Америка действительно странная страна.
Преступность здесь повсюду, даже Нью-Йорк переполнен порнографией, наркотиками и насилием, но Вэнь Манни почему-то твердила Ся Сяолань, что нельзя переступать черту «честности».
Ся Сяолань поняла, что та не шутит.
Если бы на ее месте сегодня перед Вэнь Манни стоял кто-то другой и говорил подобные вещи, она бы давно выставила его за дверь.
Сделай Вэнь Манни так, как предлагала Ся Сяолань, это могло бы погубить ее адвокатскую карьеру… Соверши она это сознательно, обвинения предъявили бы ей самой!
— Прости, Конни, я действительно пыталась решить этот вопрос, руководствуясь китайским мышлением. Прошу прощения, я больше не буду предлагать подобные идеи!
Лицо Вэнь Манни немного смягчилось:
— Ты только что приехала в Америку и очень хочешь поскорее найти ту семью.
Единственное, чем Вэнь Манни могла помочь Ся Сяолань в этой ситуации, — это порекомендовать хорошего частного детектива.
— Я попрошу его найти тебя в Итаке, тебе не нужно снова ехать в Нью-Йорк. Я слышала, ты уже сдала письменный экзамен на права и записываешься на вождение. Ну как, присмотрела какую-нибудь машину?
Вэнь Манни сама переключилась с рабочего тона на дружескую беседу. Это выглядело немного неестественно, и Ся Сяолань не смогла сдержать улыбку:
— Конни, я знаю, что это просьба тёти Ху, тебе не обязательно так себя вести.
Вэнь Манни потерла переносицу:
— Она просила меня поговорить с тобой по душам. Честно говоря, ты совсем не такая, какой я тебя представляла!
Проявить заботу, как о младшей сестре? Вэнь Манни чувствовала, что у нее это выходит слишком натянуто и официально. К тому же Ся Сяолань была слишком смелой и совсем не походила на ту «послушную девочку», какой казалась с виду.
Узнав, что Ся Сяолань вернется в Итаку только завтра, Вэнь Манни забеспокоилась, что та может провести эту ночь в Нью-Йорке «безрассудно», и предложила ей переночевать у себя.
В Америке редко приглашают людей пожить дома, чаще друзья останавливаются в отелях. Дом — это очень личное пространство, и внезапное появление постороннего человека многими воспринимается как вторжение на частную территорию.
— Я могу остановиться в отеле…
— Нет, если я позволю тебе жить в отеле, меня живьем съедят. У тебя есть два варианта: либо подождать в офисе, пока я закончу работу, либо погулять неподалеку и вернуться сюда около семи вечера. В общем, домой поедем вместе!
Вэнь Манни не терпела возражений. Ся Сяолань видела, что та часто поглядывает на часы — у Вэнь Манни были другие дела, и продолжать церемониться было неудобно:
— Если я не помешаю, я с радостью приду.
Вэнь Манни поджала губы:
— Клаус в командировке, я дома одна, и у меня есть свободная гостевая комната, так что не думай, что обременяешь меня.
— Хорошо… До вечера, Конни!
Клаус был мужем Вэнь Манни. Они были женаты уже десять лет, но детей у них до сих пор не было. Неизвестно, были ли они сторонниками «чайлдфри» или причина была в другом. Тётя Ху не упоминала об этом в разговорах, а профессор Вэнь и тётя Ху относились к этому спокойно и не давили на Вэнь Манни… Возможно, давить было бесполезно: в Америке родители не могут распоряжаться жизнью взрослых детей.
Финансовая независимость означала полную независимость личности; родители не смели указывать, что делать. Перед уходом из адвокатской конторы Ся Сяолань оставила чек, выписанный в соответствии с тарифами Вэнь Манни. Она не была из тех, кто бросает слова на ветер.
Адвокатская контора «A&G» находилась недалеко от Уолл-стрит. Окрестные кварталы были чрезвычайно оживленными: сплошные небоскребы, на фоне которых прохожие казались копошащимися муравьями.
— Вот он какой, Нью-Йорк…
На соседней Уолл-стрит каждый день рождались легенды о сказочном богатстве, и каждый день кто-то разорялся и подумывал о том, чтобы спрыгнуть с крыши. Ся Сяолань не знала, что поблизости находится Школа бизнеса Нью-Йоркского университета. Через пару лет она получит пожертвование в размере 30 миллионов долларов от своего выпускника, мистера Стерна, благодаря чему будет построено новое здание, а саму школу переименуют в Школу бизнеса имени Стерна!
Из-за особого географического положения школа была тесно связана с Уолл-стрит. Многие ее выпускники работали в финансовом секторе, поэтому ее называли «техническим училищем Уолл-стрит» — по аналогии с тем, как университет Хуацин в народе звали «профессионально-техническим училищем Пятиперекрестья», а Шанхайский университет Цзяотун — «мужским ПТУ на улице Дунчуаньлу».
— Сяолань?!
Услышать родную речь на улицах Нью-Йорка было, несомненно, приятно. Обернувшись, она увидела Чэнь Цина, что было довольно неловко. Его ревнивой подруги Хань Цзинь рядом не было, и Ся Сяолань засомневалась, стоит ли ей вообще заговаривать с ним. Но Чэнь Цин уже подошел, и сделать вид, что она его не заметила, было нельзя.
— Как ты здесь оказалась?
Чэнь Цин действительно был искренне рад. Раз он был один, то и вел себя непринужденно.
— Пришел сюда кое-кого встретить. Мы в Америке уже полмесяца, как у тебя дела?
Чэнь Цин указал в сторону:
— Школа бизнеса совсем рядом.
Сначала он подумал, что Ся Сяолань пришла к нему, но тут же понял, что это невозможно — просто случайность. А как дела? Эти полмесяца были полны хаоса, и Чэнь Цин даже не знал, с чего начать. Он и Хань Цзинь смогли уехать за границу благодаря его успехам в Университете международной экономики и торговли, но семья Хань Цзинь тоже приложила немало усилий, из-за чего Чэнь Цин всегда чувствовал себя перед Хань Цзинь в долгу.
Ся Сяолань приехала в Америку по обмену всего на год, а Чэнь Цину и Хань Цзинь нужно было закончить бакалавриат. Если позволят условия, Чэнь Цин хотел продолжить обучение… Школа бизнеса Нью-Йоркского университета находилась слишком близко к Уолл-стрит, и ее атмосфера, как и карьерные перспективы, очень привлекали его. Мог ли он, сын простого крестьянина, которому чудом удалось достичь таких высот, не дорожить этим шансом?
Чэнь Цину не на кого было опереться, оставалось только усердно учиться. Он немного не поспевал за программой школы бизнеса. Но Хань Цзинь была другой. За те полмесяца, что они провели в Нью-Йорке, она только и делала, что заводила знакомства среди местных китайских студентов.
Каждую неделю она устраивала встречи с двумя другими парнями, приехавшими с ними в Нью-Йорк, и связалась со многими другими китайскими студентами. Сегодня снова были выходные, и Хань Цзинь звала Чэнь Цина погулять, но он хотел остаться в школе и подтянуться в учебе. Его уровень английского был ниже, чем у Ся Сяолань, и профессиональные учебники давались ему с трудом.
Один хотел развлекаться, другой — учиться; возникли разногласия. Они разошлись, недовольные друг другом. Чэнь Цин чувствовал, что такая жизнь слишком его угнетает, и решил прогуляться, не подозревая, что встретит Ся Сяолань.
Он вкратце обрисовал ситуацию, и Ся Сяолань уже могла догадаться о сути дела. Вот и спрашивается: зачем женщине продвигать мужчину? Раз уж решила помогать, нужно получать от этого выгоду. Если Хань Цзинь всегда будет доминировать, со временем у Чэнь Цина возникнет чувство протеста!
Ся Сяолань мысленно критиковала их, но вслух сказала:
— Мне неловко комментировать ваши отношения, боюсь, Хань Цзинь меня неправильно поймет! Чэнь Цин, что посеешь, то и пожнешь. Если ты хочешь, чтобы в будущем все было хорошо, нельзя так пассивно решать проблемы.
Надеяться, что женщина будет и обеспечивать, и при этом оставаться нежной и во всем уступать, — просто невозможно. Даже у тех, кто живет за чужой счет, должна быть своя позиция. Тот же Юань Хань хоть и был неприятен, но как «альфонс» вел себя профессионально: знал, что нужно прикладывать усилия, чтобы радовать Чжоу И.
При этой мысли Ся Сяолань содрогнулась. Неужели она сравнила Чэнь Цина с таким интриганом, как Юань Хань?
Это Чэнь Цин изменился или она сама?
— Или, быть может, все они сильно изменились!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
