Ся Сяолань не планировала строить второй «Цзиньша Чи» на новом участке земли, купленном за 7 миллионов.
Так называемые «благодатные» с точки зрения фэншуй места попадались не каждый год. Она и сама не хотела утомлять себя старыми схемами, да и покупатели могли устать от однотипной агрессивной рекламы. В этот раз она снова собиралась строить жильё, но его позиционирование в корне отличалось от «Цзиньша Чи»:
— Я хочу построить жилой комплекс первой необходимости, чтобы укрепить репутацию «Цихан».
«Жильё первой необходимости»?
Ни Тан Хунэн, ни Чжоу Чэн не совсем понимали, что это значит.
Один был правительственным чиновником, другой — боевым офицером; разве могли их познания в недвижимости сравниться с тем, что знала Ся Сяолань?
— Жильё первой необходимости — это дома, отвечающие самым базовым потребностям простых людей в жилье… Иными словами, квартиры там не могут продаваться по ценам «Цзиньша Чи». В этот раз проект всё ещё будет ориентирован на покупателей из Гонконга, но часть квартир должна быть доступна и внутреннему потребителю. Получив жильё, эти люди, которые разбогатели первыми, смогут окончательно обосноваться и пустить корни в Пэнчэне, верно?
Её слова заставили Тан Хунэна рассмеяться.
— Ты что, теперь печёшься о делах правительства?
Ся Сяолань ни капли не смутилась:
— Не совсем так, это взаимовыгодное сотрудничество. «Цихан» нужна репутация, и не только как застройщику элитного жилья. При этом я не собираюсь отказываться от прибыли, просто хочу удержать её в определённых рамках, не стремясь заработать столько же, сколько на «Цзиньша Чи».
Её слова вызвали странные взгляды со стороны Тан Хунэна и Чжоу Чэна.
Неужели этот «денежный мешок» вдруг решил сменить натуру?
Сяо Лань говорит, что не хочет наживаться и собирается сделать уступку покупателям… Чжоу Чэн невольно задрал голову к небу: там всё ещё светило одно солнце, и кровавый дождь не шёл. Так что же стряслось с его невестой?
Неужели американский капитализм так возвысил её мышление!
— Чего вы на меня так смотрите? Я сказала, что немного снижу норму прибыли для этого жилого комплекса, а не то, что буду работать себе в убыток.
Только создав ажиотаж, можно говорить обо всём остальном.
Пусть прибыль с одной квартиры станет меньше, зато общее количество квартир увеличится. Ся Сяолань была полна оптимизма по поводу своего проекта «первой необходимости». Почему бы в 1986 году не появиться такому жилью? Те сто с лишним квартир в «Цзиньша Чи», которые разлетелись в мгновение ока, наглядно показали огромный потенциал покупателей.
Кто-то просто не успел ухватить жильё, а кто-то посчитал «Цзиньша Чи» слишком дорогим и не смог себе его позволить.
Тан Хунэн понял лишь одно — Ся Сяолань собирается снизить цены на новый проект «Цихан»:
— В снижении цен нет ничего плохого. Если твоё жильё смогут купить даже индивидуальные предприниматели, а не только гонконгцы, я буду только рад. Но если ты снижаешь цену и при этом хочешь сохранить прибыль за счёт качества…
— Дядя Тан, качество не пострадает. Я просто могу увеличить коэффициент плотности застройки.
Это ведь жильё первой необходимости — значит, дома нужно строить выше. Зачем оставлять такие огромные внутренние дворы? Это ведь не элитный комплекс вроде «Цзиньша Чи». Наземное пространство нужно использовать эффективно, а парковку однозначно делать под землёй.
Ся Сяолань не беспокоило, что сейчас никто не покупает парковочные места — кому нужно, тот арендует.
В 1986 году люди, способные купить товарное жильё — даже в комплексе «первой необходимости», — были куда богаче тех, кто получал служебные квартиры от предприятий. А раз они могут купить квартиру, то и до покупки машины им не так уж далеко.
Она решила придержать парковочные места несколько лет, прежде чем выставлять их на продажу.
Эта мысль была слишком по-торгашески корыстной, поэтому Ся Сяолань, заботясь о своём имидже, предпочла не озвучивать её Тан Хунэну и Чжоу Чэну.
Ся Сяолань вернулась из-за границы спустя полгода лишь на короткое время. Все, кто пришёл её встречать, были близкими ей людьми, желавшими отпраздновать её возвращение. Компания разошлась только после общего ужина, на котором Ся Сяолань раздала всем подарки.
Среди её подчинённых не было никого, кто не любил бы свою щедрую хозяйку.
Вечером она отправилась отдыхать прямо в жилой дом для семей сотрудников городской администрации. Квартира Тан Хунэна была и домом Ся Сяолань.
В ней было всего три комнаты: спальня Тан Хунэна и Лю Фэнь, комната Ся Сяолань и кабинет… Чжоу Чэну позволили лечь на диване, причём Тан Хунэн предупредил его суровым взглядом, чтобы тот вёл себя прилично.
Тан Хунэн слишком много мнил: разве посмел бы Чжоу Чэн распускать руки под самым носом у будущего тестя?
Ся Сяолань подмигнула ему, прежде чем уйти к себе, а Чжоу Чэн остался сидеть на диване как примерный «честный товарищ». Вот только его глаза долго и неотрывно провожали силуэт любимой, пока она не скрылась за дверью.
Тан Хунэн кашлянул, и Чжоу Чэн тут же уставился прямо перед собой.
Тан Хунэн не стал его разоблачать:
— Ты не слишком ли часто берешь отгулы? Я знаю, что у вас, молодых, в разгар отношений тяга друг к другу сильная, но ты сейчас на подъёме, ты пример для молодых офицеров. Я не хочу, чтобы свидания с Сяо Лань повлияли на твое продвижение по службе.
То, что жених Сяо Лань постоянно крутится рядом — это, конечно, хорошо.
Но Чжоу Чэн — не только её жених, он ещё и сын семьи Чжоу, и на его плечах лежит ответственность.
Тан Хунэн беспокоился не столько о самом Чжоу Чэне, сколько о том, как бы тот не испортил себе карьеру, а семья Чжоу потом, вместо того чтобы отчитать непутевого сына, не взвалила бы вину на Сяо Лань.
Чжоу Чэн не мог не почувствовать, как явно Тан Хунэн защищает своих.
Столкнувшись с «испытанием» от тестя, он тут же выпрямил спину:
— Все мои отгулы идут в счёт ежегодного отпуска и никак не повлияют на службу в полку, об этом можете не беспокоиться. Если Сяо Лань и влияет на меня, то только в лучшую сторону… Благодаря ей я не прекращаю активно учиться. Все мои родные очень довольны Сяо Лань.
Нужно уметь слышать то, что не сказано вслух.
Чжоу Чэн понимал подтекст, и Тан Хунэн наконец немного смягчился.
Больше всего он боялся, что они будут как слепой с глухим — окажется Чжоу Чэн каким-нибудь неотёсанным солдафоном, а ведь семейная жизнь долгая. Когда страсть утихнет, а у него не будет с Сяо Лань общих тем, если он не поймёт её карьерных амбиций — тогда всему конец!
Тан Хунэн сам через это прошёл.
В своё время они с Цзи Я тоже женились по любви. Разве Тан Хунэн не гордился тем, что взял в жёны «жемчужину» семьи Цзи?
Только прожив в браке долгое время, он понял, что «жемчужину» нужно держать на почетном месте в футляре, а для простой семейной жизни она не годится.
Позже, когда Тан Хунэн четко выразил поддержку старику Суну и его сослали в «коровник», Цзи Я тут же подала на развод… Он не винил её, просто их взгляды на жизнь в корне разошлись: в одних и тех же ситуациях они делали совершенно разный выбор.
Чжоу Чэн пытался угадать выражение лица будущего тестя: это было одобрение?
Он не лгал, чтобы умаслить Тан Хунэна. Вся семья Чжоу, от мала до велика, действительно обожала Сяо Лань.
Даже непростую старшую тётю Сяо Лань умудрилась расположить к себе — в этом плане Чжоу Чэн искренне восхищался своей невестой.
— Активно учиться — это хорошо, продолжай в том же духе. Сяо Лань была очень популярна в Корнеллском университете, профессора хотели, чтобы она осталась в Америке продолжать обучение. Она вернулась в страну спустя всего год только потому, что не смогла бросить своё дело здесь и своего парня… Словом, ты тоже поддерживай её в учёбе и работе. И сейчас, и в будущем: то, что девушка вышла замуж, не означает, что она должна безвозмездно приносить себя в жертву мужу.
Тан Хунэн ещё немного поучал Чжоу Чэна, прежде чем подняться и уйти в спальню.
Что мог сказать Чжоу Чэн?
Когда будущий тесть читает нотации, остаётся только внимательно слушать.
Чжоу Чэн надеялся, что в этой поездке в Шанду им с Сяо Лань удастся насладиться минутами нежности в пути, но пришла дурная весть: Тан Хунэн едет вместе с ними. Чжоу Чэн уже предчувствовал, что всю дорогу за ним будут пристально следить — Тан Хунэн наверняка станет охранять Сяо Лань, как от вора. Вот уж истинные двойные стандарты: старина Тан явно ехал в Шанду к своей жене, но при этом не давал Чжоу Чэну и Сяо Лань стать ближе.
На лбу у Чжоу Чэна можно было смело ставить клеймо: «Великий мученик».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
