— Я вернулась, чтобы спросить твой номер телефона в языковой школе, и никак не ожидала…
Е Сяоциун привела Чжоу И в свой отель. Первым делом она заставила её принять душ, выбросила всю порванную и испачканную одежду и нашла для Чжоу И комплект своей.
Глаза и лицо Чжоу И всё ещё опухли, на руках виднелись ссадины.
Е Сяоциун спросила Чжоу И, не нужно ли ей в больницу, на что та в ужасе воскликнула:
— Джоан, я не пойду! О том, что случилось сегодня… пожалуйста, не говори никому, ладно?
На самом деле Е Сяоциун испытала облегчение, но нарочно нахмурилась:
— Ты не собираешься заявлять в полицию?
— Нет! Никакой полиции…
Если заявить в полицию, копы придут в языковую школу, верно?
Чжоу И была похожа на испуганного кролика. Её чуть не изнасиловали двое иностранцев; если об этом узнают учителя и студенты в языковой школе, она не сможет там больше показываться. Она уже представляла, как на неё будут тыкать пальцами — сплетни могут довести до смерти. Даже если мерзавцам ничего не удалось, окружающие в это не поверят.
— Хорошо, никакой полиции. Я уважаю твоё мнение, это твоё личное дело. У тебя ведь должны быть знакомые в Нью-Йорке? Я слышала, ты говорила, что здесь вроде бы невеста твоего брата. Тебе нужно ей сообщить?
Е Сяоциун прощупывала почву. Ся Сяолань очень умна, и если она узнает о случившемся сегодня, то непременно заподозрит её. Е Сяоциун не хотела, чтобы Ся Сяолань была в курсе. Её слова несли в себе сильный намёк, подчёркивая, что это «личное дело» Чжоу И.
Чжоу И сейчас была в ужасном состоянии и безгранично доверяла ей, поэтому её было легко направить в нужную сторону.
Стоит ли сообщать Ся Сяолань?
Чжоу И посмотрела на себя в зеркало — жалкое зрелище. Она немного побаивалась Ся Сяолань и не хотела встречаться с ней сейчас. По крайней мере, не сегодня, нужно дождаться, пока она успокоится.
— Забудь, уже так поздно… — Чжоу И посмотрела на часы и сказала Е Сяоциун: — Она, должно быть, уже спит, я не хочу заставлять её волноваться.
Е Сяоциун больше не настаивала.
Она жила в одноместном номере с одной кроватью. Когда она приводила Чжоу И, она не подумала о том, что им придётся спать вместе. Она так ненавидела Чжоу И, что всерьёз боялась: вдруг посреди ночи она не сдержится и придушит её подушкой?
— Давай я сниму тебе другой номер…
— Джоан, можно я останусь с тобой? Мне страшно одной!
Чжоу И отчаянно затрясла головой, отказываясь, и сказала, что может поспать на диване. К сожалению, одноместное кресло-диван в номере отеля было не таким, как в гостиной квартиры Ся Сяолань, и Чжоу И там бы не поместилась. Она готова была спать на полу, лишь бы не уходить в другую комнату.
В этот момент Чжоу И меньше всего думала об экономии — ей было даже не до украденных денег, она была просто до смерти напугана. Только в одной комнате с Е Сяоциун она чувствовала себя в безопасности.
У Е Сяоциун не оставалось выбора. Она не могла заставить Чжоу И спать на полу, поэтому выделила ей половину кровати.
Эту ночь Чжоу И спала очень тревожно. Она много раз просыпалась в ужасе, плакала и кричала во сне, из-за чего Е Сяоциун тоже не сомкнула глаз. В итоге Е Сяоциун пришлось стать той, кто за ней ухаживает!
Немногие, желая отомстить человеку, готовы на такие предварительные «вложения», как Е Сяоциун.
Слушая, как Чжоу И бормочет во сне «убирайся», «папа, я хочу домой» и «Юань Хань, мне страшно», Е Сяоциун смотрела на неё тёмным взглядом.
— Это не моя вина.
— Ты сама… виновата.
Даже заснув, Чжоу И постоянно ворочалась и прижималась к ней. После событий этой ночи она доверяла ей почти на сто процентов.
Недостаток ума — это, конечно, вина. Такой была она когда-то, такой была Чжоу И сейчас. Глупцы заслуживают того, чтобы ими помыкали!
…
Всю ночь Чжоу И так и не догадалась позвонить ей. Ся Сяолань была просто в недоумении от такой непроходимой дурочки. Попадётся на удочку мошенников — сама виновата. Раньше её обманывал Юань Хань, теперь — бывшая жена Юань Ханя… Что Ся Сяолань могла с этим поделать?
Было очевидно, что в Нью-Йорке именно она — главная опора Чжоу И, но эта дурында, попав в беду, не связалась с ней, а пошла в отель с едва знакомой Е Сяоциун. Конечно, в этом была заслуга Е Сяоциун, но также и то, что Чжоу И была слишком самолюбива!
Ся Сяолань сделала вид, будто ничего не произошло.
Хотя ночью она спала плохо, на следующее утро она, как обычно, встала, вовремя прибыла в бюро и вместе с Машу, Лисой и остальными отправилась в театр на 53-й улице Бродвея.
Этот подлиза Машу даже принёс Ся Сяолань кофе:
— Это не то же самое, что в офисной столовой!
Ся Сяолань сделала глоток — и вправду, вкус другой, более ароматный и насыщенный. Видимо, кофейные зёрна лучше, да и способ приготовления имел значение. В любом случае, это точно стоило дороже бесплатного кофе из GMP!
— Машу, тебе не стоило этого делать.
— Нет-нет-нет, я сам этого хотел! Чашка ароматного кофе с утра проясняет ум, чтобы вы могли лучше руководить нами в проекте по реновации театра!
Да, помимо хитрости и умения менять маски, Машу умел льстить, не боясь потерять лицо. Обладая всеми этими качествами вкупе с неплохим профессиональным уровнем, он рано или поздно пробьётся в бюро!
На самом деле, величайшим несчастьем Машу было то, что он вытянул жребий на стажировку в GMP вместе с Ся Сяолань. Сияние Ся Сяолань было слишком ярким, к тому же кто-то упорно подкидывал ей козыри. Разве мог Машу с ней тягаться? Если бы он попал к Фостеру или в P&W, то давно бы уже проявил себя. По крайней мере, ему не пришлось бы доходить до того, чтобы стажёр заискивал перед стажёром.
Но обстоятельства сильнее желаний. Заискивая перед Ся Сяолань, Машу получал шанс участвовать в заказах — достижение, которого не добьёшься, подлизываясь к секретарше на ресепшене GMP!
Миссис Уилсон ждала их в театре.
Когда Ся Сяолань привела сотрудников GMP на место, миссис Уилсон лично провела для них экскурсию. Конечно, в основном она показывала всё Ся Сяолань, на остальных почти не обращая внимания.
— Этот театр достался мне от отца. Я играла здесь ещё ребёнком. Он существует уже больше ста лет!
Театр — это место для драматических спектаклей, мюзиклов, опер и многого другого; если разделять их по видам, их окажется ещё больше. Этот вид искусства зародился в Британии, а расцвёл в Америке. По сей день, если вы хотите увидеть лучшие постановки мюзиклов, вам нужно ехать либо в Лондон, либо в Нью-Йорк!
Первый театр на Бродвее в Нью-Йорке, Парк-театр, был основан в начале XIX века, а точнее в 1810 году, и к сегодняшнему дню ему исполнилось уже 176 лет. Театр миссис Уилсон не мог сравниться с Парк-театром, но и он имел более чем 110-летнюю историю. Миссис Уилсон сказала, что последний раз внутреннюю отделку обновляли 15 лет назад.
15 лет назад — это 1971 год. Для того времени ремонт был очень роскошным. Да и сегодня нельзя было сказать, что он окончательно устарел.
1920-е годы были золотым веком бродвейских театров. Между 41-й и 53-й улицами Бродвея их количество когда-то достигало восьмидесяти. Однако после Второй мировой войны вкусы молодёжи изменились: им больше нравился рок-н-ролл, кино и телевидение. Бродвей утратил свою привлекательность для молодых людей, и его былая слава начала увядать.
Так продолжалось до 70-х годов нашего века, когда новое поколение драматургов привнесло на Бродвей рок и новые концепции, создав множество всемирно известных пьес, и бродвейские театры обрели второе дыхание.
Театр миссис Уилсон как раз поймал этот попутный ветер и в предыдущие годы принёс немалую прибыль. Однако в последние годы дела снова пошли хуже. После двух лет убытков миссис Уилсон списала причину на слишком старое оформление интерьеров и, наконец, решилась на реновацию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
