Чжоу Чэн получил посылку, которую Кан Вэй и Шао Гуанжун привезли в столицу, только утром третьего дня Нового года.
Вещи доставили к воротам части заблаговременно, но, к сожалению, Чжоу Чэна отправили на задание. Кан Вэй и Шао Гуанжун вернулись в столицу вечером 25 января, и на следующий день, когда Кан Вэй попытался передать вещи, он так и не смог застать Чжоу Чэна.
В этом году у Чжоу Чэна не было новогодних каникул: он был по горло занят с конца двенадцатого месяца до самого третьего дня первого месяца по лунному календарю. А с двадцать восьмого числа двенадцатого месяца по третье число первого месяца он и вовсе неотлучно сопровождал высшее руководство, не имея ни минуты свободного времени.
Связист тоже не мог его найти. Когда Чжоу Чэн находится рядом с большим начальником, разве осмелится связист подбежать и сказать: «Комбат, ваша девушка прислала вам посылку»?
Каким бы важным ни было личное дело, оно должно уступить место работе — таков устав армии.
Когда же Чжоу Чэн наконец вскрыл посылку, что же он там обнаружил от Ся Сяолань?
Разумеется, там было шерстяное пальто. Чжоу Чэн еще не знал, что у Кан Вэя и Шао Гуанжуна есть такие же, и его сердце переполнилось радостью. Кроме того, в посылке был сверток с ямсом. В провинции Юнань выращивают отборный «железный» ямс, и Ся Сяолань, прослышав о его целебных свойствах, — Лю Юн ел его постоянно после ранения, — решила отправить большую порцию и Чжоу Чэну.
Поскольку это была не обычная почтовая посылка, которую швыряют при перевозке, а доставка через Кан Вэя и Шао Гуанжуна, Ся Сяолань была уверена, что «курьеры» доставят ямс в кратчайшие сроки, поэтому и решилась отправить такой продукт.
Кто же знал, что из-за специфики службы Чжоу Чэна, даже когда Кан Вэй доставил посылку к воротам части, он так и не смог его увидеть.
Сердце Чжоу Чэна сжалось от боли, когда он вскрыл сверток: из-за того, что корни слишком долго находились в закрытом пространстве без доступа воздуха, добрая половина тщательно отобранного ямса сгнила. Испорченный ямс есть было нельзя, и Чжоу Чэн долго и печально смотрел на него.
Помимо одежды и ямса, в посылке лежало письмо.
В письме Ся Сяолань подробно описала все, что произошло в Шанду после приезда Кан Вэя: козни семьи Чжу и то, как притихли хулиганы из Янчэн. Она также спрашивала его совета, как лучше отблагодарить Шао Гуанжуна и Кан Вэя, чтобы это не выглядело невежливым.
Чжоу Чэн перечитывал письмо своей невесты снова и снова. Ему было интересно всё до мельчайших подробностей в жизни Ся Сяолань, но его немного задевало, почему она так часто упоминает чужие имена. Особенно этого Шао Гуанжуна — с чего это он потащился за Кан Вэем в Шанду?
В этом году у Чжоу Чэна выдалось полдня отдыха. Далеко уехать он не мог, но заглянуть домой на время вполне получалось.
Он подозвал связиста:
— Посылку, которую я велел отправить, ты отослал?
— Так точно, товарищ комбат! Отправлено в провинцию Юнань согласно вашим указаниям.
Связист уже начал побаиваться своего командира. Вероятно, он был единственным в батальоне, кто знал о наличии у Чжоу Чэна девушки. Перед отправкой Чжоу Чэн заранее рассчитал время: было неясно, где именно будет находиться Ся Сяолань, когда посылка придет. Если дома у бабушки Юй в Шанду никого не окажется, посылку должны были перенаправить в деревню уезда Аньцин.
«Оказывается, комбат Чжоу нашел себе невесту в деревне в провинции Юнань», — подумал связист.
Интересно, что же это за девушка, которая сумела так очаровать комбата? Не то что в полку — во всей армии трудно найти парня с лучшими данными, чем у Чжоу Чэна: самый молодой комбат, да еще и красавец. В полку постоянно ходили слухи, будто дочь какого-то высокопоставленного чиновника положила на него глаз, а чья-то племянница и вовсе заявила, что выйдет только за него.
Командира эти слухи настолько допекли, что он издал строгий приказ: если в часть придет молодая особа и будет его спрашивать, отвечать всем одно — его нет на месте!
Популярность Чжоу Чэна среди женщин страшно раздражала комбата Фана из 2-го батальона. Тому было уже за тридцать, а он всё не был женат. Когда-то он хвастался, что его жена непременно будет лучше, чем будущая избранница Чжоу Чэна. К сожалению, комбат Фан не был так молод и талантлив, и дочери высокопоставленных офицеров из военного округа даже не смотрели в его сторону… На какое-то время комбат Фан притих, но стоило Чжоу Чэну объявить, что у него появилась девушка, как Фан снова засуетился.
Теперь комбат Фан уже не стремился найти жену «лучше», его новым стандартом стало — жениться раньше Чжоу Чэна. Чжоу Чэну в этом году исполнялось только двадцать один, и самое раннее он мог подать рапорт о женитьбе в восемьдесят пятом, когда ему исполнится двадцать два. По мнению комбата Фана, если он поспешит, то не только женится первым, но и ребенка родит раньше Чжоу Чэна. Главное — вырваться вперед в вопросе следующего поколения, а там преимущество будет только расти.
О том, что комбат Фан активно ходит на свидания вслепую, знал даже связист Чжоу Чэна. Теперь Фану действительно не нужно было придирчиво выбирать семью невесты. Если не сравнивать с Чжоу Чэном, комбат Фан всё же был перспективным молодым офицером. Те, кого ему могли сосватать, если и не были дочерьми высшего руководства, то уж точно были из семей мелких чиновников.
В любом случае, это не могло быть хуже, чем невеста комбата Чжоу из деревни.
К счастью, Чжоу Чэн не знал, о чем думает связист. Узнай он — непременно заставил бы того пробежать двадцать кругов по плацу, а когда тот запыхался бы как загнанный пес, подтащил бы к себе для нравоучений: «Это у чьей невесты условия плохие?»
В части Чжоу Чэн переоделся в новое пальто, подаренное любимой. Посмотрев на себя в зеркало, он остался очень доволен вкусом Ся Сяолань.
Жаль, что у него было всего полдня отдыха. Иначе он бы внезапно предстал перед ней в этом наряде. Как говорится, одежда красит человека — вдруг Сяо Лань полюбила бы его еще сильнее?
Тщательно отобрав уцелевший ямс, Чжоу Чэн сел в джип и поехал домой.
Приехав, он обнаружил, что Кан Вэй тоже там. Тот сидел на диване, сложив руки на коленях, и послушно выслушивал наставления Гуань Хуэйэ.
— Чэнцзы-гэ, ты вернулся?
Лицо Кан Вэя так и сияло от радости.
У него просто не было другого выхода — возвращение Чжоу Чэна стало для него буквально спасением!
Неизвестно, какой болтун разнес слухи, которые дошли до ушей Гуань Хуэйэ. Она не стала искать распространителя сплетен Шао Гуанжуна, а сразу вызвала Кан Вэя. Гуань Хуэйэ позвонила матери Кан Вэя и пожаловалась, что раз Чжоу Чэну не дали отпуск, то и Новый год праздновать ей совсем не весело. Мать Кан Вэя, не говоря ни слова, временно «одолжила» сына Гуань Хуэйэ.
Кан Вэй прятался у бабушки первый и второй день Нового года, но на третий день деваться было некуда, и он, скрепя сердце, пришел в дом семьи Чжоу на «ужин по любви» от тёти Гуань.
Это был настоящий «Пир в Хунмэне». Гуань Хуэйэ не дала Кан Вэю ни малейшего шанса уклониться от ответа и в лоб спросила про «ту девушку из Юнани». Она сказала, что раз Чжоу Чэн уезжал вместе с Кан Вэем, и теперь вся столица знает, что Чжоу Чэн завел себе в Юнани невесту, а родная семья пребывает в неведении, то ей впору усомниться, родная ли она ему мать!
Кан Вэй натянуто улыбался, но не признавался.
На любые вопросы о подробностях жизни Ся Сяолань он просто прикидывался дурачком.
Он не был таким длинноязыким болтуном, как Шао Гуанжун. Раз Чжоу Чэн ничего не рассказал дома, значит, у него были на то причины, и как он мог передавать информацию за его спиной?
Гуань Хуэйэ не била его и не ругала, она начала вспоминать, как маленький Кан Вэй не хотел уходить из их дома, как она сама его купала, как стирала за ним простыни, когда он писался в кровать… Кан Вэй готов был сквозь землю провалиться прямо в гостиной!
К счастью, Чжоу Чэн вернулся в самый критический момент! В тот миг, когда Кан Вэй уже был готов обмануть доверие «организации» и стать предателем, Чжоу Чэн явился подобно небесному божеству. А нет, Чэнцзы-гэ вернулся домой в шерстяном пальто, заботливо выбранном его будущей невесткой!
Хотя… почему кажется, что пальто на Чэнцзы-гэ сидит лучше?
Чжоу Чэн тоже заметил на Кан Вэе такое же пальто. Сразу видно, выманил у его невесты, — уж слишком она у него добрая.
— Мама, вы позвали Сяо Вэя на ужин?
Сын вернулся неожиданно, и Гуань Хуэйэ, конечно, была счастлива. Сначала она велела домашней помощнице приготовить побольше еды к вечеру, а потом заметила, что верхняя одежда Чжоу Чэна и Кан Вэя очень похожа. Гуань Хуэйэ почувствовала неладное, но не успела ничего сказать, так как Чжоу Чэн унес ямс на кухню.
Гуань Хуэйэ поспешила за ним и, увидев большой пакет ямса, всё еще перепачканного в земле, замерла в недоумении:
— Это еще откуда? У вас в части выдали?
Чжоу Чэн взглянул на мать и небрежно бросил:
— Ваша невестка прислала, откуда же еще. Тётя Цзэн, приготовьте немного на ужин, попробуем… Тётя Цзэн, просто очистите от земли и отварите несколько штук на пару…
Чжоу Чэн продолжал серьезно давать указания, как готовить ямс, будто он принес связку драгоценных ласточкиных гнезд или акульих плавников.
В голове Гуань Хуэйэ ничего не укладывалось, кроме эхом звучащей фразы: «Ваша невестка прислала».
Значит, он во всем признался?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
