У Лю Фэнь была такая уверенность.
В начале этого года количество филиалов «Лань Фэнхуан» увеличилось до восьми.
Пять из них специализировались на женской одежде, а три — на детской.
Политика планирования семьи проводилась уже несколько лет, и на смену многодетным семьям пришли семьи с единственным ребенком. Дети становились для родителей всё более драгоценными. Если раньше было трудно покупать обновки сразу нескольким детям, то для семьи, где оба родителя работают, обеспечить одного ребенка новой одеждой было уже не так сложно.
Поэтому магазины детской одежды Лю Фэнь открылись как раз вовремя.
Именно статус владелицы восьми магазинов давал Лю Фэнь такую уверенность!
Ся Сяолань больше не нуждалась в её финансовой поддержке, поэтому заработанные деньги Лю Фэнь крепко держала в своих руках. Сейчас большинством дел в магазинах управляли Минь Сяоцзюй и Ван Линь, которую перевели из магазина на улице Сюшуй. Бесконечно расширять сеть было нельзя, поэтому у Лю Фэнь скопилось довольно много наличных.
Как тратить заработанное?
Лю Фэнь чувствовала, что Лао Тан сделал очень многое для неё и Сяо Лань, поэтому она была готова без сожалений одолжить деньги Цзи Цзяньюаню.
Вот почему говорят, что у женщины должно быть своё дело. Особенно это касается повторных браков: когда материальное положение хорошее, поводов для мелочных расчётов становится меньше, и семейных конфликтов, естественно, тоже!
Если бы Лю Фэнь пришла в дом с «обузой» и им с дочерью пришлось бы жить на иждивении Тан Хунэна, то при его фиксированной зарплате каждый юань, потраченный на собственного сына, означал бы на юань меньше для Лю Фэнь и Сяо Лань… В такой ситуации только женщина с исключительно чистыми помыслами не почувствовала бы психологического дискомфорта, верно?
«Где мачеха, там и отчим» — в этой старой поговорке есть своя доля правды.
В конечном счёте, разве всё не сводится к выгоде?
Наличие пасынков и падчериц якобы ущемляет интересы мачехи.
Но в случае с Лю Фэнь этой проблемы просто не существовало — она была богаче Лао Тана!
Тан Хунэну достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы всё понять.
Деньги деньгами, но почему она должна отдавать их на нужды пасынка? Не из-за большой привязанности к нему, а потому, что не хотела, чтобы Тан Хунэн чувствовал себя неловко. Он отложил палочки и, не обращая внимания на сидящих за столом Ся Сяолань и Цзи Цзяньюаня, взял Лю Фэнь за руку:
— Тебе точно не пристало одалживать эти деньги. Спасибо за доброе намерение, но лучше отложи свои сбережения на будущее.
Цзи Цзяньюань был немного рад за Лао Тана.
Брак Лао Тана перешел из одной крайности, в которой была его мать, в совершенно другую.
Одна была предельно эгоистична, а другая — невероятно бескорыстна.
— Тётя Лю, спасибо за вашу доброту. О расходах на лечение мамы пока можно не беспокоиться: у неё есть собственные сбережения, да и я продолжу зарабатывать. Последние полтора года мне удавалось совмещать учёбу и подработку, думаю, и дальше проблем не возникнет… Если мне действительно понадобится помощь, я обязательно к вам обращусь!
Последнюю фразу Цзи Цзяньюань добавил, чтобы успокоить Лю Фэнь.
Разумеется, он не собирался брать деньги у Лю Фэнь.
В вопросе оплаты лечения был установлен такой порядок: сначала тратятся сбережения самой Цзи Я, а если их не хватит — в дело вступят заработки Цзи Цзяньюаня.
Если и этого будет недостаточно, тогда первой на помощь должна прийти семья Цзи.
В крайнем случае придётся рассмотреть вариант возвращения Цзи Я из гонконгской больницы Циншань на материк, чтобы продолжить лечение в больнице с более дешёвыми услугами.
В любом случае брать деньги у Лю Фэнь было невозможно, у неё не было таких обязательств.
Даже у Тан Хунэна их не было: брак распался более десяти лет назад, с какой стати ему оплачивать лечение бывшей жены? Те, кто соглашается на такое, — люди величайшей души… А учитывая характер Цзи Я, кто посмел бы требовать от Тан Хунэна подобного благородства?
Никто не имел на это права!
Цзи Цзяньюань сказал это, понимая, что его слова порадуют Лю Фэнь, и только.
Почему бы не ответить взаимностью на проявленную к нему доброту?
— Мам, не переживай ты так по этому поводу. Студент Цзи Цзяньюань очень талантлив. Он работает на семью Уилсон в гольф-клубе именно благодаря своим способностям. В этом году проект должен открыться для публики, и, полагаю, он получит весьма солидную премию!
Развод Цзи Я и Джоанна не мог повлиять на работу Цзи Цзяньюаня у Харолда.
Харолд не считался с чувствами семьи Джоанна, так с чего бы ему по старой памяти покровительствовать Цзи Цзяньюаню?
То, что Цзи Цзяньюань смог удержаться на работе в гольф-клубе, доказывало лишь одно — его профессионализм был признан!
Выплата премий основным участникам по завершении проекта — обычная практика, а гольф-клубу уже пора было начинать работу!
Лю Фэнь вдруг спросила:
— Сяо Лань, а кто из вас старше: ты или Цзяньюань?
— А? — Ся Сяолань посмотрела на Цзи Цзяньюаня. — Мы же ровесники?
Тан Хунэн мгновенно всё понял:
— Цзяньюань родился в мае шестьдесят пятого года. Они с Сяо Лань одногодки, но он старше на несколько месяцев.
Значит, полагалось называть его «братом», а не «студентом Цзи».
Ся Сяолань и раньше использовала такое обращение скорее в шутку, но когда Лю Фэнь и Тан Хунэн поправили её, а сам Цзи Цзяньюань не возразил, она тут же сменила тон:
— Старший брат, прошу, в будущем заботься обо мне!
Цзи Цзяньюань не знал, смеяться ему или плакать. Кто вообще может «заботиться» о Ся Сяолань? В любом случае, с его нынешними возможностями это было маловероятно. Тем не менее, они действительно стали сводными братом и сестрой, и этот факт было не изменить… Нет, они и так должны были стать друзьями. Ещё на церемонии открытия в Хуацин они прекрасно поладили, просто возможность подружиться была разрушена Цзи Я.
Это было странное чувство.
От невозможности быть даже просто знакомыми до статуса брата и сестры.
Теперь у него тоже появилась сестра.
Хотя эта сестра вовсе не была милой и слабой, а напротив — очень сильной. Что ж, вспоминая Тину, Цзи Цзяньюань всё же предпочитал такую сестру, как Ся Сяолань: независимую и спокойную, которая не заставит брата седеть от беспокойства.
— Я очень рад сегодняшнему вечеру, и ужин был очень вкусным… Спасибо вам.
Лю Фэнь тут же отозвалась:
— Раз пришлось по вкусу, приходи к нам почаще!
Нужно было действовать постепенно: если часто сидеть за одним столом, атмосфера станет всё более гармоничной. Какая там неловкость? После пары обедов она, может, и останется, а после двухсот?
Ся Сяолань едва сдержала смешок.
У товарища А Фэнь было такое честное лицо, что ей просто невозможно было отказать.
…
После ужина Ся Сяолань предложила подвезти Цзи Цзяньюаня. Лю Фэнь и Тан Хунэн лишь попросили её быть осторожнее за рулём и не стали возражать.
Цзи Цзяньюань не собирался оставаться ночевать; навязываться было бы слишком поспешным решением, все хотели, чтобы отношения развивались естественно.
Он всё ещё жил в отеле «Наньхай».
Номер он пока не сдавал, хотя в последнее время почти всё время проводил в больнице и редко возвращался отдыхать.
Заведя машину, Ся Сяолань спросила:
— Тебя в отель или в больницу?
Цзи Цзяньюань потер переносицу:
— Давай в отель. В больнице сейчас дядя Джоанн, а мне нужно вернуться и разобраться с делами по работе.
Харолд уже давно собирался приехать в Китай, но его поездка постоянно откладывалась.
Впрочем, это дало Цзи Цзяньюаню время на передышку.
На этот раз в Китай уже прибыл Иван Уилсон, так что график Харолда наконец-то был утвержден.
Если Цзи Цзяньюань лишится ещё и работы, то в будущем он действительно не сможет оплачивать лечение Цзи Я! Жизнь непроста, каждому приходится бороться и прилагать усилия.
Ся Сяолань ничего не добавила и прямиком доставила Цзи Цзяньюаня к отелю «Наньхай».
Сегодня у неё явно была какая-то связь с этим местом — она приехала сюда уже второй раз за день.
Машина остановилась, Цзи Цзяньюань вышел. Ся Сяолань только успела сказать, что не будет мешать ему идти работать, как из дверей отеля кто-то выскочил.
Цзи Цзяньюань резко схватил человека за руку:
— Тина, уже так поздно, куда ты собралась бежать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
