На границе между Янчэн и Пэнчэн.
На мгновение Чжоу Чэн потерял сознание.
Ему показалось, что прошел целый век, но на самом деле минуло всего две-три минуты, когда он открыл глаза.
Тяжесть, давившая на него, исчезла.
Это была Цзянь Янь. Её спина горела. Пань Баохуа, чья рука висела под неестественным углом, другой рукой пытался потушить на ней пламя.
Чжоу Чэн сплюнул кровь — от удара у него, должно быть, были сломаны рёбра.
Сейчас было не до боли, и Чжоу Чэн поспешил на помощь.
На обочине было много песка и земли. Чжоу Чэн снял куртку, чтобы сбивать огонь, и они с Пань Баохуа, действуя и руками, и ногами, начали забрасывать пламя песком… Песок перекрыл доступ кислорода, и огонь на Цзянь Янь наконец погас.
— Третий брат…
Чжоу Чэн не решался даже прикоснуться к Цзянь Янь, боясь, что кожа сойдет с её тела.
Вся её спина была обожжена!
Её и без того короткие волосы наполовину обгорели.
Пань Баохуа прохрипел:
— Сначала нужно доставить её в больницу!
Сейчас никто не вспоминал о том, что Чжоу Чэн должен был встретиться с Ся Сяолань. Чудом избежав смерти, двое из них были ранены — разве мог Чжоу Чэн бросить их и отправиться к своей невесте?
Снятой курткой он осторожно прикрыл спину Цзянь Янь, а затем взвалил её себе на плечи.
Одна рука Пань Баохуа была раздроблена и не действовала, так что нести её мог только Чжоу Чэн.
Он двигался с предельной осторожностью, чтобы не задеть раны Цзянь Янь.
Честно говоря, всё это были мелочи. После взрыва машины Чжоу Чэн и Пань Баохуа больше всего опасались подстраховки Цзян У… Если бы их сейчас кто-то поджидал, им предстоял бы тяжелый бой!
А с раненой Цзянь Янь без сознания на руках, даже если бы они чудом победили, исход был бы трагическим.
— Это Цзян У.
Пань Баохуа ощупал свою онемевшую руку.
— А кто же еще! Но как ты заметил бомбу в машине? Снова твоя интуиция спасла нам троим жизни?
Джип пригнала Цзянь Янь.
Казалось, это было самое безопасное место — Цзянь Янь сама была в машине, не могла же она хотеть взорвать себя!
Когда заложили бомбу?
Цзянь Янь отлучалась от машины только во время захвата Цзян У, когда возникла неразбериха.
Сердца Чжоу Чэна и Пань Баохуа были полны горечи. Возможно, Цзян У сдался без боя именно для того, чтобы они расслабились, вместе сели в эту машину и погибли при взрыве. Для Цзян У Пань Баохуа был врагом, Чжоу Чэн, который не оставлял попыток докопаться до правды тех лет, — досадной помехой, а кузина Цзянь Янь — предательницей, укравшей улики. Взорвать всех троих — и дело с концом.
Главное, что у Цзян У было алиби.
Раз его уже схватили, никто не скажет, что это его рук дело, верно?
— Настоящий ли это был захват Цзян У или ложный…
Пань Баохуа покачал головой:
— Сначала в больницу!
Чжоу Чэн и Пань Баохуа пошли вперед, неся Цзянь Янь. Это была дорога провинциального значения. Пэнчэн стремительно развивался, и по трассе постоянно сновали грузовики. Прохожие думали, что троица попала в аварию, и из добрых побуждений предлагали подвезти их до больницы, но разве Чжоу Чэн и Пань Баохуа смели сесть в чужую машину?
Сейчас они были настороже, и каждый казался им подосланным Цзян У преследователем.
Если машину взорвут еще раз, смогут ли они в таком состоянии выбраться целыми?
Полагаясь лишь на свои ноги, они несли Цзянь Янь, пока наконец не нашли лавку с телефоном. Пань Баохуа посмотрел на Чжоу Чэна:
— Кому звонить?
Любой звонок казался попыткой втянуть кого-то в их беду, словно они звали человека на верную смерть.
— Заявим о происшествии. Звони в полицию. В управлении Янчэн у меня раньше были знакомые.
Они стали ждать прямо в лавке. К счастью, они позвонили именно в полицию, иначе хозяин лавки сам бы на них донес: двое мужчин с находящейся без сознания молодой женщиной, да еще и этот бандитский вид Пань Баохуа — он определенно выглядел как преступник.
За ними приехала патрульная машина.
Майор Чжоу, который в прошлый раз выглядел столь внушительно, теперь был в плачевном состоянии. Полицейские, приехавшие за ними, не решились ни о чем расспрашивать и максимально быстро доставили троих в больницу.
— Этот ожог очень серьезный!
— Товарищ, ваша рука…
— Здесь больно, когда нажимаю?
Всех троих распределили по разным отделениям. Чжоу Чэн все же позвонил в Пекин. Чжоу Гобинь, услышав о взрыве машины, пришел в ярость. Он мог немедленно проверить, не произошло ли чего в месте содержания Цзян У, но не мог в мгновение ока прилететь в Янчэн. Зато недалеко от Янчэн находился Тан Хунэн.
В такой момент было не до того, чтобы переживать о беспокойстве будущего тестя. Чжоу Гобинь, отбросив церемонии, сказал, что мэр Тан поможет.
Чжоу Чэн считал, что это слишком обременит Тан Хунэна, на что Чжоу Гобинь с горечью ответил:
— Мэр Тан официально стал отчимом Сяо Лань.
В этом заключалась горькая доля военного. Чжоу Гобинь знал, что Чжоу Чэн долгое время охотился за Цзян У, но тот даже не ведал о повторном замужестве матери Ся Сяолань. Было очевидно, что Чжоу Чэн и Ся Сяолань давно не общались.
Вспомнив, что несчастье с Чжоу Чэном произошло на границе Янчэн и Пэнчэн, он понял: сын знал день отъезда Ся Сяолань за границу.
— Ты так и не увиделся с Сяо Лань? В десять утра она прошла таможню. Твоя мать хотела её проводить, но она отказалась.
Чжоу Чэн снова замолчал.
Чжоу Гобинь тут же сменил тему.
Чжоу Чэн давно должен был это осознать, и ему не нужны были напоминания отца: такова профессия военного. У кого не бывает чувств? Но эмоциональные потребности военного всегда сводятся к минимуму.
— Я сам свяжусь с мэром Таном.
Когда Чжоу Чэн дозвонился до Тан Хунэна, секретарь долго его расспрашивал.
Теперь рядом с Тан Хунэном был не знакомый Чжоу Чэну секретарь Пэн, а некий секретарь Чэн. Ему пришлось доложить руководству, и лишь спустя десять минут Чжоу Чэн услышал голос Тан Хунэна:
— Чжоу Чэн? Я думал, ты сегодня будешь на таможне провожать Сяо Лань.
— Здравствуйте, дядя Тан. Я так и планировал, но по дороге произошел несчастный случай. Сейчас мне, возможно, потребуется ваша помощь.
Тан Хунэн поначалу был немного недоволен за Сяо Лань, но, услышав несколько коротких фраз Чжоу Чэна, понял — случилось что-то серьезное.
Положив трубку, он сказал новому секретарю:
— Сяо Чэн, распорядись, мне нужно в Янчэн. Сообщи моим домашним, что сегодня я, скорее всего, не приду к ужину.
Из-за отъезда Ся Сяолань Лю Фэнь была в очень подавленном состоянии.
Тан Хунэн уговорил её пожить в Пэнчэн подольше. Сейчас она очень горевала, и он не собирался говорить ей об этом происшествии.
Когда Тан Хунэн прибыл в Янчэн, раны Чжоу Чэна и Пань Баохуа уже были обработаны. Лишь Цзянь Янь всё еще не пришла в сознание, её состояние было тяжелым. У Пань Баохуа была сломана рука, у Чжоу Чэна — два ребра, не считая травм, полученных при захвате Цзян У. Всё это были пустяки.
Настоящей проблемой была Цзянь Янь.
Тан Хунэн смотрел на зятя взглядом тестя, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего:
— Твои неприятности — это еще полбеды, любого хитрого преступника можно поймать. Но как ты собираешься отдавать этот долг чувств?
С чего бы это вдруг девице из семьи Цзянь рисковать жизнью ради спасения Чжоу Чэна?
Тан Хунэн был человеком проницательным, и ему не нужно было ничего объяснять.
От слов будущего тестя сломанные рёбра Чжоу Чэна заболели еще сильнее. Цзянь Янь приняла на себя большую часть удара, к тому же эти ожоги — врачи описывали ситуацию как крайне серьезную.
Но у Чжоу Чэна и в мыслях не было того, что за спасение жизни нужно платить женитьбой — история с семьей Ши навсегда врезалась ему в память. Если он сейчас ответит неправильно, Тан Хунэн наверняка даст ему сполна почувствовать, что такое придирки тестя!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
