Учиться у Гэ Цзяня было не зазорно.
Гэ Цзянь моложе её, соображает быстрее, да и схватывает всё на лету, верно?
Минь Сяоцзюй не чувствовала в себе уверенности.
Однако она и сама понимала, что совет Тан Хунэна продиктован заботой о ней.
Такой женщине, как она, не имеющей ремесла и умеющей лишь махать кулаками, действительно непросто найти подходящий путь в жизни.
Пойти в телохранители к какому-нибудь гонконгскому боссу?
Говорят, платят там прилично, но Минь Сяоцзюй чувствовала, что не вынесет такого скотского отношения.
Когда она в прошлый раз была в Пэнчэне, то видела телохранителей при гонконгских мажорах. Минь Сяоцзюй с первого взгляда поняла, что тот парень по имени А Хуа — настоящий мастер, но гонконгский богатей помыкал им прилюдно… Уж лучше оставаться с Лю Фэнь.
— Лидер, спасибо за добрый совет, я попробую поучиться-то!
Минь Сяоцзюй в речи постоянно перескакивала с деревенского «я» на обычное: то, насколько простоватой она хотела казаться, зависело исключительно от настроения товарища Минь Сяоцзюй.
Тан Хунэн не стал пускаться в долгие объяснения. У Минь Сяоцзюй наконец хватило сообразительности перехватить у него термос.
Она сама отстояла очередь за соевым молоком и купила баоцзы.
На обратном пути, когда они уже почти подошли к дверям дома, Тан Хунэн забрал всё обратно в свои руки:
— Товарищ Сяоцзюй, тебе нужно учиться у товарища Гэ Цзяня, и это твой первый урок.
Быть чьей-то правой рукой не так-то просто.
Ся Дачжун с этим не справился, так почему же это удавалось А Хуа?
Нужно быть сметливым и иметь намётанный глаз.
Всю работу делаешь молча сам, а заслуги достаются боссу.
Минь Сяоцзюй со смирением приняла наставление. Глядя на то, как мэр Тан с купленным ею молоком и булками идёт задобрить свою новоиспечённую супругу, она запихнула в рот баоцзы и невнятно пробормотала:
— Опять обмануть меня хочет…
Если даже мэр Тан такой человек, то этот мир слишком несправедлив к честным людям.
Поразмыслив, она окончательно решила, что лучше всего держаться рядом с Лю Фэнь.
Когда Ся Сяолань закончила завтракать и привела себя в порядок, собираясь ехать в Сяншань, Минь Сяоцзюй уже стояла у машины и распахнула перед ней дверцу:
— Сегодня я буду водителем.
Ся Сяолань это показалось странным: Минь Сяоцзюй хоть и ела за двоих, и сил ей было не занимать, обычно вела себя как лягушка — пока не подтолкнёшь, не прыгнет. С чего бы это она сегодня такая ретивая? Что-то случилось?
Лю Фэнь забеспокоилась:
— Сяоцзюй, а ты дорогу-то знаешь?
Минь Сяоцзюй усмехнулась:
— Раз не знаю — спрошу! Я и должна водить. Впредь во всех таких делах полагайтесь на меня!
Лю Фэнь тоже почувствовала, что Минь Сяоцзюй сегодня какая-то другая.
Но сейчас было не до раздумий об этом.
Сегодня им снова предстояла встреча со стариком Суном в Сяншани. В прошлый раз она не знала, кто он такой, и была смелой в своём неведении, но теперь всё иначе.
Хотя Тан Хунэн не раз уверял её, что старик Сун относится к ней с большой симпатией, на душе у Лю Фэнь всё равно было неспокойно.
Ей было неважно, полюбят ли её старик Сун или другие члены семьи Сун, и она не рассчитывала на их протекцию — но за два дня брака Тан Хунэн проявил к ней такую нежность, что Лю Фэнь, чьё сердце было не из камня, не могла не переживать за мужа.
Если она не понравится старику Суну, не отразится ли это на Тан Хунэне?
А ещё остальные члены семьи Сун — как они себя поведут?
Пусть презирают её, это неважно, но они не смеют презирать её дочь.
Лю Фэнь перевела взгляд на Сяо Лань. Ся Сяолань о чём-то переговаривалась с Минь Сяоцзюй и выглядела совершенно спокойной.
Лю Фэнь невольно улыбнулась своим мыслям: чего она боится!
В себе она была не уверена, но в дочери — на все сто. Если кому-то не понравится даже Сяо Лань, то это можно списать только на личную неприязнь, ведь по любым меркам её девочка была выдающейся среди сверстников.
Тан Хунэн взял её за руку и слегка похлопал по ладони:
— Мы же договорились вчера вечером: веди себя естественно. Вспомни прошлый раз, разве старик Сун не был вежлив?
Это было правдой.
Лю Фэнь понимала, что даже если такой человек, как старик Сун, будет чем-то недоволен, она этого просто не заметит.
А раз истинных чувств всё равно не прочесть, то и волноваться бессмысленно.
Ся Сяолань сидела на пассажирском сиденье, подсказывая дорогу Минь Сяоцзюй и одновременно размышляя о семье Сун.
Она ещё не видела никого из них.
Если даже один Хо Чэньчжоу умудрялся относиться к Лао Тану как к «семейному слуге», то остальные члены семьи Сун наверняка тоже смотрят на всех свысока.
Ся Сяолань не боялась таких людей, но стоило делу коснуться матери, как у неё словно включился радар на полную мощность.
Пусть весь огонь направляют на неё, она толстокожая, выдержит.
Но если кто-то посмеет расстроить её мать, Ся Сяолань не посмотрит ни на какое приличие и обязательно заставит обидчика пожалеть об этом… Она глубоко уважала старика Суна, но если его родня позволит себе грубость, она не станет считаться ни с чьим авторитетом.
Ся Сяолань была во всеоружии.
Она ждала, кто первым рискнёт напроситься на неприятности.
Она и не подозревала, что сейчас в загородной резиденции в Сяншани, где поправлял здоровье старик Сун, их уже дожидалось множество людей.
Темой их разговоров были мать и дочь Ся, а также предстоящая встреча.
Дочь от второй ветви семьи Сун, дочь Сун Чжичэна — Сунь Минлань — как раз преградила путь Хо Чэньчжоу, желая поговорить.
Она была младше Хо Чэньчжоу, примерно одного возраста с Ся Сяолань, и унаследовала красоту от матери, выделяясь среди третьего поколения семьи Сун.
Сунь Наньчжэнь была «третьей мисс Сун» в предыдущем поколении, а Сунь Минлань была таковой в нынешнем.
При виде племянницы Сунь Наньчжэнь всегда портилось настроение.
То, что молодая девушка выходит в свет под титулом «третьей мисс Сун», напоминало Сунь Наньчжэнь, что настало время молодых, а она сама уже принадлежит к старшему поколению. Её могли называть госпожой Хо или госпожой Сунь, но обращение «мисс Сун» ей больше не подходило. Время неумолимо, а общественные устои — ещё более: отрезанный ломоть не вернуть, и сколько бы Сунь Наньчжэнь ни жила в родительском доме, она не могла изменить того факта, что уже вышла замуж.
Ей следовало бы держаться поближе к семье Хо в Шанхае, а не цепляться за отчий дом.
Впрочем, расчеты старших не мешали общению младших.
Хо Чэньчжоу часто жил в семье Сун вместе с матерью и с детства играл с Сунь Минлань, так что они были довольно близки.
Сунь Минлань тоже любила поболтать с ним: как-никак, среди третьего поколения Хо Чэньчжоу был лидером в плане карьеры, и общение с толковым кузеном не считалось пустой тратой времени.
— Кузен, ты видел ту женщину? Какая она вообще, раз мэр Тан решил жениться на ней, а не на моей тёте по материнской линии? Шэн Сюань, должно быть, просто убита горем.
Сунь Минлань всегда считала, что раз Шэн Сюань стольким пожертвовала, Тан Хунэн обязан был дать ей какой-то ответ.
Молодость женщины так коротка, разве можно так легко её растрачивать?
Хо Чэньчжоу был немного рассеян.
Кажется, он и вправду никогда не видел Лю Фэнь.
Зато он видел Лю Юна и видел Ся Сяолань.
Лю Юн был обычным мелким боссом, не слишком образованным, но крайне трудолюбивым.
За эти два года политики реформ и открытости такие люди в специальном районе встречались повсеместно. Если удача не отворачивалась, каждый мог подзаработать. Лю Юну повезло особенно: его сестра сошлась с мэром Таном, и тот стал ему помогать… Но если бы мэр Тан не помогал? Лю Юн просто богател бы медленнее, развивался бы не так быстро, но вряд ли бы пропал в Пэнчэне.
Чьими бы связями ты ни пользовался, прежде всего нужно самому чего-то стоить. Ни один объект, за который брался Лю Юн, не подвёл Тан Хунэна.
Пусть у такого человека нет великих талантов, но он, по крайней мере, не тянет назад!
Что же касается Ся Сяолань… Хо Чэньчжоу невольно бросил взгляд на кузину Сунь Минлань. Если мать Ся Сяолань хоть вполовину так же сообразительна, как дочь, то нет ничего удивительного в том, что Тан Хунэн предпочёл Лю Фэнь, а не Шэн Сюань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
