Если бы место не было столь неподходящим, эту сцену вполне можно было бы назвать трогательной.
Предварительный результат переговоров Цзи Цзяньюаня с Цяо Чжи заключался в следующем: супруги разводятся, и Цяо Чжи будет выплачивать Цзи Я алименты в размере 1000 юаней… в китайской валюте, исходя из уровня жизни в КНР.
Цяо Чжи хотел платить в долларах, но Цзи Цзяньюань посчитал, что в этом нет необходимости.
— Даже на тысячу юаней в Китае можно жить, ни в чем себе не отказывая. У многих годовой доход не достигает и тысячи юаней.
Дама Доусон не возражала. Если брачный контракт не подписан, развод для богатого американца обычно оборачивается серьезными финансовыми потерями. Даже при наличии контракта муж нередко выплачивает бывшей жене содержание до тех пор, пока та снова не выйдет замуж.
Цзи Я сейчас считалась больной, и Цяо Чжи, выбрав время для развода именно сейчас, испытывал моральный груз. Дама Доусон считала, что если небольшая сумма денег поможет Цяо Чжи почувствовать себя лучше, то эти траты более чем оправданы!
Никто не видел ничего предосудительного в том, что Цзи Цзяньюань ведет переговоры о разводе вместо Цзи Я. Считалось, что у неё проблемы с психикой и она не в состоянии заниматься этим делом самостоятельно.
Родной сын, даже если она ему совсем не нравится, вряд ли станет ей вредить, верно?
Дама Доусон видела в Цзи Я лишь охотницу за наживой, и отсутствие жадности, проявленное сегодня Цзи Цзяньюанем, пришлось ей по душе.
Несмотря на поздний час, Цяо Чжи снова вызвал адвоката, чтобы составить соглашение о разводе.
Закончили работу только к трем часам ночи.
Цзи Цзяньюань занес документ Цзи Я на подпись, но та разорвала соглашение в клочья.
Цзи Цзяньюань спросил её через дверь:
— Вы снова передумали и не хотите разводиться? Тогда извинитесь перед дядей Цяо Чжи. В конце концов, он всё еще испытывает к вам чувства и, возможно, простит вас!
В душе Цяо Чжи еще теплилась слабая надежда.
Изнутри донесся голос Цзи Я:
— …С чего это я должна извиняться? Не я выбрала развод в такое время. И я тем более не стану ни перед кем заискивать. Мне не нужны его подачки, я не хочу, чтобы меня принимали за попрошайку!
Цзи Цзиньюань усмехнулся:
— Ничего страшного. Если вы действительно не хотите пользоваться деньгами дяди Цяо Чжи, вы можете их жертвовать. В этом мире полно людей, которым нужны эти деньги; они не против того, чтобы их считали «попрошайками», они просто хотят выжить. Тем самым вы совершите доброе дело от имени дяди Цяо Чжи.
Выход всегда найдется.
Цзи Цзяньюань безжалостно разоблачил оправдания Цзи Я.
Если не хочешь разводиться — так и скажи, попроси остаться, извинись и начни всё сначала с Цяо Чжи!
Если и в этот раз всё спустить на тормозах, это будет несправедливо по отношению к Цяо Чжи и лишь усугубит «синдром принцессы» у его матери. Без безграничного терпения Цяо Чжи её недуг, возможно, когда-нибудь и прошел бы.
Стоит признать, что Цзи Цзяньюань понимал свою мать слишком хорошо — даже лучше, чем Цяо Чжи.
После этих слов Цзи Я, стиснув зубы, велела принести ей еще один экземпляр соглашения:
— Ты и впрямь мой «хороший» сын!
Выбил для неё такое «огромное» содержание!
Тысяча юаней в месяц?
На что хватит этих грошей? Разве что нищих отпугивать.
Огонек надежды в глазах Цяо Чжи окончательно погас. Дама Доусон похлопала его по плечу:
— О, Цяо Чжи, всё это скоро пройдет.
Второе соглашение о разводе было подписано и вынесено очень быстро.
Цяо Чжи проявил недюжинное великодушие: он не потребовал от Цзи Я возврата «займов», которые она брала с момента открытия своей студии на Ванфуцзин. Разумеется, в соглашении также было указано, что личные долги Цзи Я не имеют к Цяо Чжи никакого отношения.
Соглашение, которое Цзи Я подписала при отъезде в Америку, дополняло этот документ о разводе: её личные долги, ни по американским, ни по китайским законам, не могли коснуться Цяо Чжи. Цзи Цзяньюань проявил совесть и дал Цяо Чжи шанс на спасение!
Спрятав соглашение, Цзи Цзяньюань перешел ко второму вопросу.
Эту ночь Цзи Я определенно должна была провести в полицейском участке, и Цзи Цзяньюань даже не думал вносить за неё залог.
Цяо Чжи, держа в руках соглашение, почувствовал укол жалости:
— Нельзя ли твоей матери сначала вернуться в отель?
— Дядя Цяо Чжи, я считаю это неуместным. Через несколько часов рассветет, я вызову представителей банка сюда, в полицейский участок. Думаю, здесь вполне подходящее место для обсуждения официальных дел.
По крайней мере, здесь за его матерью присмотрят, она никуда не сбежит и не причинит проблем окружающим своими безумными выходками!
— Согласится ли она встретиться с людьми из банка…
Цяо Чжи сомневался.
Цзи Цзяньюань ни капли не сомневался:
— Разумеется, она не согласится так просто. Поэтому я хотел бы попросить вас еще об одном одолжении: не могли бы вы одолжить мне вашего адвоката?
— Ты собираешься?..
— Если у неё диагностируют психическое заболевание, она не сможет заниматься нормальной предпринимательской деятельностью. Я выступлю в качестве опекуна и улажу все вопросы с банком.
Дама Доусон невольно еще пару раз взглянула на Цзи Цзяньюаня.
У этого парня припасено решение на каждый случай, он весьма искусен.
Как жаль, что он сын Цзи Я!
***
Ся Сяолань тоже не ожидала, что Цзи Цзяньюань окажется настолько суров.
Она с Чжоу Чэном вернулась домой очень поздно; она так устала, что не хотела разговаривать, и, естественно, не стала обсуждать это дело со стариком Таном.
Лишь на следующее утро, когда пришел секретарь Лай, Ся Сяолань узнала о событиях минувшей ночи.
Цзи Цзяньюань сказал секретарю Лаю, что тот может идти, но разве секретарь Лай посмел бы уйти?
В любом случае, раз уж он носил ту же фамилию, он, не стесняясь, остался в полицейском участке до конца. Секретарь Лай наблюдал за всей сценой до самого утра, и только когда Цзи Цзяньюань позвонил в банк и назначил встречу в участке, секретарь выкроил время, чтобы прийти и доложить о ситуации.
Тан Хунэн, выслушав его, кивнул:
— Цзи Цзяньюань хорошо со всем справился. Пусть делает, как задумал, я ему доверяю.
Лю Фэнь порывалась что-то сказать, но смолчала.
Цзи Цзяньюань действительно её удивил: он сам подтолкнул Цзи Я к разводу с Цяо Чжи. Этот ребенок… на самом деле заслуживал жалости. Если бы Цзи Я не была такой эгоистичной, Цзи Цзяньюаню не пришлось бы так рано взрослеть.
Совсем как Сяо Лань.
Поскольку на Ся Дачжуна нельзя было положиться, Сяо Лань тоже повзрослела очень рано.
— Ты сегодня возвращаешься в Пекин, Чжоу Чэн едет с тобой. Может, тебе стоит помочь Сяо Цзи оформить отпуск в университете?
Лю Фэнь долго размышляла и наконец выдала эту фразу.
Ся Сяолань взглянула на Тан Хунэна и кивнула:
— Вы хотите, чтобы я больше общалась с Цзи Цзяньюанем?
— Если можешь помочь — помоги. Сейчас Сяо Цзи совсем один.
Цзи Цзяньюань, скорее всего, не придет за помощью сам; отношения между отцом и сыном натянутые, и неизвестно, когда они наладятся. Лю Фэнь чувствовала, что Цзи Цзяньюаню приходится нелегко. Это не её ребенок, но он сын старика Тана… Это было не проявлением излишней доброты, а любовью к близкому человеку.
Ся Сяолань с улыбкой кивнула:
— Мы с Цзи Цзяньюанем и так неплохо ладим. Если бы не козни Цзи Я, мы бы давно стали хорошими друзьями. Мама, дядя Тан, не волнуйтесь, я попрошу за него в университете. Но раз уж ему приходится решать столько дел в Пэнчэне, может, вам, дядя Тан, стоит самому проявить к нему внимание?
Лед толщиной в три чи намерз не за один день.
Чтобы растопить его, кто-то должен сделать первый шаг.
Цзи Цзяньюань уже столько сделал, и старику Тану, как отцу, тоже не пристало оставаться в стороне.
— Неужели мне нужно, чтобы девчонка учила меня, как дела вести? Если собралась в школу — быстро собирай вещи и выезжай. Когда нужно отдавать все силы учебе — не смей отвлекаться. А насчет свиданий и замужества — не стоит так торопиться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
