— По-настоящему красивая?
Сунь Минлань всегда была уверена в своей внешности.
Она пошла в материнскую породу: и её мать, и тётя по материнской линии Шэн Сюань были женщинами из одной большой семьи и, разумеется, унаследовали одинаково выдающиеся черты.
Женская красота — это лицо, фигура и темперамент.
Если первые два пункта можно назвать даром свыше, то последний, темперамент, оттачивается со временем.
Среда, в которой человек растёт, и полученное им образование оказывают колоссальное влияние на внутренний облик.
Разве может девочка, выросшая в достатке, чья семья водила знакомство с исключительно именитыми людьми, быть робкой и забитой? Когда у человека есть уверенность, появляется и лоск; звучит просто, но добиться этого нелегко. Особенно среди нынешних иностранных студентов, почти каждый из которых родился в 60-е годы — в самые тяжелые для Китая времена. Пусть сейчас они и дети кадровых работников, но если отмотать десять-пятнадцать лет назад, их старшие родственники наверняка проходили «трудовое перевоспитание» на фермах или в «коровниках». О каком изысканном воспитании могла идти речь!
Сунь Минлань невольно усмехнулась: взять хотя бы эту Хань Цзинь, которая вечно крутится рядом, — она была явно не того уровня.
Одурачить этих студентов ей бы удалось без проблем, но девица слишком суетлива. Даже если у её семьи и была небольшая власть, то появилась она внезапно лишь в последние годы. Дочь воспитать толком не успели, и, вероятно, семья Хань наконец обнаружила этот пробел, поэтому в спешке отправила Хань Цзинь за границу «позолотить» биографию.
Впрочем, Хань Цзинь всячески превозносила её, и Сунь Минлань не собиралась её осаживать.
Кто-то выдал информацию о её происхождении, и теперь атмосфера на этой вечеринке студентов-стажеров была какой-то странной. Сунь Минлань это не слишком нравилось, поэтому, поддавшись на лесть Хань Цзинь, она поддержала легкий разговор:
— Я-то что, разве это красота? Вот я видела по-настоящему красивого человека.
Помимо её тёти Шэн Сюань, по-настоящему глубокое впечатление на Сунь Минлань произвела Ся Сяолань.
Вспомнив о Ся Сяолань, Сунь Минлань невольно огляделась. Все они учились в Нью-Йорке. Если организатор вечеринки Ли Юн действительно так способен, как о нём говорят, то сегодня Ся Сяолань тоже должна была прийти, верно?
Хань Цзинь не знала, о чём думает Сунь Минлань, и, услышав, что есть кто-то красивее, ни на йоту в это не поверила.
Ореол семейного положения Сунь Минлань был слишком ослепительным, и в его сиянии Хань Цзинь совершенно забыла о Ся Сяолань. Другие могли обмануться внешностью Ся Сяолань, но Хань Цзинь-то знала, что та из одной деревни с Чэнь Цином — чего ей важничать?
— Старшая студентка Сунь Минлань, да где же в этом мире найдётся…
Хань Цзинь продолжала тараторить.
Сян Ли стояла в углу, чувствуя в душе лишь презрение.
«Девчонка с узким кругозором: передо мной хорохорится, а перед этой Сунь Минлань покорна, как кошечка, да еще и когти спрятала».
Ли Юн протянул ей бокал вина:
— Что такое, не в духе?
Сян Ли кокетливо взглянула на него:
— Я прекрасно понимаю, что сейчас важно. Пусть Хань Цзинь лезет вон из кожи, а мы будем молча делать своё дело. Со временем Сунь Минлань сама поймёт, кто в Нью-Йорке опекает её на каждом шагу.
В этом году в кругах китайских студентов в Нью-Йорке задули странные ветры.
Появилась Хань Цзинь, которая обожает шум и во всём хочет быть в центре внимания.
Появилась Ся Сяолань, красавица с огромными деньгами, на вид податливая, но на деле неприступная.
А теперь еще и Сунь Минлань, о чьём статусе можно лишь догадываться: внешне доступная, но в душе исполненная гордости.
Любая из этих трёх студенток легко могла бы стать центральной фигурой в их кругу, а когда их появилось сразу три, сообществу студентов явно придётся пережить период потрясений, прежде чем всё устоится.
Впрочем, раз даже Хань Цзинь пошла на поклон к Сунь Минлань, похоже, в будущем именно она станет здесь главной.
Хань Цзинь сама отказалась от соперничества, а Ли Юн и она собирались поддерживать Сунь Минлань, так что та очень скоро станет новым центром их круга!
Подумав об этом, Сян Ли прошептала:
— Эта Ся Сяолань скользкая как угорь. Вложилась в проект Сюй Цзина и Ма Хая, а нас с тобой игнорирует. В одной берлоге двум медведям не ужиться, и когда она придёт, столкновение с Сунь Минлань неизбежно. Возможно, мы сможем воспользоваться влиянием Сунь Минлань…
— Тсс.
Ли Юн приложил палец к губам Сян Ли.
— Некоторые вещи не стоит произносить вслух, достаточно того, что мы оба это понимаем. Сегодня сначала прощупаем почву. В Китае богатые, встретившись с облеченными властью, всё равно должны вести себя смирно. Ся Сяолань на своём уровне вряд ли осознаёт, какую величину представляет собой Сунь Минлань, но мы создадим нужный фон и воспользуемся случаем, чтобы припугнуть её.
Ли Юну тоже очень хотелось узнать, каков на самом деле капитал Ся Сяолань.
Богатые должны склонять голову перед властью — пусть это начнется прямо сегодня.
Эта вечеринка в честь Сунь Минлань была устроена вскладчину. Еда сегодня была вовсе не уровня дешевых закусочных, да и выпивка с напитками не из дешевых. Сам Ли Юн потратил 500 долларов, Хань Цзинь тоже выложила 500, плюс остальные студенты наскребли по мелочи. Эта вечеринка была редкостной роскошью, по крайней мере, в кругу китайских студентов она стала самой пышной!
Всего было потрачено более 2000 долларов, и Ли Юн очень хотел найти щедрого богача. Посмотрим, сколько Ся Сяолань соизволит внести сегодня!
В комнате лилась нежная музыка.
Постепенно, видя, что Сунь Минлань довольно общительна, остальные тоже не удержались и, подражая Хань Цзинь, начали искать темы для разговора с ней.
Общая атмосфера была очень гармоничной. В конце концов, когда все разом превозносят Сунь Минлань, разве могло быть иначе?
Только сейчас Сунь Минлань почувствовала, что Хо Чэньчжоу был абсолютно прав, когда выражал недовольство её отъездом на учёбу за границу.
Поскольку старик Сунь был крайне строг к детям и внукам, Сунь Минлань, находясь в стране, не заводила широких знакомств и никогда не видела такого обожания. Хотя она и видела насквозь, что эти люди намеренно льстят ей, и разум её оставался чист, тело невольно наслаждалось этим вниманием.
Еда была что надо, вино тоже неплохое.
Этот Ли Юн действительно постарался.
Такие люди из кожи вон лезут не просто так — у них всегда есть расчет. Если студент-стажер настолько проницателен, значит, у него есть способности.
Разве в своё время Тан Хунэн не был обычным студентом? Если бы после начала работы его по воле случая не заметил её дед и не перевёл к себе секретарем, не видать бы ему сегодня поста мэра Тана… Если Ли Юн стремится к продвижению после возвращения на родину, Сунь Минлань, глядя на его старания, вполне могла бы посодействовать.
Впрочем, неужели на эту вечеринку Ся Сяолань приходить не собирается?
***
Ся Сяолань и Нин Сюэ стояли у дверей, гадая, не ошиблись ли они адресом.
— Нам сюда?
— Точно сюда.
Почему из щелей в дверях и окнах доносятся звуки нежной скрипки? Она помнила, что в прошлый раз здесь крутили песни Элвиса Пресли, и атмосфера была по-настоящему праздничной.
Ся Сяолань почувствовала себя неловко. Нин Сюэ постучала, и какой-то парень открыл дверь.
— А мы думали, вы уже не придете! Старший студент Ли всё время о вас спрашивал.
Ся Сяолань усмехнулась:
— И правда, большое спасибо старшему студенту Ли за заботу.
Ли Юн был именно таким человеком — внимательным к мелочам, создающим впечатление, будто он помнит о каждом. Если бы не история со Сюй Цзином и Ма Хаем, Ся Сяолань не стала бы так быстро относиться к нему с подозрением.
Сегодняшняя вечеринка обещала быть интересной.
Какой же дурак это придумал? Просто потрясающе: у входа положили книгу регистрации, где каждый пришедший должен был расписаться, а рядом поставили ящик, похожий на церковную кружку для пожертвований. На нём красной бумагой было написано: «Фонд мероприятий». Эта неприкрытая жажда денег была настолько вульгарной, что просто пробивала дно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
