— …О чем ты вообще думаешь?
Ревновать к этому? Придираться к таким вещам?
Он же не с ума сошел.
— Я взрослый мужчина, неужели я позволю тебе взвалить на плечи ответственность за семью Чжоу? Не говоря уже о том, нужны ли им вообще эти квартиры, в семье Чжоу не принято сидеть на шее у женщины. О том, в каком доме жить, должны заботиться мужчины семьи Чжоу!
Использовать деньги невестки, которая еще даже не вошла в дом?
В обычное время принять в подарок какую-нибудь безделушку в знак уважения — это одно, но если Ся Сяолань и правда вздумает дарить квартиры, то все, начиная от старика Чжоу и заканчивая остальными, придут в ярость.
Если мужчина добился успеха в карьере, разве стоит ему беспокоиться о жилье?
Дом семьи Чжоу и так немаленький, в отличном районе, с хорошей обстановкой и строгой охраной — разве такое купишь за деньги? Это заслуженная награда за добросовестную работу Чжоу Гоцзиня.
Чжоу Чэн почувствовал, что начинает всерьез сердиться, но тут Ся Сяолань придвинулась и поцеловала его.
— Это я судила о благородном человеке по своим мелочным меркам. Прошу прощения!
Такая прямолинейность могла задеть чувства, но Ся Сяолань всегда была такой.
Она не хотела оставлять подобные вопросы недосказанными.
Конечно, она была готова проявлять почтение к старшим семьи Чжоу ради Чжоу Чэна и была глубоко признательна им за заботу, но в то же время она опасалась, что, когда ее бизнес разрастется, кто-нибудь из семьи Чжоу начнет диктовать ей свои условия.
Услышав позицию Чжоу Чэна, Ся Сяолань почувствовала уверенность.
Изменится ли Чжоу Чэн со временем?
Ся Сяолань даже не знала, изменится ли она сама. Люди так или иначе меняются под влиянием окружения, но, по крайней мере, нынешнему Чжоу Чэну она доверяла!
Легкое раздражение Чжоу Чэна длилось недолго. Если один поцелуй не мог решить проблему, Ся Сяолань была готова на второй и на третий — она могла бы продолжать бесконечно, пока Чжоу Чэн, наконец, серьезно ее не остановил.
Он был молодым, полным сил мужчиной, и если бы Ся Сяолань продолжила, Чжоу Чэн боялся, что не сдержится.
Он и так уже стоял, ссутулившись и тяжело дыша… Она была настоящей чертовкой: то злила его, то заставляла терять голову от желания!
Чтобы помешать Ся Сяолань и дальше проказничать, Чжоу Чэн заговорил о делах:
— Бренд Цзи Я сегодня официально открывается, верно? Ты и тётя Лю в Пэнчэне, а как дела в Пекине? Тебе кто-нибудь сообщал?
Ся Сяолань не придала этому большого значения.
— Узнаю, когда прилечу вечером в Пекин. А вот ты, настоящий мажоритарный акционер Луна, знаешь ли ты, сколько новых франчайзинговых магазинов открылось после рекламы на телевидении? К концу этого года ты, наконец, сможешь получить дивиденды со своего капитала!
Зачем постоянно следить за Цзи Я? Пока она успешно развивает Луна, Цзи Я останется только кусать локти от зависти. Если она не сможет сделать бренд Луна успешным, любые попытки вставлять палки в колеса другим будут бесполезны.
— Дивиденды? Забирай всё себе, тебе пригодятся деньги за границей.
Луна с самого начала и до конца держалась на Сяо Лань, и Чжоу Чэн никогда не воспринимал это как собственный бизнес. Сейчас его мысли тоже были далеки от коммерции. Его отец был прав, сказав, что торговлю сигаретами нужно прекратить: всех денег не заработаешь, и ему не следовало распылять внимание… Если он так и застрянет в должности комбата, то в следующий раз, когда у Сяо Лань возникнут проблемы, сможет ли он их успешно решить? У Чжоу Чэна не было в этом абсолютной уверенности.
Подождите, почему атмосфера вдруг стала такой тяжелой?
Инстинкт самосохранения заставил Чжоу Чэна лихорадочно соображать, где он мог ошибиться. Через мгновение он выпрямился и принял официальный вид:
— О, ты так и не сказала, сколько именно франчайзинговых точек открыла Луна?
Ся Сяолань холодно усмехнулась.
— Чэнь Силиан позвонил мне утром поздравить с успешными продажами недвижимости и заодно сообщил свежие данные: сейчас у нас сорок магазинов. Только на одних паушальных взносах мы собрали три миллиона двести тысяч. Часть денег уйдет в производство, но ожидается, что к концу года вы с Чэнь Силианом сможете поделить половину этой суммы в качестве дивидендов. Из миллиона шестисот тысяч твоя доля составит около восьмисот тысяч. Погасишь кредит в банке, и у тебя останется двести тысяч?
Разве двести тысяч — это мало?
Конечно, нет, на эти деньги можно купить квартиру в Цзиньшачи.
Но Чжоу Чэн не чувствовал гордости. Эти деньги заработала его невеста, а он, получается, окончательно превратился в альфонса.
— Если добавить те, что уже были, к концу года наберется больше пятидесяти магазинов, верно?
Чжоу Чэн прикинул прибыль Луна: по-настоящему крупные выплаты будут не в этом году, а в следующем и через год… Зарабатывать так, лежа на диване, гораздо менее рискованно, чем перепродавать сигареты. Позапрошлым летом в уезде Аньцин он спас красавицу, думая, что спасает себе жену, но теперь казалось, что он спас «железную леди», способную превращать всё в золото!
Ся Сяолань и Лю Фэнь улетали пятичасовым рейсом. Чжоу Чэн не мог лететь с ними.
Он лишь проводил их до аэропорта.
Лю Фэнь выглядела рассеянной. В присутствии Чжоу Чэна она молчала, но стоило им сесть в самолет, как она спросила вполголоса:
— Сяо Лань, мама ведь создала тебе проблемы?
— О чем вы говорите…
— Ты все еще хочешь это скрыть от меня? Я всё знаю про банк. Шэн Сюань заставила тебя досрочно погасить кредит и отказала в ипотеке для покупателей.
Ся Сяолань с улыбкой спросила:
— Ну и как, по-вашему, ей удалось загнать меня в угол? Вы думаете, что из-за ваших отношений с дядей Таном такие люди, как Шэн Сюань, будут бесконечно доставлять мне неприятности? Вы ошибаетесь! С подобным сталкиваются все в бизнесе, не Шэн Сюань, так кто-нибудь другой. И это дело не сводится к простым козням Шэн Сюань… Помощь, которую нам оказывает дядя Тан, определенно перевешивает любые хлопоты.
Нужно иметь совесть, и Ся Сяолань предпочитала смотреть фактам в лицо.
Раз уж Лю Фэнь всё узнала, скрывать было нечего. Ся Сяолань подробно рассказала о банковских проблемах от начала до конца. Слушая, в какой опасной ситуации они оказались, Лю Фэнь даже после того, как всё разрешилось, чувствовала страх.
Трусость?
Нет, это, наоборот, пробудило в ней гнев.
Она вспомнила слова Ли Фэнмэй, которыми та ее утешала.
Если другие против ее союза с Тан Хунэном, если они презирают ее и строят козни — это всё от зависти.
Потому что Тан Хунэн слишком хорош. Настолько хорош, что другие тоже хотят прибрать его к рукам.
И неважно, выйдет она за него замуж сейчас или нет, те, кому не терпится напакостить, всё равно будут это делать.
Она не должна быть обузой для дочери. Увидев, что Минь Сяоцзюй заснула на заднем сиденье, Лю Фэнь понизила голос:
— Твой дядя Тан сказал, что хочет пожениться. Как думаешь, мне стоит согласиться?
Ся Сяолань изумилась:
— Прямо сейчас?!
Лю Фэнь кивнула:
— Он упоминал об этом пару дней назад в Пекине. Говорил, что эти люди невыносимы, и после свадьбы они не посмеют затевать дела. Я-то думала, он просто шутит.
— Но дядя Тан не шутит. Он снова завел об этом разговор, так?
Предложение о браке в такой момент заставило Ся Сяолань задуматься о многом.
Однако, глядя на смятение Лю Фэнь, Ся Сяолань опомнилась. Она едва не начала оценивать брак матери с точки зрения выгоды и потерь, но ведь у Тан Хунэна не могло быть столько скрытых мотивов — он просто хотел поскорее жениться на любимой женщине и привести ее в свой дом!
Это было связано не с моментом, а с чувствами.
Ся Сяолань смягчила тон:
— А что думаете вы? Вы хотите выйти за него замуж? Не ради чего-то еще, а ради себя — вы ждете жизни с дядей Таном?
Без брака будут провокации, в браке — новые вызовы.
Нет способа решить всё раз и навсегда. Даже если семьи равны, семейная жизнь строится не на статусе!
Деньги и власть могут решить многие бытовые споры, но суть проблем не только в этом. Мэр Тан любит ее мать, и та тоже испытывает к нему симпатию… Но они знают друг друга не так долго. Вдруг, начав жить вместе, они обнаружат, что слишком идеализировали друг друга?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
