Мать Шао Гуанжуна едва не обругала его тупицей со свиными мозгами.
Сам Шао Гуанжун не придал этому значения.
— Я случайно там оказался, разве я мог не дать показания?
Перед семьей Шао Гуанжун придерживался той же версии, что и в полицейском участке; он был крайне осторожен.
Его мать сердилась:
— Ты просто несешь чепуху! Какое еще «случайно оказался»? Что ты там делал в такой поздний час? Наверняка крутишь роман с этой девчонкой, вот и взял всё на себя. Просто выпендриваешься, строишь из себя героя!
— Кто это сказал? Ей всего семнадцать лет, мы не встречаемся.
В будущем — обязательно будем. Но сейчас признаваться нельзя ни в коем случае.
Шао Гуанжун и сам не ожидал, что семья узнает о существовании Юй Ли в такой неподходящий момент.
Однако его мать было не так-то просто обмануть:
— Ты думаешь, я ничего не знаю? Она ведь работает продавщицей в магазине одежды, верно? Ах ты негодник, я же велела тебе сначала жениться! Как можно строить карьеру, не имея семьи? Ты меня совсем не слушаешь! Совсем докатился: сам уже в каком возрасте, а всё к молоденьким девчонкам лезешь! Нынешние девчонки слишком хитрые, обвели тебя вокруг пальца.
Шао Гуанжуну эти слова пришлись совсем не по вкусу. Из слов матери выходило, будто он какой-то старый развратник.
Шао Гуанжун считал, что он не такой уж и старый. Он родился в 62-м году, а Чжоу Чэн и Кан Вэй — в 63-м, то есть он всего на год старше их. В этом году ему исполнилось только 24 года!
Да, он старше Юй Ли на семь лет… но разве это его вина?
— И где вы это услышали? Уж не от Тунь Лили ли? Она всё никак не успокоится, что у нас со сватаньем не вышло, вот и злобствует, вечно пытается нас рассорить.
— Тунь Лили уже замужем, думаешь, ты ей до сих пор нужен? Если ты с этой девчонкой не встречаешься, зачем тогда так печешься о ней? А ну-ка, объясни мне это толком!
У матери Шао был богатый опыт борьбы с сыном, и её было не провести.
Шао Гуанжун ответил с самым серьезным видом:
— А вы знаете, где Юй Ли работает продавщицей? Вы ведь знаете Ся Сяолань, невесту Чжоу Чэна? Это магазин её семьи. Юй Ли только недавно вышла на работу, она не бездельница какая-то, скоро уезжает работать в риэлторскую компанию в Пэнчэне. Сяо Лань сао-цзы весьма ценит Юй Ли, так что из уважения к ней разве я мог не присмотреть за девушкой?
Мать Шао, как и ожидалось, отвлеклась. Она знала, что магазин принадлежит семье Ся Сяолань. Но риэлторская компания в Пэнчэне? Об этом она слыхом не слыхивала.
Шао Гуанжун туманно пояснил:
— У Сяо Лань сао-цзы много дел, и у нас с Кан Вэем там есть свои доли. Мы близкие друзья, так что по долгу службы и по старой дружбе я обязан был вмешаться… Помните, как некрасиво поступил мой дядя Шао, когда едва не позволил чужакам отобрать недвижимость Сяо Лань сао-цзы? Мне тогда от стыда деваться было некуда. И вот подвернулся случай, я решил воспользоваться им, чтобы показать нашу позицию.
Мать Шао слушала с сомнением.
Как говорится, «кто кормит, тот и правила диктует». В семье Шао смутно догадывались, что у Шао Гуанжуна есть доходы в Пэнчэне. Шао Гуанжун не мог полностью скрывать это от семьи: ему нужно было доказать, что он умеет выбирать друзей, и что старые приятели не бросают его, когда подворачивается выгодное дело. К тому же, если бы он не прояснил ситуацию, семье Шао обязательно бы захотелось узнать, откуда у него деньги.
В семье Шао возлагали большие надежды на своего единственного наследника и боялись, как бы он на своей должности не начал брать «грязные» деньги.
Доля Шао Гуанжуна в магазине стройматериалов сократилась с 12% до 4%, но для человека на фиксированном окладе дивиденды всё равно были пугающе огромными. И это когда было всего два магазина, а теперь их стало четыре. К концу этого года Шао Гуанжун рассчитывал получить около ста тысяч.
В то время за участием госслужащих в бизнесе следили нестрого, везде царила неразбериха, поэтому семья Шао не видела беды в том, что у него есть акции. Раз Кан Вэй и Ся Сяолань заботятся о нем, то и матери Шао крыть было нечем, стоило сыну упомянуть имя Ся Сяолань.
Мать Шао была не в восторге от того, что её сын нашел какую-то продавщицу. Но если бы Шао Гуанжун, подобно Чжоу Чэну, нашел себе кого-то столь же способного, как Ся Сяолань, её чувства были бы еще более противоречивыми:
— Ты говоришь, у невесты Чжоу Чэна в Пэнчэне даже риэлторская компания есть? Слишком уж она бойкая. Сможет ли Чжоу Чэн с ней управиться? И семья Чжоу — раз невестка ни в чем не нуждается, будет ли она к ним почтительна и послушна?
Шао Гуанжун закатил глаза:
— Вечно вы беспокоитесь о ерунде!
Кто кем помыкает — это еще вопрос! Шао Гуанжуну казалось, что Чжоу Чэн сам только рад быть «под каблуком» у Ся Сяолань, и даже боится, как бы она не перестала им командовать.
Что же касается семьи Чжоу — они люди вполне разумные. К тому же, чего им быть недовольными? Если бы Ся Сяолань не была такой способной, кто бы присматривал за Чжоу И за границей? За одну только заботу о Чжоу И семья Чжоу должна быть ей по гроб жизни благодарна!
В общем, Шао Гуанжуну удалось избежать допроса матери. Остальных он и вовсе не боялся. Даже когда Шао Лиминь позвонил из Шанду, чтобы расспросить об этом деле, Шао Гуанжун отделался парой фраз и в ответ спросил, почему дядя в прошлый раз не помог.
Шао Лиминь не смог с ним спорить и в сердцах выругался:
— Да что ты понимаешь, щенок!
— Я понимаю одно: нельзя быть бессовестным. Если только брать и ничего не отдавать взамен, то ни в бизнесе, ни в политике далеко не уедешь!
— Пошел вон!
— Дядя Шао, я не уйду, я только хочу спросить, чем закончилось дело с площадью Эрци в Шанду… Алло? Дядя?!
В трубке раздались короткие гудки. Шао Лиминь просто бросил трубку.
Так Шао Гуанжун разбил аргументы родных и заставил их отступить. Никто в семье Шао не мог его остановить: он твердо решил довести дело Юй Ли до конца.
Спустя неделю Юй Ли временно отпустили из полицейского участка. Она пока не могла покидать Пекин, но сам факт того, что полиция согласилась её выпустить, означал, что её показания подтвердились и выдержали проверку.
Действия Юй Ли в худшем случае тянули на превышение пределов самообороны. С другой стороны, полиции предстояло привлечь Цяо Цюаньбина за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью — с момента происшествия мать Юй Ли всё еще находилась в коме, и врачи говорили, что с каждым днем шансы на её пробуждение становятся всё призрачнее.
Если бы полицейский участок не отпустил Юй Ли, кто бы ухаживал за её матерью? Представители Федерации женщин не раз приходили по этому делу, требуя не спускать на тормозах домашнее насилие. Неужели статус мужа дает мужчине право убивать жену? Притом, что жена была парализованной больной, совершенно неспособной к сопротивлению. Если бы дочь случайно не зашла домой, женщину бы просто забили до смерти.
Это был Пекин, а не глухая деревня. Если даже в столице права женщин не защищены, то в местах, куда Федерация женщин не может дотянуться, их положение было бы еще страшнее!
Шао Гуанжун поехал в полицейский участок, чтобы забрать Юй Ли. Она провела там много дней, и осеннее солнце так слепило ей глаза, что она не могла их открыть. Она похудела так, что остались одни кожа да кости. Грудь опала, бедра перестали быть упругими, а лицо утратило свежесть.
Если бы Шао Гуанжун руководствовался лишь похотью, он бы в ту же секунду развернулся и ушел: в нынешней Юй Ли, изможденной застенками, не было ничего привлекательного. Но Шао Гуанжун и не думал уходить.
Осенью погода в Пекине меняется быстро. Юй Ли пробыла под замком всего несколько дней, а когда вышла, листья на деревьях вдоль дороги почти опали. Стало холодно, и Шао Гуанжун набросил ей на плечи куртку:
— Я же говорил: если сама не струсишь, то ничего тебе не будет. Даже если небо упадет, я его удержу… Живо садись в машину, я отвезу тебя в больницу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
