Члены семьи Сунь никак не могли понять, с чего это Сунь Наньчжэнь вдруг сошла с ума.
Но Сунь Наньчжэнь, не дожидаясь их реакции, пожала руку Лю Фэнь и принялась представлять её остальным.
— Это моя старшая невестка.
— Это вторая невестка.
— Старшая племянница…
— Брата, должно быть, вызвал старик, так что пока познакомься только с женщинами и младшим поколением.
— Это моя третья племянница Мин Лань. Мин Лань, почему ты не поздороваешься?
Сунь Минлань была готова лопнуть от злости.
Другие тоже не здоровались, почему же она прицепилась именно к ней?
Будучи названной по имени, Сунь Минлань неохотно поприветствовала Лю Фэнь.
Остальные думали так же.
Каждого назвали по имени, и прикидываться мёртвым дальше было уже неудобно.
Быстрее всех сориентировалась Чэнь Дасао: Сунь Наньчжэнь никогда не шевелилась без выгоды, и её поведение о многом говорило.
Вторая ветвь семьи Сунь хотела выдать Шэн Сюань замуж за Тан Хунэна, поэтому они невзлюбили Лю Фэнь и Ся Сяолань. Чэнь Дасао же, поразмыслив, решила, что ей нет никакой нужды выказывать пренебрежение новой супруге Тан Хунэна.
Чэнь Дасао тут же заговорила с Лю Фэнь:
— Наша семья всегда была близка с товарищем Хунэном, и теперь, когда вы поженились, вы нам не чужая. А это ваша дочь? Выглядит очень бодро.
Ся Сяолань лишь усмехнулась.
«Не чужая», а до этого никто и глазом не повёл в её сторону или в сторону её матери.
Однако Хо Чэньчжоу и его мать сегодня действительно вели себя странно. Сунь Наньчжэнь по собственной инициативе помогла её матери выйти из неловкого положения — было ли это просто от доброго сердца?
Чэнь Дасао похвалила Ся Сяолань за то, что та выглядит «бодро». Для старшего поколения это слово было универсальным: про красивого парня говорили «бодрый», про симпатичную девушку — тоже… В этом был некий оттенок описания стати и энергичности, говорящий о том, что Ся Сяолань подтянута и полна жизни.
На лице Лю Фэнь невольно появилась улыбка.
Ся Сяолань тоже с улыбкой поблагодарила Чэнь Дасао за похвалу.
Сун Эрсао понимала, что они с Сунь Наньчжэнь не ладят: что бы она ни задумала, Сунь Наньчжэнь обязательно сделает наоборот.
Она просто проигнорировала Лю Фэнь и Ся Сяолань.
Сунь Минлань же не могла удержаться и то и дело бросала взгляды на Ся Сяолань.
Что там говорили раньше? Этот «багаж» встречается с сыном семьи Чжоу?
Неужели у всех столичных мужчин мозги жиром заплыли? Стоит увидеть смазливое личико, как они тут же бросаются на неё, не глядя на происхождение… Везёт же ей: каково бы ни было её прошлое, теперь она падчерица Тан Хунэна, и это можно считать хоть каким-то сносным происхождением.
Взгляд Сунь Минлань был настолько пристальным, что Ся Сяолань не могла его не заметить.
Она не зависела от семьи Сунь, так с чего бы ей перед ними заискивать?
Есть общие темы — можно поговорить, нет — лучше держаться на такой вежливой дистанции.
Пока Сунь Наньчжэнь рядом и её мать не чувствует себя покинутой, Ся Сяолань не собиралась выпускать иголки, словно ёж.
— Мин Лань и остальные ещё молоды и не слишком рассудительны, не принимай это близко к сердцу.
Хо Чэньчжоу считал это кучкование и нежелание разговаривать с Ся Сяолань ребячеством.
Ся Сяолань кивнула:
— Да, они действительно ещё очень молоды.
Хо Чэньчжоу почудилась в словах Ся Сяолань ирония. Сунь Минлань только в этом году окончила университет, так что в любом случае была старше Ся Сяолань.
— Тепличные цветы, им с тобой не сравниться.
«Ты человек, управляющий многомиллионными проектами, не стоит спорить с девчонками, выросшими в теплице» — видимо, это он имел в виду?
Приятные слова любят все, и Ся Сяолань сочла эту лесть весьма искусной:
— Брат Хо, вы мастер слова. Позвольте мне выпить за вас чаю вместо вина.
У Хо Чэньчжоу на душе заскребло.
И дело было не в красоте Ся Сяолань, а в том, что атмосфера сейчас как нельзя лучше располагала к деловому разговору.
— У меня появились новые идеи по поводу того проекта, о котором я говорил раньше. На этот раз я настроен очень серьёзно, не хочешь обсудить?
И всё, что делал Хо Чэньчжоу, было лишь ради того проекта?
А он действительно одержим работой!
Ся Сяолань поставила чашку:
— Брат Хо, я не прочь обсудить проект, но вы же знаете, что я скоро уезжаю за границу на год. Как я смогу участвовать в управлении проектом дистанционно?
Вложить те восемь миллионов юаней, заработанных на Цзиньшачи, и стать партнёром Хо Чэньчжоу?
Ся Сяолань никому не доверяла деньги, если не могла лично за ними присматривать.
Тот факт, что за ней стоит Тан Хунэн, не гарантировал, что Хо Чэньчжоу её не обставит — в делах всё меняется в мгновение ока.
К тому же Ся Сяолань планировала взять эти деньги с собой за границу и попробовать провернуть какую-нибудь краткосрочную сделку… Если прогорит — сама виновата, по крайней мере, будет знать, на что ушли средства.
Хо Чэньчжоу тоже размышлял над этой проблемой.
Достаточно умна, да ещё и стремится к учёбе за рубежом.
А те, кто обделён умом, бездумно тратят время впустую. Что за мир?
— Сначала посмотри мой план, а там решим. Деньги — вопрос второй, ты могла бы, как минимум, участвовать в архитектурном проектировании.
Он явно вознамерился затянуть её в дело.
Ся Сяолань оставалось только согласиться. Хо Чэньчжоу изменил своё отношение и пересмотрел план проекта; если он больше не собирался использовать Тан Хунэна в своих интересах, то в её участии в проектировании не было ничего плохого.
Но если он всё ещё строил козни, она без колебаний откажет.
Сегодняшнее гостеприимство Хо Чэньчжоу не давало Ся Сяолань повода подставлять Тан Хунэна.
Благодаря компании Сунь Наньчжэнь Лю Фэнь не чувствовала себя обделённой вниманием.
Ся Сяолань и Хо Чэньчжоу тоже увлечённо беседовали, будто им было о чём говорить бесконечно.
Когда Тан Хунэн вышел из кабинета и увидел эту картину, он, казалось, ничуть не удивился.
— А Фэнь, Сяо Лань, старик Сунь хочет вас видеть.
Вжик-вжик — все взгляды мгновенно устремились на них.
Зачем старику понадобилось видеть этих мать и дочь?
Судя по словам Тан Хунэна, встреча должна была быть личной… Чем они заслужили такую честь?!
Тан Хунэн знал, что семья Сунь отреагирует именно так. Желание старика Сунь лично встретиться с Лю Фэнь и Ся Сяолань заставит их ломать голову.
Эти люди вечно задирают нос, презирая всех вокруг. Тан Хунэн усмехнулся: все присутствующие в этой комнате, вместе взятые, не стоят и половины ума Сунь Наньчжэнь.
Сунь Наньчжэнь поднялась:
— Старик очень миролюбив. Просто отвечайте на его вопросы и не волнуйтесь.
Ся Сяолань и Лю Фэнь и так не волновались, но не могли прилюдно отвергнуть любезность Сунь Наньчжэнь.
Эта мать и сын были чертовски проницательны.
В голове у Ся Сяолань невольно мелькнула мысль: если Сунь Наньчжэнь и Хо Чэньчжоу настолько умны, то и остальные члены семьи Сунь вряд ли были дураками. Они не просто были невоспитанны — они попросту ни во что не ставили её и её мать.
Тан Хунэн повёл Лю Фэнь и Ся Сяолань в кабинет, оставив членов семьи Сунь наедине с их догадками.
Сун Эрсао поправила браслет на руке:
— Наньчжэнь, некрасиво ты поступаешь.
Все негласно договорились о холодном приёме, но мать и сын вдруг решили выделиться. Кому они сознательно перечат?
Сунь Наньчжэнь принялась помешивать кофе маленькой ложечкой:
— Вторая невестка, я дочь семьи Сунь, и я слушаюсь того, кто в этой семье главный.
Зачем ей чинить препятствия тем, кого принял сам старик?
Только ради того, чтобы потешить своё недовольство?
Да бросьте, это недовольство нельзя ни съесть, ни выпить, и оно не приносит никакой реальной выгоды.
— А вот Тан Хунэн — может!
— Ветер переменился, и смешно, что эти люди до сих пор ничего не поняли.
При мысли об этих двух вещах Сунь Наньчжэнь стало очень легко на душе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
