Чжэн Шуцинь умела портить атмосферу.
В прошлые годы ели так же, в семье Мао прибавления не было, с чего это вдруг в этом году дом стал тесен?
Дело не в том, что дом мал, а в том, что сердца людей стали больше и жаднее.
Думали, что удастся поживиться, а когда не вышло — не могут с этим смириться!
— О чем это ты говоришь?!
В комнате все замолчали, и Мао Гоушэн покраснел от стыда.
Это было слишком глупо: почему квартира, в которой жили старики, была маленькой? Не потому ли, что они поменялись жильем с его семьей? Из-за этого у других братьев тоже были претензии, и только когда Чжэн Шуцинь, набравшись наглости, заявила, что они с Мао Гоушэном живут рядом и смогут присматривать за родителями, остальные члены семьи Мао замолчали.
Услышав слова Чжэн Шуцинь, вторая невестка Мао Гоушэна не выдержала:
— Шуцинь, скоро Новый год, а ты хочешь всем настроение испортить? Тогда давай сегодня во всем разберемся: с чего это вдруг дом стал мал? Наш старик всю жизнь упорно трудился, Провинциальный институт проектирования признал его заслуги и перед выходом на пенсию выделил ему трехкомнатную квартиру… Жить вдвоем в трехкомнатной, по-моему, очень даже просторно, разве я не права?
Старший сын Мао Каншаня рано ушел из жизни, а второй сын работал в строительной организации и, судя по всему, в этом году снова оставался на праздник на чужбине.
Вторая невестка обычно не хотела связываться с Чжэн Шуцинь — ее мужа часто не было дома, она сама тянула хозяйство и не могла постоянно заботиться о свекрах. Она терпела расчетливость Чжэн Шуцинь, но сегодня не сдержалась: еще утром, когда пришла помогать с готовкой, услышала, как соседи обсуждают семью Мао, и копила гнев до этого момента!
Раз дом мал, пусть возвращает трехкомнатную квартиру, которую выделили старикам. Ишь, говорит колкостями, небось думает, что вся семья ее боится.
Чжэн Шуцинь со стуком швырнула чашку на стол:
— А я не лгу! Старик о родном сыне так не печется, неужели я и слова сказать не могу?
Члены семьи Мао принялись наперебой упрекать Чжэн Шуцинь, но она была толстокожей и упрямой — не желая признавать вину, она продолжала твердить о том, что Мао Каншань слишком много делает для Ся Сяолань.
— Ладно, замолчите все! Гоушэн, ты скажи, что сам думаешь. Ты тоже так считаешь?
Мао Каншань презирал Мао Гоушэна за его трусость. Есть недовольство — скажи прямо, он ведь не приемыш, неужели с родным отцом и матерью нельзя поговорить? А Мао Гоушэн хорош — только и умеет, что прятаться за спиной жены, разве это мужчина!
Теперь все присутствующие уставились на Мао Гоушэна.
Тот густо покраснел:
— Я… я согласен поменяться квартирами обратно.
Чжэн Шуцинь взвизгнула:
— Поменяться?! Если поменяемся, где дети будут жить? Так жить невозможно!
Раньше Чжэн Шуцинь хотела поменяться жильем, чтобы выслужиться перед свекрами. Но теперь Мао Гоушэн работал в «Юэшэн Цзяньгун», а свекор даже не почесался, чтобы помочь ему продвинуться — с какой стати ей возвращать квартиру?
Чжэн Шуцинь кричала не переставая, а авторитета Мао Гоушэна в семье не хватало, чтобы приструнить жену.
Родственники смотрели на это с отвращением, а Мао Каншань был окончательно разочарован.
Соседи, прислушивавшиеся к шуму, тоже недоумевали: неужели Мао-лао зря взял ученицу? Раньше в семье Мао вроде не было столько раздоров, а появилась ученица — и все конфликты обострились.
— Мао-лао, у вас тут очень оживленно. Полный дом детей и внуков — настоящее счастье.
Никто не заметил, когда у дверей появился заместитель директора Чжун.
Чжэн Шуцинь и Мао Гоушэн тут же замолчали. Заместитель директора Чжун в Провинциальном институте проектирования был влиятельным руководителем. Мао Гоушэн был лишь временно прикомандирован к «Юэшэн Цзяньгун», а его организационная принадлежность всё еще числилась в институте Ханчэна; все документы по командировке подписывал именно Чжун, так что Гоушэн был не настолько глуп, чтобы скандалить при нем.
— Директор Чжун…
— Директор Чжун, заходите, перекусите с нами.
Супруги притихли, и остальные члены семьи принялись приглашать гостя.
Хотя Чжун был моложе, Мао Каншань тоже поднялся:
— Эх, семейная ссора, только директора Чжуна смешим!
Однако директор Чжун не сел.
— Я тут снаружи услышал что-то про квартиру. Виноват, я был в командировке больше полумесяца, уезжал в спешке и не успел всё распорядиться. В институте допустили оплошность, не учли, что вы, Мао-лао, и Сун Дяньян уже в годах, и ноги у вас болят, а заставили жить на шестом этаже. Но вы-то себе хорошую ученицу взяли, проблему с жильем можно решить!
Слова директора Чжуна привели семью Мао в замешательство.
Сун Дяньян подумала: неужели директор Чжун узнал, что Сяо Лань подарила им квартиру в Пэнчэне?
Но этого не могло быть — они с Мао-лао по возвращении в Ханчэн никому об этом не говорили и сами еще не решили, что делать с жильем в Цзиньшачи. Если переезжать в Пэнчэн, то как быть с детьми и друзьями в Ханчэне? Нельзя же вот так всё бросить!
— Что вы имеете в виду, директор Чжун?..
Директор Чжун указал на квартиру на первом этаже напротив.
— По правилам, институт уже выделил Мао-лао трехкомнатную квартиру, и как вы ею распорядитесь — ваше личное дело. Но ваша ученица оказалась почтительной: она рассказала институту о вашем положении и настояла на том, чтобы доплатить разницу в стоимости, желая обменять вашу нынешнюю двухкомнатную на шестом этаже на трехкомнатную на первом… Обмен оформили еще в сентябре, она даже нашла людей, чтобы сделать ремонт, и вот уже четыре-пять месяцев квартира проветривается. Разве не идеально будет вам с Сун Дяньян переехать вниз к Новому году?
Семья Мао лишилась дара речи.
Об этом не догадывались ни Мао Каншань, ни Сун Дяньян.
Хотя Ся Сяолань еще во время первого визита говорила, что подниматься на шестой этаж неудобно, Мао Каншань не ожидал, что она зайдет так далеко.
В конце концов, Ся Сяолань хотела, чтобы в будущем они переехали в Пэнчэн насовсем, и даже оставила за ними квартиру в Цзиньшачи.
Только сейчас они поняли, что Ся Сяолань учла и их желание вернуться в Ханчэн, устроив всё наилучшим образом и здесь.
— Это наша квартира? В сентябре там начали ремонт, постоянно что-то заносили, но жильцов не было видно… Так это наше? — Чжэн Шуцинь не верила своим ушам.
Вторая невестка Мао Гоушэна холодно усмехнулась:
— Имей совесть. Эту квартиру ученица подготовила для стариков, с каких это пор она стала твоей?
Чжэн Шуцинь огрызнулась:
— Вторая невестка, разве я не член семьи Мао?
Мао Гоушэн уже готов был провалиться сквозь землю от позора:
— Замолчи! Если не перестанешь скандалить, иди в любую другую семью, если хочешь, — семья Мао слишком мала, чтобы вместить такую важную персону, как ты!
Но Мао Каншаню было не до спектакля, который разыгрывал младший сын с женой. Ссора прервала обед, еда остыла, и Мао Каншань просто спросил директора Чжуна:
— Я правда ничего не знал об этой квартире. Можно сейчас на нее взглянуть?
Директор Чжун как раз пришел отдать ключи, поэтому, разумеется, согласился.
Сун Дяньян пошла следом, за ней — остальные члены семьи Мао и любопытствующие соседи.
Мао Гоушэну было слишком стыдно, и он незаметно ускользнул, а Чжэн Шуцинь, набравшись наглости, пристроилась в самом конце.
В квартире на первом этаже даже входная дверь была заменена на новую, защитную.
Когда открыли дверь и включили свет, вся квартира предстала светлой и чистой. Переделанные окна были очень большими, что решало проблему с освещением на первом этаже, а на потолке были установлены изящные световые ленты… Соседи, пришедшие поглазеть, не смогли сдержать возгласов восхищения:
— Выглядит роскошно, прямо как в дорогой гостинице.
Обменять квартиру для Мао Каншаня, сделать ремонт и даже обставить ее мебелью так, что можно было въезжать сразу с личными вещами… Во всем ведомственном городке никто не видел жилья, отделанного столь изысканно. Если ученица, взятая посреди пути, делает столько, и это называют отсутствием сыновней почтительности, то родным детям остается только сгореть от стыда и броситься в реку!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
