Ся Сяолань чувствовала, что в прошлой жизни ей не везло с сестрами, и в этой тоже.
В прошлой жизни дочь тети по материнской линии недолюбливала её, в этой — о двоих из семьи Ся и говорить нечего, да и отношение двоюродной сестры Лян Хуань, с которой она встретилась сегодня, тоже оставляло желать лучшего.
На недоброжелательные расспросы Лян Хуань Ся Сяолань ответила совершенно спокойно:
— Да, сейчас я живу у дяди. Спасибо дяде, что приютил нас с мамой.
Убедившись, что Ся Сяолань действительно живет из милости в чужом доме, Лян Хуань обрадовалась, но у неё возникли новые сомнения: если она живет на иждивении, почему так хорошо одета? То ли семья дяди слишком богата, то ли у этой двоюродной сестры и впрямь, как поговаривают, есть проблемы с поведением?
Лян Хуань склонялась ко второму варианту.
В конце концов, дядя Лю Юн был простым сельским жителем, а Сяо Лань не была его родной дочерью. С виду семья казалась бедной — откуда им взять деньги на наряды для племянницы?
Лян Хуань немного завидовала одежде Ся Сяолань. Бог с ними, с кофтой и брюками, но на ногах у той красовались сапоги явно из натуральной кожи.
Пара зимних кожаных сапог стоит не меньше нескольких десятков юаней!
Семья Лян тоже могла позволить себе купить Лян Хуань такие сапоги, но каков был достаток семьи Лян, и с какой стати деревенская сестра могла с ней сравниться?
— Сестра, я слышала…
— Лян Хуань, если не умеешь разговаривать — лучше молчи. Еще такая молодая, а уже такая сплетница, где твоё воспитание?
Стоило Лян Бинаню рассердиться, как на глазах Лян Хуань заблестели слезы.
Лю Фан, до глубины души расстроенная видом дочери, обняла шестнадцатилетнюю Лян Хуань и принялась её утешать.
Ся Сяолань, воспользовавшись моментом, нашла предлог уйти:
— Дядя, я принесу вам еще тарелку сладостей.
Лян Бинань как раз чувствовал неловкость за поведение дочери, поэтому, видя догадливость Ся Сяолань, с облегчением и мягкостью произнес:
— Иди помоги. Я смотрю, сегодня за стол сядет много людей, попозже я позову твою тетю тоже подсобить.
Ся Сяолань прикрыла за собой дверь в главную комнату.
Чего тут плакать-то? В самый Новый год — дурная примета. К тому же в доме односельчане, Ся Сяолань не хотела, чтобы люди глазели и сплетничали, да и лень ей было препираться с девчонкой. Они с Лян Хуань не виделись семь лет, и враждебность той возникла буквально на пустом месте.
Не может же Лян Хуань ревновать из-за того, что отец перекинулся с ней парой слов?
В таком случае Ся Сяолань оставалось только держаться от этой семейки подальше.
Лю Юн курил под навесом. Он беспокоился о Лю Фан, но стоило брату и сестре остаться наедине, как они неизбежно начинали ссориться. Его зять Лян Бинань всегда держался свысока, и Лю Юн, как сельский житель, был достаточно проницателен, чтобы не навязываться и не вызывать раздражения.
— Ты чего вышла?
В такой праздник Ся Сяолань не пристало вздыхать.
— Рассердила младшую двоюродную сестру. Этих городских девчонок так трудно ублажить.
— Да зачем её ублажать? Ты всего на два года старше Лян Хуань. Твоя тетя её совсем разбаловала, не обращай внимания.
Лю Фан отличалась от большинства: если многие предпочитали сыновей дочерям, то она — наоборот. Она любила сына Лян Юя, но Лян Хуань баловала куда сильнее. Лю Фан не была похожа на Чжан Цуй или Ся Чанчжэна — те ценили Ся Цзыюй за славу и выгоду, которую она приносила. Лю Фан же помнила, что в детстве у неё ничего не было, и, выйдя замуж за Лян Бинаня и зажив в достатке, она хотела дать Лян Хуань все те материальные блага, которых была лишена сама.
Из-за этого потакания Лян Хуань с малых лет вела себя как капризная принцесса, чего Лю Юн терпеть не мог.
На самом деле Лю Юн тоже был пристрастен: прежняя «Ся Сяолань» тоже была не подарком, но он не принимал это близко к сердцу. Всё-таки с Лян Хуань он виделся редко, а племянница Сяо Лань выросла на его глазах.
— И не знаю даже, с чего это твоя тетя вдруг вернулась.
— Не знаю, но тетя ничуть не удивилась разводу мамы. Похоже, вся их семья знала об этом заранее.
Лю Юн кивнул:
— Неудивительно. Твоя тетя живет в соседнем уезде, могла от кого-то услышать новости.
Говоря это, Лю Юн снова рассердился.
Пусть они и не общались, но за последние несколько лет Лю Фан ни разу не приехала навестить могилы родителей, и Лю Юн был крайне недоволен сестрой. Лян Юй носился на улице вместе с Тао Тао; из всей семьи Лю Фан именно одиннадцатилетний Лян Юй оказался самым простым и приземленным.
…
На кухне Чэнь Дасао говорила Ли Фэнмэй то же самое:
— С чего это Лю Фан вдруг вернулась? А я-то думала, она и впрямь решила оборвать с вами все связи… Ой, ну и язык у меня, всё-таки родные брат с сестрой, одна кровь, не стоит поминать старые обиды.
У Ли Фэнмэй на сердце было неспокойно, но она не хотела давать повода для сплетен, поэтому ответила с улыбкой:
— Это отец Тао Тао раньше вел себя паршиво, так что ссоры Сяо Фан с ним нельзя назвать ошибкой. Я всегда помнила о золовке, и сегодняшний праздничный ужин с ней будет по-настоящему полным.
Как раз в этот момент Лю Фан под неоднократными уговорами мужа нехотя зашла на кухню помочь. Услышав слова невестки, она немного смягчилась.
— Я тогда просто вспылила. У всех родственники процветают, а мой брат целыми днями бездельничал… Ладно, не будем о прошлом. Невестка, нужно чем-нибудь помочь?
Ого, вот это редкость.
Раньше Лю Фан приезжала в родной дом как почетная гостья: не то что готовить, она за веник никогда не бралась.
Из-за того, что Ли Фэнмэй вышла за Лю Юна вторым браком, Лю Фан никогда не питала к ней особого уважения как к невестке, так что сегодня солнце явно взошло на западе. Односельчане сглаживали углы, и Ли Фэнмэй с Лю Фан вроде как «забыли старые обиды», не поминая прежних конфликтов.
Лю Фэнь, как всегда немногословная, чистила картошку, и Лю Фан подсела к ней:
— Вторая сестра, после еды нам надо хорошенько поговорить.
Ей было искренне жаль вторую сестру: вышла замуж за негодяя, вечно терпела обиды в семье мужа.
Однако раньше она еще как-то справлялась, а теперь развелась с Ся Дачжуном и живет с дочерью в доме брата. Лю Фэнь и Ли Фэнмэй сегодня хлопотали по хозяйству, на кухне было грязно и жирно, поэтому они не надели обновы. Лю Юн забивал кур и чистил рыбу, боясь испачкаться кровью, поэтому во всем доме только Ся Сяолань и Тао Тао были в новой одежде. Лю Фан не заметила, что жизнь брата и сестры изменилась, и смотрела на Лю Фэнь с высокомерным сочувствием.
Её муж Лян Бинань твердил, что дела у шурина пошли в гору, но Лю Фан не верила.
Возможно, они стали жить чуть лучше, чем несколько лет назад — говорят же, что землю раздали дворам, в деревнях жизнь точно изменилась.
Не так, как в прежние годы, когда для приема гостей приходилось одалживать курицу у соседей, сегодня стол ломился от яств. Уж не пускают ли они пыль в глаза, потратив все сбережения на один этот новогодний ужин?
На кухонном столе высились горы готовых блюд.
Несколько тарелок с рыбой, огромный таз тушеной баранины с лапшой, несколько внушительных свиных рулек, говядина с морковью. Целая миска жареного в кляре мяса, еще одна — с мелкой рыбешкой в муке, а в большой пароварке громоздились маньтоу… Лю Фан прикинула объемы: еды хватило бы стола на четыре-пять.
Когда это в её родном доме принимали гостей с таким размахом?
Бедные как церковные мыши, в Новый год радуются одному мясному блюду, а тут — на сорок-пятьдесят человек?
Столько еды, да всё сплошное мясо — за один такой обед уйдет юаней сто-двести. Лицо Лю Фан приняло странное выражение. Глядя на новую одежду Ся Сяолань, она выдвинула догадку:
— Вторая сестра, неужели сегодня помолвка Сяо Лань?
Все в комнате недоуменно уставились на неё. Лю Фан поправила волосы за ухом; её лицо по сравнению с лицом Лю Фэнь выглядело ухоженным.
— Я, как родная тетя, даже не знаю о помолвке племянницы. Вторая сестра, ты совсем меня ни во что не ставишь…
На лице Лю Фан застыл упрек, а Лю Фэнь была в полной растерянности.
Какая еще помолвка? Что за чепуха.
Чэнь Дасао тоже заволновалась:
— Ваша Сяо Лань сегодня обручается? А кто жених?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
