Ся Сяолань знала о том, что произойдет в будущем, но не могла рассказать об этом Вэнь Манни.
— Конни, сейчас в Китае проводится политика реформ и открытости. Это масштабные преобразования, которые полностью избавят Китай от бедности и отсталости. Надеюсь, в будущем у тебя появится возможность лично посетить Китай и всё увидеть. Мы ведь уже друзья, не так ли? Я искренне приглашаю тебя в гости!
Вэнь Манни, будучи американкой китайского происхождения во втором поколении, действительно никогда не была в Китае.
Профессор Вэнь часто говорил ей, что корни семьи Вэнь находятся в Китае; у Вэнь Манни было китайское имя, и она говорила по-китайски, но, получив американское образование с самого детства, она не чувствовала сильной связи с исторической родиной.
Профессор Вэнь по-прежнему считал себя китайцем, который просто живет и работает в США.
Вэнь Манни же полностью осознавала себя американкой и высоко ценила свой статус гражданина Соединенных Штатов.
Ся Сяолань не могла и не собиралась навязывать ей патриотизм: человек был гражданином США с рождения, и для нее естественно любить именно Америку, в этом не было ничего предосудительного. Однако Вэнь Манни не отклонила приглашение Ся Сяолань, сделанное на правах подруги:
— Если представится случай, я обязательно поеду. Ты же знаешь, я очень занята на работе. Мы с Клаусом уже несколько лет не были в отпуске. Работа в Америке дает свободу, но здесь легко остаться не у дел — ты сама видела только что этого Хэктора. Он работает начальником службы безопасности в отеле и смог вступить в клуб вместе с Клаусом. Но если он не найдет новую работу в кратчайшие сроки, он потеряет членство в клубе, а банковские кредиты раздавят его. Потеря членства — это лишь первый шаг, за ним последуют дом, машина… всё!
Хорошую работу найти не так-то просто.
Хирург вроде Клауса не боится безработицы, потому что обладает исключительными навыками.
Вэнь Манни тоже не страшилась увольнения: если она уйдет из нынешней юридической фирмы, то сможет найти другую.
Но это не означало, что они могут позволить себе капризничать и не работать. Все привыкли жить в кредит, и как только доход прекращается, у людей вроде Вэнь Манни и Клауса начинаются огромные проблемы.
В клубе Клаус увел Чжоу Чэна практиковаться в стрельбе, а Вэнь Манни и Ся Сяолань отправились на конную площадку. Вэнь Манни наняла тренера, чтобы тот обучил Ся Сяолань верховой езде. После двух-трех часов мучений успехи Ся Сяолань ограничивались тем, что она сидела верхом на смирной кобыле, которую тренер вел под уздцы, и медленно нарезала круги по манежу.
Тренер при этом уверял, что у нее талант.
Однако он не стал навязчиво предлагать Ся Сяолань оформить членство в клубе.
Те, кому здесь нравится, сами найдут способ вступить: заплатят взносы, пройдут проверку и получат рекомендации старых членов. Этот клуб не был элитным, но процедура приема оставалась строгой.
Пытаться продать услуги каждому встречному считалось признаком низкого уровня ведения бизнеса, что не соответствовало позиционированию заведения.
Пока Ся Сяолань с увлечением училась ездить верхом, в отеле «Уилсон» пять судей конкурса архитектурного дизайна CW всё еще не могли прийти к единому мнению.
Церемония награждения должна была состояться завтра, но по поводу работ, занявших первые три места, до сих пор велись споры.
Деньги действительно позволяли делать всё, что угодно.
Студенты архитектурного факультета Корнелла считали за честь попасть после выпуска в первоклассное архитектурное бюро. Харолд же просто пригласил в качестве судьи партнера из знаменитого британского бюро «Фостер и партнеры». Хотя тот был лишь младшим партнером, его профессиональный уровень в индустрии был неоспорим.
Масштаб первого конкурса CW был невелик, но статус оказался весьма высоким.
Помимо младшего партнера из британского бюро «Фостер», среди судей был архитектор из американского бюро P&W.
Этих двух судей было достаточно, чтобы противостоять профессорам архитектурного факультета Корнелла. Профессора делали упор на академические исследования, в то время как судьи из архитектурных бюро были более прагтичны.
Профессора надеялись увидеть инновации на базе прочных профессиональных знаний, проблески уникальной эстетики дизайна.
Двое судей из бюро считали, что архитектурный дизайн в конечном итоге должен превратиться в реализуемый проект, и без прагматизма здесь не обойтись.
Только студенты могут позволить себе создавать вычурные, оторванные от реальности проекты.
Стоит по-настоящему войти в профессию, и станет ясно, что всё это — бесполезная мишура!
При сохранении художественной эстетики ключевым моментом для победы в открытом тендере является умение точно уловить желания клиента!
Проект должен быть заметным, но при этом учитывать интересы заказчика, а не навязывать ему собственные идеи архитектора… Работы студентов могут быть полны вдохновения, но они слишком необузданны.
Эстетические взгляды судей от университета и судей от архитектурных бюро кардинально разошлись.
По этой причине решение о распределении первых трех мест затягивалось.
— Профессор Маккарти, а каково ваше мнение?
После долгого спора обе стороны наконец вспомнили о нейтральном участнике, который всё это время хранил молчание.
Орлиный нос профессора Маккарти излучал ауру неприступности. Он честно высказал свои опасения:
— Я не могу сделать выбор. В обеих этих работах принимали участие мои студенты, и эмоциональные предпочтения могут повлиять на мое суждение.
Коллега Маккарти, другой профессор архитектурного факультета, не удержался от комментария:
— Ты правда не знаешь, как студенты называют тебя за глаза? Великий Демон Маккарти! И ты вдруг заговорил об эмоциональных предпочтениях к студентам! Если следовать твоей логике, то все участники — студенты нашего факультета. Они все так или иначе посещали курсы кого-то из нас троих, вне зависимости от курса обучения. Значит, мы все должны мучиться от предвзятости?
Тогда выбрать было бы вообще невозможно.
Профессор Маккарти бесстрастно посмотрел на коллегу:
— Разумеется, у меня есть предпочтения. Выбирая между дураком и отличником, я не могу заставить себя не симпатизировать отличнику.
Это было вполне понятно.
Учителя тоже люди. Студент, который понимает всё с первого раза и при этом усердно трудится, всегда будет милее того, кому нужно объяснять многократно, и кто к тому же ленится.
Коллега Маккарти расхохотался:
— Ну и в чем тогда сложность? Здесь одни отличники, ты любишь их одинаково, так что они снова находятся в равных условиях на старте.
Маккарти нахмурился.
Это определенно было несправедливо.
Раз здесь присутствуют представители «Фостер» и P&W, тот, кто займет первое место в конкурсе, сразу вырвется вперед, оставив остальных далеко позади.
Однако коллега был прав: первое место только одно, и даже при наличии симпатий, он обязан отдать свой голос.
— Профессор Липтон, на этот раз я приму сторону коллег из архитектурных бюро. Мне нравится одухотворенность другой работы, но я вынужден признать, что именно этот проект должен стать победителем данного конкурса…
Профессор Маккарти взял со стола одну из работ.
Двое судей из бюро зааплодировали:
— Профессор Маккарти, несомненно, самый справедливый.
— Эта работа заслуживает победы по праву!
Профессор Липтон был ошарашен.
Зачем он только втянул Маккарти в разговор? Тот никогда не играл по правилам и даже не думал о том, что факультет должен держаться вместе. Он всегда поступал только так, как считал нужным!
Профессору Липтону пришлось смириться с результатом, и он произнес слегка сорвавшимся голосом:
— Хорошо, это первое место. Надеюсь, по поводу второго и третьего ни у кого не возникнет разногласий?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
