Ли Фэнмэй несколько раз суеверно сплюнула.
— Что за мысли о несчастных случаях! Скоро Новый год, а ты такое говоришь — дурной знак!
Лю Юну же сразу стало легче на душе, и он продолжил, следуя совету, который дала Сяо Лань:
— Ты вышла за меня замуж, значит, ты теперь из семьи Лю. Разве Тао Тао не твой родной сын? Я не спокоен и не хочу выделять доли твоим родственникам, я просто жадный. Но если тебе нужно какое-то «чувство безопасности», у меня есть идея, послушай сперва, подходит или нет.
Ли Фэнмэй хотела было поспорить, но побоялась разбудить ребенка.
Тон и поведение Лю Юна этим вечером не были похожи на назревающую ссору.
— Говори, посмотрим, как ты всё это распишешь! — Ли Фэнмэй процедила это сквозь зубы.
— Мы муж и жена. Создание компании — это не только моё дело, она принадлежит нам обоим. Просто я думал, что тебе не интересно заниматься делами, и хотел, чтобы ты открыла магазин одежды, где спокойнее и можно присматривать за сыном… Теперь вижу, что я рассуждал слишком просто. Поэтому я решил передать тебе половину акций «Юаньхуэй». Магазин одежды всё равно приносит немного, можешь поручить его кому-то или вовсе закрыть. После Нового года пойдешь в компанию, будешь заведовать финансами. Сколько компания зарабатывает за год и как именно — разве ты, занимаясь финансами, этого не увидишь? Когда зажмешь кошелек в кулаке, перестанешь забивать голову всякой ерундой!
Ну и семейка Ли, просто смех.
Надо же, пытались вбить клин между супругами, заставив жену сомневаться в нём.
Когда Ли Фэнмэй действительно начала его прощупывать, Лю Юн едва не взорвался от ярости.
Ли Фэнмэй и подумать не могла, что Лю Юн скажет такое.
В то время у людей еще не было четкого представления о совместной собственности супругов.
Версия «Закона о браке» 1980 года не только добавила положения о планировании семьи и заново установила брачный возраст для молодежи, но и четко ввела понятие совместной собственности: заработная плата, премии и доходы от производственной и операционной деятельности, полученные в период брака, принадлежат обоим супругам.
Лю Юн не знал этого закона, и Ли Фэнмэй тоже.
Даже если бы у Ли Фэнмэй не было формальных акций в «Юаньхуэй», компания всё равно по праву принадлежала обоим супругам.
На самом деле, даже при знании закона, какая разница? Одно дело — предписания закона, и совсем другое — как люди поступают в реальности. Зачастую право голоса имеет тот из супругов, кто зарабатывает больше, он и решает, как тратить деньги. В случае развода всё тоже зависело от совести того, кто богаче: сколько он захочет отдать, столько и даст!
Это было актуально не только для 1987 года, но и для 2017-го — лишь малая часть слабой стороны умеет отстаивать свои интересы, ведь на каждый закон найдется своя лазейка.
Хотя Лю Юн не знал о положениях «Закона о браке», он и не считал доходы «Юаньхуэй», как и саму компанию, исключительно своей собственностью. Это как в деревне: если семья вырастила свинью, разве на ней чертят линию, чтобы разделить тушу пополам между мужем и женой?
Свинья общая, и неважно, кто за ней ухаживал.
Компания была такой же — принадлежала им обоим.
Лю Юн полагал, что раз он так думает, то и Ли Фэнмэй думает так же.
Однако после подсказки Ся Сяолани Лю Юн призадумался: он-то так считает, но знает ли об этом Фэнмэй?
Раз компания и так общая, то формальная передача акций ничего не меняет… Лю Юн решил, что даже если это и лишние хлопоты, он пойдет на это. Он сообщил Ли Фэнмэй о своем решении и внимательно следил за её реакцией.
Ли Фэнмэй была в полном оцепенении.
— Передать мне половину акций компании и отправить меня туда работать?
— Да, будешь заправлять деньгами!
Информации было слишком много, и Ли Фэнмэй поначалу решила, что Лю Юн говорит это в сердцах или в насмешку.
А может, сболтнул спьяну.
Но хотя от Лю Юна и разило алкоголем, взгляд его был предельно ясен.
— Правда?
Лю Юн закатил глаза:
— Завтра же пойду всё оформлять.
В душе Ли Фэнмэй была не радость, а сложная смесь чувств.
Ей хотелось спросить Лю Юна: если он отдаст ей половину акций и доверит счета, неужели он не боится, что она втайне будет подкармливать свою родню?
А что, если она и вправду передаст часть акций семье Ли… Ведь когда она в прошлый раз робко заикнулась об этом, реакция Лю Юна была такой резкой, что он ходил недовольным несколько дней.
И вдруг такой поворот на 180 градусов.
Ли Фэнмэй не могла понять логики и даже заподозрила, что Лю Юн сам проверяет её.
Однако когда на следующий день Лю Юн действительно начал заниматься оформлением, Ли Фэнмэй не на шутку разволновалась.
Это что же получается, разделить компанию пополам, чтобы каждый управлял своей частью? Но она ведь совсем не умеет управлять компанией!
Зато семья Ли была вне себя от счастья.
Убедившись, что новость правдива, они все бросились поздравлять Ли Фэнмэй, всячески намекая, что в получении ею половины акций есть и их заслуга.
Ли Фэнмэй впервые посмотрела на своих родных как на абсолютно чужих людей.
Внезапно она поняла, что чувствовал Лю Юн в тот момент. Когда она испытывала его, уговаривая выделить доли семье Ли, наверняка на его лице было то же выражение — будто он видит перед собой незнакомку.
— Какие еще доли? Хотите работать — работайте, не хотите — ищите место в другом учреждении!
Ли Фэнмэй сорвалась на крик.
Лю Юн отдал ей половину компании, а значит — доверился ей.
Она должна сберечь эту половину для Лю Юна и для их сына Лю Цзытао, и никто не посмеет вбивать клин в её семью!
Лю Юну больше не пришлось ничего говорить или ссориться с семьей Ли — Ли Фэнмэй заняла предельно жесткую позицию. Как раз наступил конец года, пришло время выплачивать рабочим зарплату. Ли Фэнмэй еще не начала полноценно вести учет, но в ведомостях разобраться смогла.
В «Юаньхуэй» работало семь или восемь человек из семьи Ли, и зарплаты у всех были не маленькие.
Но разузнав, как эти люди проявляют себя в работе, Ли Фэнмэй вскипела. Она оставила только двоих, кто трудился добросовестно, а всех остальных родственников выставила из компании.
— После Нового года можете не возвращаться!
Не возвращаться? Что за шутки.
Семья Ли не поверила своим ушам.
Вскоре они осознали, что Ли Фэнмэй говорит серьезно. Только тогда они запаниковали и бросились умолять о пощаде. Ли Фэнмэй ушла домой присматривать за ребенком, а охрана в Цзиньшачи была строгой — если она не хотела никого видеть, ни один родственник не мог проскользнуть внутрь.
Не найдя выхода, семья Ли хотела остаться на праздники в Пэнчэне, но им запретили жить в общежитии компании.
Раньше несколько семей кормились за счет «Юаньхуэй», а теперь Ли Фэнмэй оставила только семью старшего брата. Родня принялась донимать Ли Лаода, крича о несправедливости.
Какая уж тут справедливость?
Если начнешь заступаться за других, как бы самому под раздачу не попасть.
Лю Юн передал все полномочия Ли Фэнмэй, а та фактически переложила решение проблемы на плечи старшего брата.
В итоге все ополчились против Ли Лаода: почему это твоей семье позволили остаться, а нас выгоняют?
Но что мог сделать Ли Лаода?
Уйдя от Лю Юна, никто не смог бы найти столь легкую и высокооплачиваемую работу. Ли Лаода мог лишь спасать интересы собственной семьи, заступаться за других он не собирался. Раньше семья Ли сообща промывала мозги Ли Фэнмэй, пытаясь рассорить её с мужем, а теперь их союз распался. Больше никто не смел донимать Ли Фэнмэй, а оставшаяся семья Ли Лаода изо всех сил старалась ей угодить, боясь, что их ждет та же участь.
Лю Юн наблюдал за всем этим от начала до конца, не вмешиваясь и не проронив ни слова.
События развивались почти так, как и предсказывала Сяо Лань. Лю Юн позвонил Ся Сяолани:
— Не ожидал, что всё решится так просто.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
