В офисе на самом деле было три подарка.
Там были цветы от Тан Юаньюэ, чертежные инструменты от Ду Чжаохуэя, а еще один подарок, как ни странно, прислал Машу.
Машу заметил, что в один и тот же день Ся Сяолань доставили сразу два подношения — цветы и подарочную коробку, а заглянув в ее личное дело, он увидел дату ее рождения.
Чтобы подлизаться к своему непосредственному начальнику, Машу поспешил и сам купить подарок.
Он подарил Ся Сяолань книгу по архитектуре стоимостью 89 долларов, что было совсем не дешево.
Оба подарка были практичными, но если со стороны Машу это выглядело вполне естественно, то со стороны Ду Чжаохуэя — крайне странно.
Ся Сяолань позвала Машу к себе:
— Я отдам тебе деньги за книгу…
— Ты меня презираешь?
У Машу был недовольный вид.
— Нет, как это возможно? Просто мы оба студенты, а эта книга дорогая.
Ся Сяолань действительно считала, что это дорого.
Американские студенты, напротив, часто покупали подержанные учебники. Машу, возможно, сам не пользовался новыми пособиями, а ей подарил такую дорогую книгу — это было слишком расточительно.
Машу вдруг хихикнул:
— 24-го числа, когда ты не вышла на работу, бюро выплатило нам премии за прошлый месяц. К тому же мы с мисс Тиной сходили в оперу и неплохо пообщались; она практически согласилась доверить мне проектирование своего жилья.
Так что этот подарок был не только попыткой подлизаться к Ся Сяолань, но и знаком благодарности.
Ся Сяолань и впрямь обнаружила в ящике стола чек.
GMP действительно выписало ей премию в 2000 долларов?
Это было больше, чем их с Машу зарплата стажеров за прошлый месяц. После уплаты налогов осталось чуть больше 1200 долларов. Вот оно, высококлассное бюро GMP: известные архитекторы зарабатывают много, а бедолаги-новички, едва окончившие университет, получают столько, что едва хватает на еду и аренду жилья.
— А я-то думала, что премий не будет. Машу, спасибо за подарок, мне очень нравится!
Неизвестно, сколько получил Машу, но, скорее всего, столько же. В конце концов, они оба были стажерами, и в прошлом месяце Ся Сяолань еще официально не вела проект миссис Уилсон, так что GMP на бумаге должно было соблюдать равенство.
В этом месяце все могло измениться.
Киссинджер сказал, что за проект по реновации театра ей выплатят комиссионные по стандартам старшего дизайнера.
А это будет гораздо больше 2000 долларов.
Ведь бюджет реновации театра миссис Уилсон, по оценкам GMP, составлял 2 миллиона долларов.
Машу, думая о том, что заказ Тины на отделку практически подтвержден, тоже с нетерпением ждал своих доходов в следующем месяце.
— Мне уже и уходить из GMP не хочется.
Машу был полон энтузиазма: есть заказы, есть зарплата — стажировка в GMP приносила ему столько радости, что он и думать забыл о возвращении. Ся Сяолань подбодрила его:
— Когда закончим реновацию театра и подтвердится заказ Тины, тебе в будущем не составит труда устроиться в GMP.
Да, теперь все зависело от того, действительно ли Тина обратится к Машу.
— Мисс Тина явно симпатизирует тебе больше…
Машу на самом деле не понимал именно этого момента.
Отношения между Ся Сяолань и миссис Уилсон, казалось, были не такими уж гладкими.
Но заказ на 2 миллиона долларов был отдан именно Ся Сяолань, причем заказчица настояла на этом лично.
С Тиной всё было еще абсурднее: она в тот день впервые увидела Ся Сяолань и вдруг захотела, чтобы та помогла ей с дизайном интерьера… Ся Сяолань еще говорила, что двери Верхнего Ист-Сайда трудно взломать. Обманщица! Она еще и руку не протянула, а люди из Верхнего Ист-Сайда уже сами стояли за дверью и изо всех сил тянули ее к себе!
При этой мысли у Машу стало странное выражение лица:
— Серьезно, я долго терпел, но всё хотел спросить: у тебя в Китае действительно очень влиятельная семья? Хотя экономика Китая не развита, возможно, твои родные — политические деятели?
Ся Сяолань хотелось рассмеяться.
Если она скажет Машу, что три поколения семьи Ся до нее были бедняками-крестьянами, он наверняка не поверит.
Но если говорить о политиках, то товарищ Лао Тан был еще далек от звания действительно высокопоставленного чиновника.
Ся Сяолань откашлялась. Машу замер в ожидании, но в итоге Ся Сяолань постучала пальцами по столу:
— Что ты стоишь? Иди узнай у Лисы и остальных, как продвигаются чертежи.
То, что руководитель команды взял отгул на день, не означало, что вся команда должна отдыхать. Работу нужно работать!
Машу мысленно показал Ся Сяолань средний палец, но всё же пулей вылетел из кабинета.
Ради чека с премией.
Ради заказа Тины.
Он решил не спорить с Ся Сяолань!
На этот раз Лиса послушно следовала указаниям Ся Сяолань и очень помогла с детализацией общей концепции.
В середине дня Чжоу И еще раз позвонила Ся Сяолань и сообщила, что нашла подработку на кухне китайского ресторана в Чайна-тауне рядом с языковой школой. Ее порекомендовал один китайский студент из 108-й группы.
Тот парень тоже работал в этом ресторане, и вечером после смены они могли вместе возвращаться в школу.
Пока она не одна, шансы быть ограбленной значительно снижались.
Вот только платили мало.
Сейчас минимальная почасовая ставка в США составляла 4 доллара, но владелец китайского ресторана давал им всего 1,5 доллара в час.
— Сколько часов в день работаешь?
— Часов пять-шесть. Два часа в обед, а вечером подольше. Еще кормят два раза.
Чжоу И была настроена оптимистично. Чтобы получить 9 долларов, нужно было отработать 6 часов — для Америки это была мизерная зарплата, на которую ни один американец не согласился бы. Владелец ресторана эксплуатировал их безбожно.
Но с этих денег не нужно было платить налоги, к тому же удавалось сэкономить на еде, так что для большинства студентов это был чистый доход. Если бы Чжоу И отказалась, на ее место тут же нашелся бы кто-то другой.
Владелец ресторана тоже не оставался в накладе: еды в заведении было полно, остатков, к которым гости почти не притрагивались, хватало. Если Чжоу И не была брезгливой, она могла есть сколько угодно… Впрочем, у нее и не было права привередничать.
Ся Сяолань видела, что та настроена позитивно, и не стала вмешиваться — пусть Чжоу И сама крутится.
Сама она была занята до конца месяца. Лишь за два дня до окончания стажировки в GMP чертежи для реновации театра были наконец готовы. Передав их Лисе на хранение, Ся Сяолань сказала:
— Завтра мы с Машу в бюро не придем.
Лиса поначалу даже не поняла:
— Почему?
— Потому что наша стажировка закончилась.
Лиса: «…!»
Она выполнила проект вместе со стажером!
Она выполнила проект под руководством другого стажера!
Ся Сяолань протянула руку:
— Спасибо за труды в это время, было приятно сотрудничать.
Вначале между ними возникло недопонимание.
Но постепенно они сработались, Лиса не была из тех, кто упирается до последнего.
Они пожали друг другу руки — этот жест был похож на примирение после старых обид.
Киссинджер сказал, что вечером устроит прощальную вечеринку для Ся Сяолань и Машу, и все желающие из бюро могут остаться после работы.
— Господин Киссинджер, вы так… — Машу едва не разрыдался от избытка чувств.
Киссинджер посмотрел на Машу как на дурачка. У молодежи всегда слезные железы работают слишком активно, но чему так радуется этот мелкий стажер? Он добавил имя Машу просто из вежливости.
Любому зрячему было понятно, что эта вечеринка устраивается ради Ся!
Эх, ладно, не стоит разрушать иллюзии парня. Киссинджер нацепил добрую, приветливую улыбку:
— Это меньшее, что я мог сделать, вы отлично проявили себя во время стажировки! Надеюсь, что после выпуска GMP станет вашим приоритетным выбором для работы!
— Хм, и кто же это раньше не хотел брать даже стажеров?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
