Гонконг.
В этом году весенний банкет группы «Чэнжун» перенесли на 6 февраля, двадцать восьмой день двенадцатого лунного месяца.
Это было подобием корпоративов будущего — грандиозное празднество, которое проводилось каждый год.
В этот день даже рядовой сотрудник компании имел шанс увидеть большого босса. Е Сяоциун, впрочем, не слишком волновало, увидит она Ду Чэнжуна или нет: она еще не доросла до такого уровня. Сейчас она была всего лишь секретарем при втором молодом господине Ду и думала о том, как бы добиться расположения Ду Чжаоцзи, а не пытаться перепрыгнуть через голову, привлекая внимание Ду Чэнжуна.
Радовало Е Сяоциун то, что весенний банкет был временем подведения итогов года. Помимо совместного ужина, большой босс раздавал «лиси» — конверты с деньгами.
Е Сяоциун предстояло получить из рук Ду Дуна обычный конверт для рядового сотрудника, в котором могло быть несколько сотен юаней.
Еще один конверт она должна была получить от Ду Чжаоцзи — тут уж сумма зависела от того, насколько он доволен её работой.
При мысли о том, что покупка картины обойдется в 400 000 гонконгских долларов, а печать из тяньхуанского камня — в сто с лишним тысяч, не говоря уже о других вещах, затерявшихся невесть где, нельзя было винить Е Сяоциун в её меркантильности.
Если бы она не поступила на вечернее отделение и не училась бы после работы, она бы, пожалуй, последовала примеру других: работала бы на нескольких работах и искала бы подработку в свободное время.
И в этом не было ничего удивительного: многие в Гонконге жили именно так.
На острове всё мерилось деньгами, а работа здесь была не такой стабильной, как на государственных предприятиях материка. В любой момент можно было оказаться на улице, поэтому большинство людей чувствовали себя незащищенными и изо всех сил цеплялись за любую возможность заработать, чтобы не остаться без опоры в будущем!
Дочь хозяйки квартиры, где жила Е Сяоциун, днем работала на фабрике, а придя домой, наспех съедала тарелку риса и снова убегала — она подрабатывала в парикмахерской, делала химическую завивку. Она возвращалась очень поздно, крутясь как белка в колесе. Можно только представить, как она уставала?
Хозяйка квартиры была чрезвычайно любезна с Е Сяоциун. За глаза она, возможно, и называла её «бэйгу», но в лицо не смела презирать, ведь та работала в Центральном районе, в офисном здании крупной и перспективной компании… К тому же хозяйка всё надеялась, что Е Сяоциун поможет пристроить её дочь в группу «Чэнжун», так как же ей было не быть любезной!
На весеннем банкете Е Сяоциун ждала денежные конверты.
Ся Цзыюй же, вне всяких сомнений, ждала человека.
Она сменила тактику на образ «невинной девушки», желая соблазнить Ду Чжаоцзи. Но тот только что получил от Ду Чэнжуна 20 миллионов стартового капитала, и все его мысли были заняты пятью процентами акций группы. Даже если бы Ся Цзыюй была писаной красавицей, Ду Чжаоцзи сейчас было не до женщин.
Невинность, кокетство или яркая красота — в глазах второго молодого господина Ду сейчас всё это были лишь тленные оболочки!
Разве важно, как выглядит секретарь? Не важно! Важно, чтобы он мог разделять его заботы. Секретарь должен быть полезным, как та же Е Сяоциун!
Потерпев несколько неудач, Ся Цзыюй ничего не оставалось, как переключить внимание на Ду Чэнжуна.
Она еще не знала, что Ду Чжаохуэй пообещал Ся Сяолань через год «упаковать» её и передать в полное распоряжение Ся Сяолань. Однако само известие о том, что Ся Сяолань приехала в Гонконг, оказало на Ся Цзыюй огромное давление. Ся Сяолань уже крутила романы с такими людьми, как наследник «Юйхуа» Тан Юаньюэ, а она, Ся Цзыюй, еще не втерлась в доверие ни к одной по-настоящему крупной фигуре. О какой мести тогда могла идти речь?
Е Сяоциун после работы шла на занятия в вечерний университет.
Ся Цзыюй тоже не сидела сложа руки: каждый вечер она по три-четыре часа тренировалась в танцах в своих апартаментах!
Разве ей было не тяжело?
По упорству это вполне могло сравниться с её подготовкой к вступительным экзаменам в вуз!
Она начала учиться танцевать, когда ей уже перевалило за двадцать. У взрослого человека кости и связки уже сформировались, и от боли при наклонах и шпагатах Ся Цзыюй не раз хотелось всё бросить, но она всё превозмогла.
Другие занимались годами, она же столкнулась с этим только после приезда в Гонконг, поэтому и усилий приходилось прилагать в разы больше.
К счастью, она справилась.
Теперь Ся Цзыюй могла легко коснуться пола пальцами при наклоне; гибкость её тела была на пике, она могла выполнять любые сложные движения… Посмотрев в зеркало, Ся Цзыюй покраснела: подобные навыки были применимы и в иных сферах.
Она поправила макияж в уборной отеля и вышла в зал.
Один из сотрудников компании набрался смелости и подошел к ней:
— Вы ведь Виви из секретариата второго молодого господина? Можно пригласить вас на танец?
Ся Цзыюй протянула руку:
— Конечно!
Сотрудник решил, что ему улыбнулась сама богиня удачи.
Ся Цзыюй сегодня оделась вызывающе: разрез на её ципао доходил до самого бедра, приковывая взгляды.
И не только этот парень считал себя счастливчиком — после такого начала приглашения посыпались одно за другим. В танцевальном зале она была самой яркой фигурой.
Ду Чжаохуэй, только что выслушавший нагоняй от старика (отец и сын достигли временного перемирия), вошел в зал вместе с Ду Чэнжуном и сразу заметил Ся Цзыюй.
Ду Чэнжун тоже невольно задержал на ней взгляд.
Его любовь к танцам не была секретом, и многие женщины об этом знали. Ду Чэнжун часто сталкивался с подобными попытками соблазнения.
Впрочем, он ничего не терял: если женщина была ему по вкусу, он проводил с ней какое-то время, но в дом в качестве жены вводить не спешил. В семье Ду уже было три наложницы, дом напоминал театральные подмостки, да и детей хватало — зачем Ду Чэнжуну еще одна женщина в доме?
Танцевать умели многие.
Но большинство женщин двигались скованно, а Ся Цзыюй танцевала искусно и соблазнительно, обладая каким-то неуловимым притяжением.
— Это новенькая?
Ду Чжаохуэй намеренно сделал недовольное лицо.
Ду Чэнжун не стал расспрашивать, полагая, что старший сын всё еще злится из-за четвертой госпожи Ду, Лю Кэин.
Стоило ему подумать о четвертой наложнице, как Лю Кэин уже приблизилась, покачивая бедрами.
— Позволишь мне сегодня сопровождать тебя, когда будешь предлагать тосты?
Ду Чэнжун похлопал её по руке:
— Я уже договорился с твоей второй сестрой. Будь умницей, что интересного в этих тостах? На высоких каблуках только ноги устанут.
Лю Кэин втайне стиснула зубы.
Разумеется, в тостах не было ничего веселого, но это было знаком расположения Ду Чэнжуна и символом статуса в семье Ду. Так считали и сотрудники корпорации, и журналисты!
С тех пор как два года назад вернулся Ду Чжаоцзи, Ду Чэнжун неизменно брал с собой для официальных тостов вторую госпожу.
Если так пойдет и дальше, останется ли Лю Кэин место в семье Ду?
Ду Чжаохуэй наблюдал за всем этим, вспоминая слова Ся Сяолань о том, что три ветви семьи Ду объединились против него… Женская ревность — страшная сила, разве могли они на самом деле объединиться?
Насладиться милостью красавицы — задача не из легких; Ду Чэнжун едва вырвался из цепких объятий Лю Кэин.
Лю Кэин скрежетала зубами от злости, а Ду Чжаохуэй подлил масла в огонь:
— Годы никого не щадят. Четвертой госпоже стоит опасаться, как бы новая смена не вытеснила старую.
Ду Чжаохуэй лишь намекал, но Лю Кэин насторожилась. Она бросила взгляд на танцпол и тут же выцепила глазами Ся Цзыюй.
Наведя справки, она узнала: да это же из секретариата Ду Чжаоцзи!
Ду Чжаоцзи разогнал почти всех секретарей, оставив только Ся Цзыюй и Е Сяоциун. Е Сяоциун угрозы не представляла, а вот эта Виви с её выдающимися танцами — очевидно, «подарок» Ду Чжаоцзи для старика?
— Тьфу, сама уже увядает, а всё туда же — интриги плетет, бесстыжая!
Ду Чжаоцзи был совсем молод, откуда ему знать о женских уловках? Лю Кэин приписала всё козням второй госпожи.
Сверху на неё давила вторая госпожа, опираясь на успехи сына, а снизу угрожали молодые выскочки вроде Виви. Лю Кэин чувствовала колоссальное давление.
И её опасения были не беспочвенны: после завершения банкета Ду Чэнжун пригласил Ся Цзыюй на ужин тет-а-тет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
