Ся Сяолань мутило от тряски, голова раскалывалась.
Пань Баохуа одним ударом выбил деформированную дверь машины, и А Хуа тоже подбежал со своими людьми.
Кроме А Хуа, в первой машине ехали люди, которых привёл Цю Е.
Они бросились к автомобилю. Цю Е ударился головой о подушку безопасности, и эти люди помогли ему выбраться.
Пань Баохуа открыл заднюю дверь:
— Сяо Лань, ты не ранена?
Ся Сяолань всё тело ломило от ушибов, но она могла свободно двигаться.
— Пань Сангэ, со мной всё в порядке, лучше посмотри, что с ними двумя.
Лицо Ду Чжаохуэя было залито кровью.
Цю Е тоже пострадал.
А Хуа звал молодого господина, но Ду Чжаохуэй попытался его пнуть; впрочем, от удара у него кружилась голова, так что он промахнулся по А Хуа.
— Иди возьми живым хоть одного, я хочу знать, какой ублюдок это устроил…
Вид у Ду Чжаохуэя был мрачный.
Ся Сяолань тоже была в ярости:
— И что ты сделаешь, когда узнаешь? Привяжешь их к камням и утопишь в море? Не бахвалься, поезжай в больницу и займись ранами.
Кровь залила уже больше половины его лица.
Пань Баохуа защищал только Ся Сяолань, настороженно оглядывая толпу. За Ду Чжаохуэем и Цю Е было кому присмотреть, и Пань Баохуа не собирался проявлять излишнюю заботу, тем более пока было неясно, кто именно был целью нападения.
Если целью был Ду Чжаохуэй, значит, Ся Сяолань и Цю Е просто не повезло. Если целью был Цю Е, то не повезло Ся Сяолань и Ду Чжаохуэю.
В любом случае, Ся Сяолань оказалась пострадавшей стороной. В бизнесе она стремилась к процветанию через согласие и ещё никого не обижала до такой степени.
— Пань Сангэ, кто-то хочет нас здесь задержать.
Ей не дают выехать через таможню?
Ся Сяолань была в растерянности, и первым, на кого пало подозрение, был Чжан Цзядун.
Спустя некоторое время водителей обеих машин вытащили наружу. В одного Пань Баохуа выстрелил дважды, другая машина перевернулась после столкновения с машиной А Хуа, и её водитель лежал без сознания.
Толпа на улице кричала. Через некоторое время прибыли патрульные. Место происшествия напоминало боевик: погоня, стрельба!
Первым делом Ду Чжаохуэя отправили в больницу.
На голове у него была глубокая рана. Хотя лицо было всё в крови, кость, к счастью, не пострадала. Ему наложили больше десяти швов. Ду Чжаохуэй всю дорогу ругался — видимо, у этого «белоручки» всё же был неплохой запас здоровья; Ся Сяолань уже думала, что он упадёт в обморок от потери крови.
Когда кровь с лица смыли, Ду Чжаохуэя вывезли на каталке с головой, замотанной бинтами, словно цзунцзы.
А Хуа всё время оставался рядом с ним.
Ду Чжаохуэй считал постыдным сидеть в инвалидном кресле и несколько раз пытался встать.
— Сиди уж, в ранении нет ничего постыдного.
Но это было не так: мужчине ни в коем случае нельзя признавать слабость. Ду Чжаохуэй заметил, что Ся Сяолань на этот раз повезло — она не пострадала. Он подумал, что если уж кому-то и суждено было получить травмы, то лучше пусть это будет он, чем она.
— Я думал, ты уже уехала в Пэнчэн.
Ся Сяолань нахмурилась:
— Я бы и рада вернуться, но боюсь, кто-то не хочет нас отпускать. Как думаешь, эти люди охотились за тобой?
Цю Е вообще не поехал в больницу — люди сразу увезли его.
Ду Чжаохуэй и сам не был уверен — желающих ему смерти хватало.
— Неужели я вёл себя слишком вызывающе в последнее время?
Да вроде нет: он постоянно был в Пэнчэне, редко возвращался в Гонконг. По идее, он не должен был никому мозолить глаза.
Ся Сяолань тоже гадала:
— Если не тебя хотели прихлопнуть, значит, пришли за Цю Е… Неужели Чжан Цзядун уже всё узнал?
Ду Чжаохуэй расстроился ещё больше.
— Если ты не возвращаешься в Пэнчэн, тебе нужно где-то остановиться в Гонконге.
Ся Сяолань задумалась:
— Тогда ничего не поделаешь, мне остаётся только поселиться в том же отеле, где остановился депутат Чжан.
Твою мать, ну и выбор!
Ду Чжаохуэй открыл рот, чтобы возразить, но так и не нашелся, что сказать.
Пань Баохуа тоже был зол. Он был совершенно уверен, что Чжан Цзядун не посмеет напасть на Ся Сяолань, но этот «несчастный случай» стал для него пощёчиной. Ситуация становилась щекотливой.
— Пойду позвоню.
Пань Баохуа вышел.
Ду Чжаохуэй сам пододвинул кресло чуть ближе:
— Давай я велю своим людям отвезти тебя в Пэнчэн прямо сейчас. С тобой такой умелый телохранитель, да ещё мои люди — в этот раз точно проскочите через таможню в безопасности. Это чужие разборки, зачем тебе в них ввязываться?
Ду Чжаохуэй убеждал Ся Сяолань не действовать наперекор.
Но Ся Сяолань уже давно кипела от ярости:
— Я и так пыталась уйти, но мне не дают. Если подумать, Цю Е ни с кем не связывался, даже со своей матерью. Каким же чудесным образом Чжан Цзядун в Гонконге оказался настолько осведомлённым? Если эта авария подстроена не против тебя и, возможно, не против Цю Е — ведь Чжан Цзядун вряд ли знает, кто он такой, — то остаётся лишь один вариант: это сделано, чтобы помешать мне вернуться в Пэнчэн… Зачем ему удерживать меня здесь?
— Да какая разница, что он задумал! Этот ублюдок посмел нанять людей, чтобы протаранить меня. Я не дам ему уйти из Гонконга живым!
Ду Чжаохуэй стиснул зубы от злости.
Из-за этого столкновения он лишился последней машины и заработал десяток швов.
А главное — он потерял лицо перед Ся Сяолань. Он ведь так гордился: Цю Е обратился к нему, а не к Чжоу Чэну, значит, он чего-то стоит. Чёрт, хорошо, что он не успел сказать это вслух, а то сейчас было бы ещё обиднее!
Это была больница; Ду Чжаохуэй, сам замотанный как цзунцзы, грозился прикончить кого-то другого, и Ся Сяолань было даже лень его осаживать.
Пока они разговаривали, из конца коридора послышались шаги — приближалась большая группа людей.
В центре шёл председатель правления корпорации «Чэнжун», родной отец Ду Чжаохуэя — Ду Чэнжун. Ся Сяолань видела его только на фотографиях в газетах, и это была их первая встреча вживую.
— Отец!
Ду Чжаохуэй подмигнул Ся Сяолань, давая знак поскорее уйти, и она отступила на пару шагов.
Всё-таки сын знал своего отца. Ся Сяолань была настолько красива, что Ду Чжаохуэй всерьез опасался, как бы старик на неё не позарился… Ся Сяолань явно не чета той женщине Ся Цзыюй, она даже на такого красавца, как он, не смотрела, так что на старого хрыча и подавно не взглянет.
Но сама мысль о том, что старик будет пускать по ней слюни, вызывала у Ду Чжаохуэя отвращение.
На самом деле он преувеличивал.
С возрастом мужские силы не беспредельны. Ду Чэнжуна в последнее время и так изматывала Ся Цзыюй, так что у него просто не оставалось энергии волочиться за каждой юбкой.
Красивое лицо мелькнуло и исчезло, Ду Чэнжун не стал приглядываться. Услышав, что Ду Чжаохуэй попал в аварию и его доставили в больницу с разбитой головой, он поспешил сюда.
— Отец, отец, вы как раз вовремя! Кто-то хочет меня убить, кто-то хочет оставить вас без наследников!
— …
Если бы не бинты на голове Ду Чжаохуэя, Ду Чэнжун наверняка бы его ударил.
Что за чушь он несёт? Даже если бы Ду Чжаохуэй погиб, род бы не прервался — у него было предостаточно сыновей и дочерей. Ду Чэнжун подавил желание дать ему затрещину:
— Ты что, головой сильно ударился? Что вообще произошло? Почему ты не сидел спокойно в Пэнчэне, а притащился в Гонконг искать на свою голову неприятностей?
От этих слов только что наложенные швы у Ду Чжаохуэя едва не разошлись от гнева:
— Вы пришли посмеяться надо мной? Или меня уже отправили в ссылку, и мне в Гонконг путь заказан? Значит, стоит мне вернуться, как я сразу «ищу неприятностей»? Ну тогда я останусь на материке и больше не вернусь, чтобы не мозолить вам глаза!
Ду Чэнжун нахмурился, но смягчил тон:
— Ладно. Врач сказал, что ничего серьёзного. Нечего тебе по отелям ошиваться, возвращайся со мной домой.
Нельзя сказать, что Ду Чэнжун совсем не заботился о старшем сыне. Ду Чжаохуэй сейчас делал успехи, проявляя свои деловые способности. Если бы такого сына убили, Ду Чэнжун искренне бы огорчился. В конце концов, дело было в Гонконге — не слишком ли обнаглели эти нападавшие?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
