В гостиной действительно кто-то разговаривал с профессором Вэнем. Одетый как приличный человек, но разве это был Чжоу Чэн?
Этот мерзавец Ду Чжаохуэй! Он на самом деле посмел прикинуться её парнем, чтобы бесплатно столоваться в доме семьи Вэнь!
Перед Ду Чжаохуэем стоял наполовину съеденный пирог, в воздухе разливался сладкий аромат яблок — это был фирменный десерт Ху Ин.
— Тётя Ху, это не мой парень.
Ху Ин выглядела совершенно растерянной:
— А? Разве это не он постоянно звонил нам из-за океана?
Ду Чжаохуэй, разумеется, тоже увидел Ся Сяолань и поспешно встал:
— Я сказал, что я друг Сяо Лань, а вы решили, что я её парень. Я даже объясниться не успел.
Ду Чжаохуэй действительно пытался объясниться, но Ху Ин сочла это за скромность, присущую китайским мужчинам.
Вышло досадное недоразумение.
Ся Сяолань понимала, что Ду Чжаохуэй примчался сюда, скорее всего, из-за дел. Его вознаграждение в десять миллионов гонконгских долларов было выплачено, так что вполне естественно, что требовалось продолжение — он пришел за результатом. Увидев его, Ся Сяолань лишилась былой радости, однако ей всё же стало любопытно:
— О чем это вы беседуете с профессором Вэнем?
Ду Чжаохуэй достал документ:
— Я получил разрешение на землю. Как ты и советовала, собираюсь строить крупный рынок электронных компонентов. Профессор Вэнь преподает архитектуру, так что я, разумеется, решил спросить его совета!
Профессор Вэнь преподавал в Школе архитектуры Корнелла, но вел он «Историю архитектуры» на первом курсе!
Однако багаж знаний у профессора Вэня был солидным; он всегда был на передовой преподавания и не мог забросить профессиональные знания — век живи, век учись, просто специализация была иной.
В любом случае, уровень профессора Вэня был гораздо выше, чем у Ся Сяолань, так что Ду Чжаохуэй не ошибся адресом, затеяв разговор о рынке электроники.
Неудивительно, что такому невежественному мажору, как Ду Чжаохуэй, оказали радушный прием в доме Вэней. Оказалось, он правильно выбрал тему и задел профессора Вэня за живое.
Ся Сяолань присела и взяла документ, протянутый Ду Чжаохуэем:
— Ты уже получил одобрение на землю? А ты быстрый!
Ду Чжаохуэй вздохнул:
— А куда деваться? Я слышал, что он уже приехал в Таиланд и купил там завод, разве он не действует еще быстрее! Я привел в порядок и приукрасил твой план, мы провели больше десяти совещаний с правительством города Пэнчэн. В самые загруженные дни встречались по три раза в день, с утра до вечера талдычили одно и то же! К счастью, небеса смилостивились, и городские власти одобрили мой инвестиционный план!
Если бы он просто хотел получить землю и построить здание, это было бы легко.
Но какой прок от одинокого строения?
Ду Чжаохуэю нужно было убедить правительство Пэнчэна включить эту территорию в план развития промышленного парка электроники. Без общей координации планирования проект Ду Чжаохуэя превратился бы в обычную застройку.
Ся Сяолань невольно прониклась к нему уважением:
— Ду Чжаохуэй, раз ты смог сдвинуть этот проект с мертвой точки, твоих способностей вполне хватит на должность заместителя гендиректора в корпорации «Чэнжун».
План разработала Ся Сяолань, но реализацией занимался Ду Чжаохуэй.
Ду Чжаохуэй наверняка использовал имя корпорации «Чэнжун» как прикрытие в переговорах с властями. Однако задействовать ресурсы самой корпорации было невозможно: Ду Чэнжун заявил о честной конкуренции, так что Ду Чжаохуэй не мог и мечтать о помощи аналитического центра группы. Более того, он и сам бы не рискнул к ним обратиться — бог весть, чьи приказы они на самом деле исполняют. Вдруг их давно подкупил Ду Чжаоцзи? Если бы Ду Чжаохуэй доверил им дела, то проиграл бы еще быстрее.
Вот почему он предпочел отказаться от прибыли, лишь бы нанять Ся Сяолань!
Когда Ся Сяолань сказала, что, справившись с этим проектом, он заслужит пост заместителя гендиректора, Ду Чжаохуэй кашлянул и пробормотал пару скромных слов:
— Да что ты, я просто получил землю. А вот как именно строить этот рынок и как он будет работать — для этого я и прилетел в Америку за твоим советом.
В этом Ся Сяолань не могла ему отказать.
Человек заплатил десять миллионов гонконгских долларов и по праву должен был получить последующее обслуживание. Один лишь бизнес-план не стоил таких денег… по крайней мере, Ся Сяолань еще не была настолько знаменита. Разве что когда она доберется до самой вершины пирамиды — тогда не то что за готовый к реализации проект, а за возможность пообедать с ней будут предлагать баснословные суммы!
Обед в данном случае подразумевал не эскорт-услуги кинодивы, а нечто вроде аукциона ужина с «богом инвестиций» Баффетом, когда одна лишь возможность лично пообщаться с ним продается за миллионы долларов.
Деньги, которые взяла Ся Сяолань, предназначались не для проверки сообразительности Ду Чжаохуэя; она должна была сделать так, чтобы он действительно заработал.
Если Ду Чжаохуэй с чем-то не справлялся, Ся Сяолань приходилось брать дело в свои руки.
Десять миллионов гонконгских долларов не даются просто так!
Но Ду Чжаохуэй оказался не так глуп, как она представляла. Раз он смог уладить большую часть дел самостоятельно, Ся Сяолань, естественно, стало гораздо легче.
Хороший наставник должен поощрять и одобрять его успехи.
И Ся Сяолань именно так и поступила:
— Твои заслуги принадлежат тебе. У каждого свои сильные стороны. Посмотри, раньше ты был мне так неприятен, но ты приложил усилия по всем фронтам, и разве мы теперь не сотрудничаем снова? В этом и заключается твой талант!
«Раньше был неприятен» — значит ли это, что теперь нет?
Ду Чжаохуэй схватил чашку кофе и жадно отхлебнул:
— Продолжай…
Ради того, чтобы послушать такое подольше, стоило так долго терпеть и не лететь в Америку, пока не будет получено разрешение. Ду Чжаохуэй был похож на ребенка, жаждущего похвалы, чей IQ в этот момент не превышал десяти лет. По иронии судьбы, исследования показывают, что самой умной собакой в мире является бордер-колли, чей интеллект соответствует уровню восьмилетнего ребенка.
Ся Сяолань чувствовала, что эта «овчарка» Ду прямо-таки сияет от восторга. Черт возьми, они обсуждают серьезную сделку, от которой зависит жизнь или смерть, а он умудряется светиться от счастья?
— Что касается Ду Чжаоцзи, покупка завода в Таиланде говорит о том, что он выбрал путь производства. Это был другой вариант, который я предлагала. Раз уж ты выбрал рынок запчастей, о производстве забудь. Но это доказывает, что Ду Чжаоцзи соображает здраво, или же рядом с ним есть эксперт. Победить его будет непросто! Кстати, ты сам инвестируешь пятьдесят миллионов гонконгских долларов, а какой кредит планируешь взять в банке?
Ду Чжаохуэй вытянул один палец:
— У меня крупный проект. На пару десятков миллионов не разгуляешься, так что кредит в банке должен быть солидным. Я заметил, что у городских властей тоже есть к этому интерес, и запросил сто миллионов юаней. Они оказались весьма щедры и предложили объединить для этого четыре банка.
Наверное, из-за того, что он красавчик, мэрия сама проявила инициативу и свела его с четырьмя банками ради синдицированного кредита.
Ду Чжаохуэй невольно расправил плечи.
Ся Сяолань наконец не выдержала и рассмеялась:
— Сто миллионов? Ду Чжаохуэй, ты что, использовал корпорацию «Чэнжун», чтобы запудрить людям мозги!
Правительство города не позволило бы банку просто так выдать такую огромную сумму, если бы не считало, что заемщиком выступает корпорация «Чэнжун»… Впрочем, логично: такую сумму корпорация «Чэнжун» точно сможет вернуть. В мэрии ведь не знают о положении Ду Чжаохуэя в семье Ду. Им известно лишь то, что он старший сын Ду Чэнжуна. В глазах соотечественников старший сын — законный наследник семейного дела. К тому же Ду Чжаохуэй так долго руководил делами группы в Пэнчэне, что никто и не подумал бы усомниться в его статусе.
На лице Ду Чжаохуэя промелькнула решимость:
— В любом случае, если проект провалится, я банкрот. По-твоему, есть разница между потерей пятидесяти миллионов гонконгских долларов и долгом в сто миллионов юаней?
Ся Сяолань кивнула:
— И то верно. Остаться без гроша или быть по уши в долгах перед банком — результат один: ты станешь потребителем, чувствительным к ценам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
