— Погодите, кто сказал, что Сяо Лань сегодня обручается?
Ли Фэнмэй почувствовала, что Лю Фан ввела всех в комнате в заблуждение, и поспешила объясниться.
— Если это не помолвка, то откуда здесь столько народу и такая хорошая еда?
Лю Фан привыкла говорить напрямую. Здесь, в родных краях, мало кто заслуживал её уважения, поэтому она и не считала нужным скрывать свои мысли. Прежде чем Ли Фэнмэй успела что-то сказать, Чэнь Сысао, помогавшая по хозяйству, поняла, что произошло недоразумение, и с улыбкой произнесла:
— А я-то думаю! Про помолвку Сяо Лань и слуху не было. А-Фан, ты ошиблась. Твой брат в этом году заработал денег, и от того, что он угостит нас праздничным обедом, он не обеднеет.
«Неужели и правда просто угощение?» — Лю Фан верилось с трудом.
Откуда у Лю Юна могли взяться деньги? Он же целыми днями бездельничал. Если бы и правда заработал, то разве не стал бы первым делом чинить дом или покупать крупные вещи? Зачем тогда и дальше жить в этой ветхой развалюхе? У деревенских кругозор узкий: стоит потратить гроши на сытную еду, и они уже вовсю хвастаются.
Её брат Лю Юн всё тот же: живёт одним днём. Заработал немного — и тут же всё проел.
Лю Фан не стала больше расспрашивать. Главное, что это не помолвка Ся Сяолань… Девчонка не виделась с ней несколько лет и стала еще красивее, чем та представляла. Жаль будет выдать её замуж в этой глуши. Если она поможет найти ей жениха с хорошими условиями, то за будущую жизнь второй сестры можно будет не беспокоиться.
Лю Юн преподнес курицу божествам, и к полудню гости, приглашенные на обед, начали один за другим прибывать. В доме семьи Лю не хватало столов, стульев и посуды, поэтому всё собирали у соседей. Всё равно сегодня все обедали у Лю, так что соседская утварь пустовала.
Староста Чэнь Ван Да тоже пришел. В главной комнате накрыли стол, и Лян Бинань оказался за одним столом с Чэнь Ван Да.
На самом деле ему было не о чем говорить с этими деревенщинами. Даже глубоко уважаемый Чэнь Ван Да был всего лишь мелким деревенским начальником. Староста в деревне — авторитет, но по сути он даже не считался настоящим государственным кадровым работником.
Однако внешне Лян Бинань держался прилично. Он всегда не любил давать повода для пересудов, поэтому вполне гармонично выпивал и закусывал за общим столом.
За женским столом Лю Фан с дочерью особой симпатии не вызывали.
Обед шел своим чередом, никаких других новостей не было, и Лю Фан окончательно успокоилась, поняв, что это не помолвка её племянницы Ся Сяолань.
Лян Хуань была очень привередлива в еде. Ей казалось, что на столе одни мясные блюда, и единственное, что можно было проглотить — это жидкая каша с ямсом. Она лишь укрепилась во мнении, что деревня ей совершенно не подходит. Лян Хуань просто капризничала: в те времена для любой семьи накрыть стол с таким количеством мясных блюд считалось верхом престижа.
Кому нужны эти легкие овощные закуски?
Организм требовал жира, а не зеленых листьев, особенно в деревне, где масло, соль, уксус и соевый соус экономили. Разве в чьем-то огороде была нехватка обычной капусты?
Дома Лян Хуань тоже нечасто видела такое пиршество, но она была мелочной и придирчивой. Еда была отличной, но ей казалось, что деревенская стряпня не в её вкусе.
Лю Фан видела, что у дочери нет аппетита и она лениво ковыряет палочками, и очень боялась, что та останется голодной.
Шестнадцатилетняя девица, а мать всё за ней бегает и спрашивает: не хочет ли она этого, не попробовать ли ей того.
Все деревенские женщины за столом диву давались, глядя на то, как Лю Фан балует ребенка и какой неженкой растет Лян Хуань.
Чэнь Сысао про себя цокала языком: «Батюшки, дочь она растит или госпожу? У Лю Фан — золотая доченька, а наши дочери, выходит, просто комья грязи!»
Чэнь Сысао перевела взгляд на сидевшую за тем же столом Ся Сяолань.
Даже если деревенские девчонки и были комьями грязи, то Ся Сяолань среди них сияла ярче всех. Она была всего на два года старше маленькой принцессы Лян Хуань, но при этом была почтительной, разумной и работящей. Пока Лян Хуань капризничала и отказывалась от еды, Ся Сяолань, боясь, что Лю Фэнь не достанется ничего вкусного, усердно подкладывала еду в тарелку матери.
Этот новогодний обед прошел без происшествий.
Сегодня в доме Лю не только еда была обильной — вино лилось рекой, а сигареты лежали на столах открытыми пачками: бери кто хочет. На обед разрешалось приходить с детьми, конфеты
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
