У семьи Чжу не было никаких особо высокопоставленных чиновников: Дин Айчжэнь занимала должность начальника отдела на Третьей государственной хлопчатобумажной фабрике, а отец Чжу Фана был всего лишь начальником сектора в канцелярии правительства.
Однако по-настоящему опасным было то, что и у родственников семьи Чжу должности были примерно такими же.
Многочисленная родня — седьмая вода на киселе — почти все обладали хоть какой-то мелкой властью. Словно Чжан Чжуван, обычно неприметные, они, тем не менее, просочились во многие ведомства и организации Шанду. Устроить кого-то на работу — это услуга большая, требующая связей, а вот в том, чтобы притормозить выдачу лицензии индивидуальному предпринимателю, пространства для маневра было предостаточно!
Они ведь не говорили, что не оформят — просто заявляли, что вы не соответствуете требованиям, а на дальнейшие расспросы не отвечали ни слова.
Для такого магазина, как у Ся Сяолань, который нужно было открывать как можно скорее, промедление в пару месяцев означало, что всё пропало… Если бы она, оплатив аренду и вложив огромные деньги в ремонт, оставила готовое помещение пустовать и снова отправилась торговать с лотка, ее сочли бы за набитую дуру!
Но что делать, если не хочешь быть дурой?
Разве посмеешь работать без документов и открыться силой?
Стоило «Лань Фэнхуан» открыться без лицензии, как у семьи Чжу нашлось бы еще больше способов приструнить ее: проверки из торгово-промышленного управления могли вмиг раздавить бизнес Ся Сяолань, а там, глядишь, ей и вовсе припаяли бы статью за «спекуляцию». Попадет она за решетку или нет — зависело бы лишь от их настроения.
Ся Сяолань не была неопытной девчонкой, она слишком хорошо знала все эти схемы.
Именно из-за этого знания ей было так тошно. Злоупотребление служебным положением людьми с мелкой властью в руках нельзя было назвать чем-то ужасающим, но это было по-настоящему «мерзко».
— Семья Чжу!
Ся Сяолань стиснула зубы от ярости.
Она раздумывала над тем, каким способом решить эту проблему.
При силовом подавлении лучший вариант — найти кого-то более влиятельного, чтобы тот, в свою очередь, приструнил их.
Средний вариант — подговорить Чжу Фана пойти домой и устроить там скандал.
Худший вариант — самой превратиться в острый камень, впивающийся в подошву, чтобы семье Чжу становилось больно каждый раз, когда они пытаются на нее наступить, и чтобы впредь они держались от нее подальше!
Если смотреть по сложности исполнения, то порядок этих трех вариантов можно было и перевернуть. Если исключить вариант со скандалом Чжу Фана дома, то на самом деле «худший» вариант был проще «лучшего». Ся Сяолань было легче контролировать собственные действия. А «лучший» вариант — найти кого-то более могущественного для подавления семьи Чжу… Но без капитала для равноценного обмена, с какой стати этот влиятельный человек станет ей помогать?
Семья Чжу пустила в Шанду глубокие корни, а она даже не была местной.
С момента перерождения прошло слишком мало времени. Ся Сяолань успела лишь наладить быт, стремясь к достатку, и перевезти семью из деревни в столицу провинции для развития. Заведение серьезных связей должно было стать следующим этапом ее плана.
Кого из влиятельных людей она знала?
Один — Чэнь Ван Да, староста деревни Цицзинь. У него был статус старого революционера, в Цицзинь его слово было законом, и даже в уезде Аньцин имелись кое-какие связи. Но в Шанду, административном центре провинции Юнань, Чэнь Ван Да уже не считался какой-то важной фигурой.
Другой способный человек — Ху Юнцай, старый закупщик в приемной горкома. Пользуясь служебным положением, он наработал связи в Шанду, был местным Лао Ютяо, но он также был ограничен должностью закупщика и не имел возможности вхожести в высшие круги общения. И даже если отступить на шаг — будь у Ху Юнцая связи с каким-нибудь руководством, он бы их скрывал как только мог. С чего бы ему выставлять их напоказ ради того, чтобы помогать Ся Сяолань мериться силами с семьей Чжу?
Если смотреть еще дальше — в Первой средней школе уезда… на этот раз на семестровых экзаменах она должна была выступить очень хорошо. Могла ли она попросить помощи у директора Суня?
Лучше не стоит. Директор Сунь, возможно, и знал через десятые руки кого-то из системы образования Шанду, но он был «опорой» Ся Цзыюй.
В это дело нельзя впутывать директора Суня.
Если нельзя пойти на мировую и нельзя подавить семью Чжу силой, остается только идти напролом и искать на них компромат!
Ся Сяолань немного задумалась, а Лю Юн всё порывался что-то сказать.
— Сяо Лань, в прошлый раз, когда я забирал свою долю у друзей, Кан Вэй нашел человека, чтобы тот замолвил словечко. Тот человек сказал, что его прислал секретарь Хоу. Те люди поначалу очень сомневались, но как услышали про секретаря Хоу, сразу согласились.
Лю Юн тоже сгорал от беспокойства.
Если «Лань Фэнхуан» не сможет открыться, то они с племянницей, конечно, не разорятся подчистую, но все их планы полетят к чертям.
В ремонт были вложены почти все средства, стройматериалы закуплены лучшие, осталось выплатить только зарплату рабочим. Плюс арендная плата — в эти три отдела уже вбухано более десяти тысяч юаней капитала… Если магазин не откроется, неужели эти десять тысяч улетят на ветер?
Ездить в Янчэн за одеждой оптом — дело прибыльное, но Лю Юн знал, каким трудом это дается.
Ся Сяолань всего восемнадцать лет. Каждая поездка в Янчэн — это более тридцати часов в поезде в один конец, более семидесяти часов в оба конца на жестком сиденье. Можно было разве что вздремнуть, уткнувшись в стол, а если сидеть становилось совсем невмоготу — пройтись по вагону!
Чтобы распродать одежду, в лютые морозы приходилось мерзнуть на улице. Как бы тепло ты ни оделся, простоять весь день зимой на открытом воздухе — разве ледяной ветер не будет задувать за шиворот? Как бы туго ни затягивал манжеты, как бы ни кутался в шарф — всё без толку: в торговле нужно зазывать покупателей, разве прилично стоять в огромной маске!
Сам Лю Юн на лотке не стоял, но Ли Фэнмэй хватило и двух дней — ноги отекли так, что вечером обувь приходилось снимать с огромным трудом. Потом она грела обжигающую воду и, стиснув зубы, терпела высокую температуру, чтобы полчаса распаривать ноги, иначе кровь застаивалась, и ночью от холода невозможно было уснуть, а на следующий день — шагу ступить.
Ли Фэнмэй тогда, превозмогая боль в ногах, приговаривала, что Ся Сяолань приходится несладко, и что быть индивидуальным предпринимателем ничуть не легче, чем работать в поле.
Когда торговля шла плохо, Ли Фэнмэй так изводила себя, что во рту вскакивали язвы. Сельский труд изнуряет физически, а частная торговля изматывает и тело, и душу. Товар куплен на свои деньги — какой же это стресс, если его не удастся продать?
Деньги доставались таким тяжким трудом… Лю Юн хоть и был против отношений Чжоу Чэна и Ся Сяолань, но в душе ему было очень жаль племянницу.
Раз есть связи, почему ими не воспользоваться!
Разве семья Чжу не издевается над людьми, пользуясь своей мелкой властью?
На словах Чжоу Чэн был весьма искренен, и Лю Юн хотел посмотреть, сколько этой искренности он проявит на деле.
— Вы имеете в виду, что у Чжоу Чэна в Шанду есть влиятельные знакомые?
— Либо у Чжоу Чэна, либо у Кан Вэя. У кого-то из них двоих в Шанду точно есть связи.
Ся Сяолань задумалась. Чжоу Чэна в части лишний раз беспокоить не стоило, поэтому она решила попробовать расспросить Кан Вэя.
Кан Вэй, получив телеграмму, аж подскочил на месте.
— Сяо Гуан, Гуан-гэ, ты повсюду раззвонил о делах Чэнцзы-гэ, и вот теперь пришел шанс искупить вину… Послушай меня, кто-то обижает невесту Чэнцзы-гэ, не выдают ей лицензию.
В отличие от их махинаций с сигаретами, магазин одежды — это честный бизнес. С какой стати им не давать лицензию?
Просто пользуются тем, что Ся Сяолань — деревенская, в Шанду человек новый, и заступиться за нее некому. Совсем же, черт возьми, обнаглели — всей семейкой травят приезжую девушку!
Кан Вэй поймал Шао Гуанжуна.
Шао Гуанжун по пьяни натворил дел: клялся, что не будет болтать, но всего за два дня разнес весть так, что всё стало известно всем и каждому, и неизвестно, когда эти слухи дойдут до ушей старших. Шао Гуанжун не смел и глаз поднять на Кан Вэя и в последнее время старался обходить его стороной, но, услышав вдруг про «искупление вины», он так и загорелся.
— Нужно ехать в Шанду? Хорошо, хорошо, я лично засвидетельствую почтение невестке… а, нет, я поеду засвидетельствовать почтение своему дяде Шао.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
