Ся Сяолань давно была готова к тому, что это дело потребует огромных вложений.
Хотя её нынешние активы нельзя было назвать колоссальными, цены в середине 80-х всё же оставались очень низкими.
Что такое несколько миллионов наличными в то время, когда месячная зарплата большинства людей не превышала и сотни юаней? Ся Сяолань не могла тягаться с такими богатыми наследниками, как Ду Чжаохуэй или Тан Юаньюэ, но по нынешним меркам она определённо считалась «богачкой».
Гу Чжэнцин не знал, сколько у неё денег. Одна только мысль об этой программе помощи студентам вызывала у него головную боль, но, боясь охладить пыл Ся Сяолань, он высказался весьма деликатно.
Однако Ся Сяолань и сама всё прекрасно понимала.
— Дядя, деньги — это не самое важное, этот вопрос можно решить. Меня больше беспокоит, позволит ли организация такое, будет ли она содействовать? Подобных прецедентов ведь ещё не было?
Если бы кто-то другой сказал Гу Чжэнцину, что «деньги — это не самое важное», он, как человек просвещённый и не привыкший «гнуться за пять мер риса», наверняка выставил бы наглеца за дверь.
Но Ся Сяолань была исключением. Из симпатии и доверия к лучшей студентке Гу Чжэнцин счёл нужным высказаться более прямо:
— Если ты просто хочешь найти нескольких студентов и отправить их в сельские школы, оплачивая им зарплату, жильё и питание, то твоего небольшого бизнеса на это хватит. Но масштаб твоего плана огромен. Даже если министерство согласится выделить часть средств, это не решит главных проблем.
Сейчас в обществе ходила фраза: «Как бы мы ни были бедны, нельзя обделять образование; как бы нам ни было тяжело, нельзя заставлять страдать детей!»
Гу Чжэнцин был полностью согласен с этим девизом.
Но поделать ничего не мог — Министерство образования действительно было бедно!
Выбить любые средства было делом крайне сложным, так стоит ли ещё и привередничать?
Ся Сяолань покачала головой:
— Дядя, вы меня неправильно поняли. Я пришла к вам с этим планом не потому, что в порыве чувств захотела создать себе блестящую репутацию за счёт министерских денег. Я и не думала просить у министерства финансирования. Мне нужно лишь участие официальных властей, чтобы у программы был авторитет. Например, можно ли включить время, проведённое студентами на волонтёрском обучении в сельской местности, в их трудовой стаж? Если они потратят на это год или два, смогут ли они потом рассчитывать на нормальное распределение? Или, говоря более прямо, может ли это стать основанием для получения более престижной работы в качестве поощрения?.. Мне нужно, чтобы вы, Министерство образования или другие ведомства выступили гарантами, чтобы у ребят не было беспокойства о своём будущем. Нам нужны не дотации, а поддержка!
Гу Чжэнцин изумленно уставился на неё:
— Тебе не нужны дотации? Ты сама выделишь эти деньги? Но ведь речь не о сотнях, тысячах или даже десятках тысяч юаней!
Ся Сяолань уже всё подсчитала. В вопросах стоимости она считала себя более компетентной, чем Гу Чжэнцин, поэтому естественно продолжила:
— Чем больше масштаб, тем больше расходов. Возможно, поначалу хватит и нескольких тысяч, затем понадобятся десятки, сотни тысяч… В конечном итоге ежегодные расходы в миллион юаней станут нормой.
Масштабы должны расти с каждым годом.
Ся Сяолань и не собиралась раздувать проект до неимоверных размеров с самого начала.
Это ведь не разовая сделка, к чему такая спешка?
Она хотела, чтобы эта программа росла вместе с компанией «Цихан». Проекту это нужно для создания доброго имени в обществе, к тому же компания сможет отбирать среди этих студентов лучшие кадры.
Гу Чжэнцин наконец всё понял:
Министерству не нужно давать деньги, министерству нужно приложить усилия!
В таком случае идее Ся Сяолань будет очень легко получить поддержку.
Процедуры, конечно, предстоят бюрократические, потребуются неоднократные совещания и обсуждения.
Но Гу Чжэнцин не видел в этом большой проблемы.
Главный-то вопрос решён! Когда речь не идёт о деньгах, договориться всегда проще. Это напоминало недавние случаи, когда актриса Чжан Сяо пожертвовала свой гонорар за рекламу, или когда владелец бренда одежды пообещал «жертвовать один юань с каждой проданной вещи». По сути, всё это были добрые дела, совершаемые за собственный счёт… Но план, предложенный Ся Сяолань, был куда чище, чем «один юань с каждой вещи».
Акция «один юань с каждой вещи» привязывала благотворительность к продажам одежды.
А Ся Сяолань просто платила из своего кармана, не получая взамен никакой выгоды!
Что ещё важнее, она говорила очень убедительно и чётко представляла, сколько это будет стоить. Значит, она действительно может позволить себе такие траты?
Гу Чжэнцин был поражён и потрясён настолько, что не удержался от вопроса:
— Ты заплатишь из собственных средств?
Ся Сяолань задумалась:
— Можно сказать, что из собственных, но не от своего имени, а от имени компании.
Гу Чжэнцин совершенно не знал, что сказать.
Когда Ся Сяолань впервые переступила порог дома семьи Чжоу, он уже знал, что она занимается каким-то бизнесом — она этого и не скрывала.
В любом случае, в лучах её славы как блестящей студентки тот факт, что она была деревенской девушкой и индивидуальным предпринимателем, не имел значения. Кто в семье Чжоу посмел бы смотреть на неё свысока!
Сначала он думал, что это мелкое дельце — сама Ся Сяолань говорила, что зарабатывает на учёбу.
Затем её семья купила дом в Пекине.
Лю Фэнь открыла магазин, филиалы множились один за другим, потом купили машину.
Тогда семья Чжоу поняла, что «мелкий бизнес» Ся Сяолань вовсе не был мелким. По уровню достатка она была богаче их семьи! Даже такие медлительные люди, как супруги Гу, краем уха слышали об этом.
Однако, услышав собственными ушами, что Ся Сяолань собирается сама финансировать такую программу, Гу Чжэнцин всё равно счёл это безумием.
Похоже, финансовое положение этой ещё не вошедшей в их дом невестки было куда лучше, чем они могли себе представить… Гу Чжэнцин не стал спрашивать, сколько именно денег она может выложить. Его шок сменился глубоким восхищением. Иметь деньги — это одно, а то, как ими распоряжаться — совсем другое. Его покорил масштаб личности Ся Сяолань, её решительность и даже её лёгкое отношение к богатству!
— Ты — хозяйка денег, а не их рабыня. Дядя гордится тобой. То, что Чжоу Чэн с тобой — огромная удача для него и для всей семьи Чжоу!
Гу Чжэнцин произнёс это довольно громко, и его слова услышала Чжоу И.
Ей стало очень любопытно, о чём они шепчутся, и она спросила у Гу Сыянь:
— Твоя старшая сестра Сяолань не говорила, зачем приходила к отцу?
Посмотри на старика Гу — кажется, он готов признать Ся Сяолань родной дочерью вместо тебя!
Ся Сяолань нужно было возвращаться в университет. Гу Чжэнцин лично проводил её до выхода, а когда вернулся, услышал, как Чжоу И отчитывает Гу Сыянь:
— Ты мало того что школу прогуляла, так ещё и берешь у людей подарки без разбору! Разве такие дорогие часы подобает носить ученице? Я тебе говорю, Гу Сыянь, немедленно сними их, я на днях верну их владельцу!
Только после ухода Ся Сяолань Чжоу И заметила обновку на запястье дочери.
Гу Чжэнцин остановил жену и строго спросил дочь:
— Скажи отцу, ты сама выпросила часы у сестры Сяолань или она сама тебе их купила? И зачем ты сегодня ходила к ней? Не смей лгать.
Гу Сыянь в итоге не выдержала и честно призналась, как они с Чэн Минь случайно подслушали разговор взрослых и на эмоциях побежали к Ся Сяолань.
— Сестра Сяолань сама нам их купила, и мне, и двоюродной сестре. Она сказала, что это в честь нашего поступления.
Самой Гу Сыянь было неловко.
Для Чэн Минь, поступившей в университет, это был повод, а что праздновать ей — перешедшей в старшую школу?
К удивлению Гу Сыянь и Чжоу И, Гу Чжэнцин, выслушав всё, вернул часы дочери:
— Раз это подарок, то носи. Получая подарки, нужно быть благодарной и ценить их, а не воспринимать как должное. Бери пример со своей сестры Сяолань!
Гу Чжэнцин выглядел так, будто слегка захмелел — он ушёл в комнату, даже плечи у него подрагивали от довольной улыбки. Чжоу И невольно протерла глаза:
— Твой отец что, белены объелся?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
