В сердце Ся Сяолань словно поселился живой, энергичный заяц, который прыгал туда-сюда с великим задором!
Она не слишком разбиралась во всех этих вещах, связанных с государственной политикой, но знала, что в будущем постоянно упоминали каких-то «студентов — деревенских чиновников». Она не помнила точно, в каком году это началось, но, кажется, новости об этом стали появляться чаще только после миллениума.
В любом случае, как ни посмотри, это никак не могло произойти в середине восьмидесятых!
И дело было в том, что до расширения набора в вузы студенты ценились очень высоко — особенно выпускники до девяностых годов. Если после окончания их распределяли в государственные структуры, они уж точно не пошли бы работать простыми сельскими чиновниками!
Стоило взглянуть на нынешнюю деревню: в лучшем случае среди деревенских кадров можно было найти выпускников старшей школы, но студентов вузов — это было невозможно.
У выпускников старшей школы был не один путь: в начальных школах поселков и деревень требовалось множество учителей на замену, и они могли пойти туда. В более отдаленных местах учителями становились даже выпускники средней школы первой ступени… Поэтому то, о чем говорил старик Сун, действительно прозвучало слишком рано — настолько рано, что Ся Сяолань не решалась больше вымолвить ни слова.
Она боялась, что её слова могут натолкнуть старика Суна на какие-то мысли.
Перед другими можно было говорить что угодно, но перед стариком Суном идеи действительно могли превратиться в государственную политику.
В сердце Ся Сяолань всё так же прыгал заяц, а в голове царил беспорядок.
Тан Хунэн, очевидно, тоже размышлял над этим вопросом.
Однако старик Сун не стал углубляться в обсуждение при Ся Сяолань и Лю Фэнь. Старейшина сам оборвал разговор. На столе в кабинете уже были разложены кисти, тушь и бумага. Старик Сун взял кисть и написал на листе четыре крупных иероглифа «Прекрасная пара, созданная небом», преподнеся эту каллиграфию Лю Фэнь и Тан Хунэну:
— Вот мой свадебный подарок вам двоим.
Лю Фэнь не осознавала, что это означает, но раз старик Сун дарил ей что-то, значит, он одобрял её брак с Тан Хунэном, и она с радостью поблагодарила его.
Тан Хунэн взял свиток и передал ей:
— Подождите меня с Сяо Лань еще немного, я скоро приду.
Тан Хунэну и старику Суну явно нужно было что-то обсудить — возможно, тот самый план по отправке студентов в низы, а может, что-то другое.
Главное, что цель Тан Хунэна привести Лю Фэнь и Ся Сяолань к старику Суну была достигнута.
Лю Фэнь держала в руках лист бумаги, который казался легким, но на деле обладал огромным весом.
Выйдя из кабинета, Ся Сяолань замялась, подбирая слова:
— Мам, когда вернемся, давай вставим этот подарок в рамку и повесим на стену!
Лю Фэнь кивнула:
— Конечно, а то от ветра бумага пожелтеет и помнется.
Что ж, мысли матери и дочери, вероятно, снова были на разных волнах, но, к счастью, вели к одному и тому же — Лю Фэнь тоже согласилась, что этот «подарок» нужно беречь.
Поскольку тушь еще не просохла, Лю Фэнь приходилось нести лист перед собой.
Так она и дошла до большой гостиной, где сидели все члены семьи Сун.
Сунь Наньчжэнь поднялась со стула:
— Вы были там так долго.
Прошло действительно немало времени — целых полчаса.
А ведь они думали, что всё ограничится формальностью на пару минут, после чего их выпроводят.
Сунь Наньчжэнь, увидев «подарок» в руках Лю Фэнь, тоже замерла.
Старик Сун не был из тех, кто раздает свою каллиграфию направо и налево; он писал только в особых случаях.
Под четырьмя иероглифами «Прекрасная пара, созданная небом» старик Сун даже поставил свою подпись.
Что это было? Это был «драгоценный меч» верховной власти!
Кто посмеет сказать, что Лю Фэнь и Тан Хунэн не пара?
Даже старейшина подтвердил: этот союз заключен на небесах!
Сунь Наньчжэнь заблаговременно изменила свое отношение и не вступала в конфликт с Лю Фэнь и Ся Сяолань, но даже она на мгновение лишилась дара речи: старейшина был слишком пристрастен к Тан Хунэну.
Если уж она так отреагировала, то что говорить об остальных членах семьи Сун.
Какое-то время все молчали.
Они не знали, что сказать, да и сказать было нечего.
Тан Хунэну было совершенно всё равно, примет его семья Сун или нет.
Лю Фэнь тоже не нуждалась в их признании.
Раз уж сам старейшина одобрил этот брак, никто не мог его расстроить… Даже такой нечуткий человек, как Лю Фэнь, почувствовала атмосферу и невольно заново взглянула на этот написанный на скорую руку «подарок».
Ся Сяолань едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.
Ей приходилось терпеть, но это было нелегко.
Выражения лиц второй госпожи Сун и остальных были просто великолепны!
Ся Сяолань в тот момент еще не знала, что написанные стариком Суном слова имели прямое отношение и к ней самой.
…
В кабинете старик Сун и Тан Хунэн обсуждали вопрос об «отправке студентов в низы», который вырос из плана Ся Сяолань по поддержке образования.
Тан Хунэн не во всем слепо соглашался со стариком Суном.
Он говорил прямо то, что думал:
— Сейчас делать это еще слишком рано. Не прошло и десяти лет с восстановления системы вступительных экзаменов. Те, кто поступил в 1977 году, стали первыми выпускниками только в 80-м. К этому году сменилось всего шесть выпусков.
Людей всё еще слишком мало.
Тан Хунэн опасался, что если отправить их в низы, они не смогут оставить свою спесь и начнут давать нелепые указания, витая в облаках.
Старик Сун не был из тех, кто, имея идею, сразу же навязывал её всем. Он не признавал диктатуры одного мнения и всегда прислушивался к другим, особенно к словам Тан Хунэна.
— Тогда пусть Сяо Ся сначала заняла своей помощью образованию. Пусть идет своим путем, а мы посмотрим, способно ли наше новое поколение студентов переносить трудности и хватит ли у них терпения ехать в бедные районы помогать учителям. Если это дело пойдет, тогда можно будет подумать о том, чтобы возложить на их плечи более тяжелую ношу.
Переносить трудности?
Согласно плану Ся Сяолань, она вовсе не собиралась отправлять студентов в деревню страдать.
Условия в местах помощи, безусловно, будут суровыми по сравнению с работой в городе.
Но Ся Сяолань не собиралась обделять студентов в зарплате. Идеалы — это прекрасно, и на одних лозунгах можно многого добиться… Но если хочешь, чтобы студенты работали с полной отдачей и инициативой, нельзя полагаться только на моральное удовлетворение.
Но всё это были детали, и Тан Хунэн не стал спорить со стариком Суном.
Он знал, что при поддержке старика Суна план Ся Сяолань в целом будет реализован без проблем!
Старик Сун наверняка видел, что у Ся Сяолань есть свои интересы, но разве существуют святые, у которых их нет?
Чем надеяться, что каждый станет святым, лучше иметь дело с такими искренними людьми, как Ся Сяолань: она действительно хочет разбогатеть сама, но, имея возможность, не забывает отдавать долг обществу. Среди тех, кто разбогател первым, едва ли найдется один из десяти, способный на такое.
У старика Суна появились новые дела, и когда Тан Хунэн уходил из кабинета, старейшина с сильным деревенским акцентом рассмеялся:
— Ты не ошибся с женой, да и приемная дочь у тебя с широким кругозором. Но молодежь на то и молодежь — не стоит слишком переживать из-за сиюминутных потерь и приобретений. Если будешь усердно её наставлять, в будущем она сможет пойти еще дальше.
Девушек часто хвалят за ум, красоту или доброту.
Но их редко называют «личностями с широким кругозором», тем более когда такие слова звучат из уст старика Суна.
Тан Хунэну было всё равно, родная ли Ся Сяолань ему дочь, а такому человеку, как старик Сун, — и подавно. Разве кровное родство имеет значение?
Точно так же старик Сун когда-то влиял на Тан Хунэна своими словами и поступками, формируя его мышление. Тан Хунэн не стал его марионеткой, но он унаследовал большую часть его взглядов, сохранив при этом собственное мнение.
Когда старика Суна не станет, останется Тан Хунэн.
Он продолжит воплощать планы старика Суна в жизнь.
Именно это и называется «наставничеством», которое не ограничивается узкими рамками кровного родства.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
