— Брат!
Лю Фан так и просияла.
— Я и не знала, что ты тоже в Пекине. Вот, принесла второй сестре подарки к Новому году. Ну что ты такое говоришь, что ещё я могла затеять!
Лю Фан так и лучилась радушием, но Лю Юн на это не купился и по-прежнему взирал на неё с подозрением.
Лян Хуань, чья речь была слаще мёда, послушно поздоровалась с дядей и тётей.
Лю Юну и Ли Фэнмэй ничего не оставалось, кроме как ответить.
Ли Фэнмэй подумала про себя: «Девчонка и впрямь изменилась или просто хорошо притворяется?»
Раньше она не была такой рассудительной.
Хотя… Сяо Лань раньше тоже не отличалась благоразумием: была заносчивой и упрямой, совершенно не вызывая симпатии.
Стала ли Лян Хуань внезапно благоразумной, как Сяо Лань, или это игра… Ли Фэнмэй склонялась к последнему.
Как бы Лю Юн ни хмурился, Лю Фан не отступала.
Она рассыпалась в извинениях и любезностях. Видя, что Лю Фэнь так и не решилась пустить её в дом, Лю Фан проявила завидную сообразительность: оставила вещи у порога и очень быстро ушла, увлекая за собой Лян Хуань.
Все ждали, что она начнёт навязываться, но её действия были настолько стремительными, что Лю Фэнь и Лю Юн даже не успели среагировать.
Оба решили, что Лю Фан сегодня словно белены объелась.
— И это действительно Лю Фан?
Лю Фэнь смотрела на кучу вещей на земле.
Заносить их в дом было противно, а выбросить… она не то чтобы жадничала, просто считала это расточительством.
Оказывается, если Лю Фан захочет, она может не только не смотреть на людей свысока, но и готова без зазрения совести льстить, лишь бы угодить!
Тан Хунэн повидал немало всяких приспособленцев.
Лю Фан среди них была далеко не самого высокого полета.
Ему, по большому счету, было всё равно, он не боялся её уловок… подобные люди лишь стремятся подлизаться и выслужиться. Если бы кто-то и мог плести против него интриги, то лишь человек того же ранга, что и сам Тан Хунэн.
— Хочешь — общайся, не хочешь — не надо, чего тут мучиться.
После этих слов Тан Хунэна у Лю Фэнь отлегло от сердца.
И то верно: неважно, действительно ли мать с дочерью раскаялись или просто играют роль, теперь инициатива в её руках.
Ли Фэнмэй потерла руки:
— Хватит о них думать. Чем больше забиваешь голову, тем больше портишь себе праздник. Давайте лепить пельмени! Сегодня на завтрак обязательно должны быть пельмени. И чур со мной не спорить, я сама всё сделаю!
…
Стоило им выйти из переулка, как Лян Хуань надула губы:
— Вторая тётя и впрямь хороша, даже не пригласила нас присесть!
Лю Фан шлепнула её по руке:
— А я как тебя учила? Раньше мы её слишком сильно обижали, теперь придётся действовать терпеливо, брать измором, чтобы ей понравиться. Раньше у тебя ведь неплохо получалось обхаживать бабушку Фань Ханя? С тётей нужно быть ещё осторожнее и почтительнее, чем с ней, иначе на будущем можно поставить крест!
После этих слов гнев Лян Хуань сменился радостью.
— Мама, ты права.
В семье Лян все поддержали их переезд в Пекин: во-первых, чтобы Лян Хуань могла подготовиться к пересдаче, а во-вторых, чтобы, находясь поблизости, наладить отношения с Лю Фэнь.
Угождать Ся Сяолань? Шансов мало.
Эта девчонка слишком вспыльчивая и проницательная, к ней не так просто подойти.
Мать и дочь решили сосредоточить свои усилия на Лю Фэнь. У Лю Фэнь мягкий характер… по крайней мере, так было раньше?
Во всяком случае, при этой встрече в Лю Фэнь чувствовалась иная стать.
Лю Фан до смерти завидовала — вот она, манера жены большого начальника!
Стоило матери упомянуть мать Фань Чжэньчуаня для сравнения, как ворчание Лян Хуань тут же прекратилось.
Ранг Фань Чжэньчуаня был высок только по сравнению с её отцом.
Тот, за кого второй раз вышла замуж тётя, был куда могущественнее Фань Чжэньчуаня.
К тому же, когда она угождала бабушке Фань Ханя, у неё внутри всё сжималось от страха, потому что та смотрела на неё странным взглядом. Только позже Лян Хуань узнала, что старуха хотела выдать её за Фань Чжэньчуаня — какой ужас.
А угождать родной тёте — совсем не зазорно!
Лян Хуань взяла Лю Фан под руку:
— Мам, я всё буду делать, как ты сказала. Это правда сработает?
— Конечно сработает. Видела, какое лицо сегодня было у твоей тёти? Нам нужно действовать постепенно. В этот раз оставили подарки — разве она сможет выбросить их в такой большой праздник? Раз, другой — и потихоньку она сменит гнев на милость.
— Так вот почему ты не спешила по приезде в Пекин, всё ждала Нового года!
Лю Фан ткнула её пальцем в лоб:
— Хорошо, что понимаешь. Для кого я всё это делаю? С таким трудом устроила тебя в Пекин на повторное обучение, даже работу бросила, чтобы за тобой приглядывать. В этом году ты должна постараться. Чтобы рассчитывать на помощь тёти, ты сама должна что-то из себя представлять.
Лян Хуань засюсюкала:
— Можешь не беспокоиться. В прошлом году я в той дыре, в Первой средней школе уезда Аньцин, и то умудрилась набрать столько баллов. В этом году в Пекине я без труда поступлю на бакалавриат. Да и чего жалеть о той работе, неужели тебе так нравилось прислуживать другим? Вот когда я пробьюсь в жизни, разве ты не будешь купаться в золоте?
Слова Лян Хуань заставили Лю Фан рассмеяться.
Она с гордостью посмотрела на дочь.
Лян Хуань была белокожей и красивой. С Ся Сяолань ей, конечно, не тягаться, но если не ставить их рядом, то она выглядела очень эффектно.
Лю Фан всегда возлагала на дочь большие надежды.
В своё время, когда семья Лю была бедной и имела лишь сельскую прописку, она сумела выйти за Лян Бинъяня.
У Хуаньхуань же стартовые условия совсем иные, а значит, и будущее будет блестящим.
На людей из провинции Лю Фан теперь смотрела свысока. Приехав в Пекин, она твёрдо вознамерилась здесь обосноваться.
Мать и дочь сели в автобус.
Как же в Пекине хорошо.
Столица страны: Тяньаньмэнь, Великая китайская стена, Дом народных собраний… уезду Хэдун до этого далеко.
— Ты тоже не бегай к тёте слишком часто, раза в месяц будет достаточно. Боюсь, если мелькать постоянно, ей это не понравится. И когда придёшь, лишнего не болтай, больше говори об учёбе!
Лю Фан давала наставления, а Лян Хуань только и успевала кивать.
Эти мать и дочь были теми ещё кадрами: когда Лю Фэнь жила в нужде, они боялись, что она к ним прилипнет, и при обычном родственном общении задирали нос.
А теперь, когда Лю Фэнь возвысилась и стала к ним холодна, они умудрялись с бесстыдными лицами льстить ей и даже не чувствовали себя униженными — словно считали, что если человек наделён властью, то его пренебрежение вполне естественно.
Некоторые люди рождаются с искривлёнными коленями, они не умеют жить с прямой спиной — слишком сильна в них рабская натура!
Лю Фан думала о том, что вторая сестра вышла замуж за большого руководителя, да еще и открыла в Пекине столько магазинов «Лань Фэнхуан». Даже тех крох, что упадут с её стола, хватит семье Лян, чтобы подняться.
Лян Хуань же думала о том, что хочет остаться в Пекине.
В этом году она обязательно должна поступить в университет!
Она ведь ненамного хуже Ся Сяолань и к тому же моложе.
Когда тётя её простит, она обязательно наладит с ними тесный контакт. С таким-то дядей-начальником разве может её будущее быть плохим?
Обе так размечтались, что сидели в автобусе с таким видом, будто ехали в шикарном «Мерседесе». Настоящие виртуозы самовнушения!
…
Лю Фан и её дочь ещё можно было назвать родственниками.
Но стоило им уйти, как пельмени ещё не были готовы, в дверь снова постучали. Появился очередной визитер с подарками — начальник отдела Юань Кэ, который тоже выдавал себя за родственника семьи Ся Сяолань.
Юань Кэ принёс дорогие подношения, держался скромно и выглядел весьма представительно и благородно.
На этот раз заговорил Тан Хунэн:
— С какой стати он нам родственник? Не принимать его, подарки тоже не брать, и пусть проваливает!
Жалкий клоун, надо же было додуматься прийти и портить людям настроение в первый день Нового года.
Ся Сяолань поняла, что Юань Хань попал Лао Тану под горячую руку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
