Машу был крайне важным свидетелем.
Над всем проектом реконструкции театра работала Ся Сяолань вместе с Лисой и Машу.
Машу был парнем себе на уме, он всеми силами цеплялся за любую возможность проявить себя, и его дружба с Ся Сяолань была далеко не такой крепкой, как у Дейзи и остальных…
— Да, я верю, что он даст показания в мою пользу.
Ся Сяолань произнесла это твердо и решительно.
— …Ну и уверенность у тебя.
В Америке лжесвидетельство является преступлением; свидетеля, давшего ложные показания, могут привлечь к ответственности, и ему грозит тюремный срок!
Однако даже самые совершенные статьи закона не в силах контролировать поведение каждого свидетеля. Лжесвидетельство сопряжено с риском, но если свидетеля подкупили и выгода от лжи перевешивает риск разоблачения, то исход дела предсказать трудно.
На замечание Эрика о ее уверенности Ся Сяолань возражать не стала.
Сдаваться еще до начала тяжбы было не в характере Ся Сяолань.
Пока Машу не совершил ничего, что можно было бы счесть предательством или попыткой причинить ей вред, почему бы ей не доверять ему?
— Адвокат Эрик, Машу не только стажируется со мной в GMP, он еще и мой старшекурсник в Корнеллском университете…
— Ладно, я понял. Ты — мой клиент, я — твой адвокат, так что предоставь всё это мне!
…
Эрик действовал очень быстро.
Как только решение взяться за дело было принято, он полностью в него погрузился.
Дела о нарушении авторских прав были для Эрика не в новинку. Он отправился в GMP и встретился с Киссинджером как полномочный представитель Ся Сяолань. Сначала он опросил всех сотрудников нью-йоркского офиса GMP, и их показания сошлись: проект реконструкции театра действительно был работой Ся Сяолань. Старший архитектор Хофман также подтвердил:
— Ся очень талантлива. Она проявила себя в проекте отеля «Уилсон»***, благодаря чему и получила возможность, будучи стажером, возглавить проект реконструкции бродвейского театра. Этот проект не под силу Лисе. Мы работаем вместе много лет, и стиль Лисы уже давно закостенел.
Бывают блюда, по вкусу которых сразу узнаешь руку повара.
Бывают произведения, в которых с первого взгляда виден почерк мастера.
Неважно, знаменит архитектор или нет, если он в профессии много лет, в его проектах неизбежно проступают характерные черты.
У новичков же, вроде Ся Сяолань, эстетические взгляды еще не сформировались окончательно; их работы свободны и полны неожиданных решений.
Каждый разговор Эрик фиксировал на бумаге и на видео.
Раз уж он сумел заставить двух адвокатов госпожи Доусон сдаться без боя, у него определенно был талант… А талант адвоката измеряется процентом выигранных дел и количеством достигнутых мировых соглашений.
Следующим шагом Эрика был сбор доказательств в Корнелле.
Киссинджер скрестил руки на груди, его голос был полон презрения — разумеется, не к Эрику, а к Мэндэ Даосэну и Лисе:
— Идите. Пусть эти двое заносчивых ничтожеств узнают, что попирать достоинство GMP недопустимо! Они оскорбили мое чутье, а я никогда не ошибаюсь в людях!
— …
Значит, этот человек не выставил Ся Сяолань козлом отпущения в первый же момент лишь потому, что почувствовал себя оскорбленным и не смог проглотить эту обиду?
— Всё будет так, как вы желаете, сэр.
Перед отъездом в Итаку Эрик подал иск в суд, приложив к нему жалобу, которую Ся Сяолань написала в AIA.
В штаб-квартире AIA, разумеется, были в полном недоумении.
Отмена номинации была для AIA делом обычным и могла произойти по самым разным причинам… Но неужели у кого-то хватает наглости подавать жалобу, когда его уличили в присвоении чужого труда? В таких случаях разоблаченному архитектору полагалось бы понуро спрятаться ото всех.
Следовало как можно реже показываться на публике в надежде, что люди об этом забудут.
Откуда у какой-то стажерки такая смелость?
Говорят, она еще и стажерка по обмену из Китая!
Она посмела усомниться в решении AIA?
То, что Лиса знала проект как свои пять пальцев, было не просто мнением Мэндэ Даосэна. Перед тем как аннулировать номинацию Ся Сяолань, жюри премии «Сверхновая архитектуры AIA» провело с Лисой детальное собеседование.
Это было коллективное решение жюри AIA.
Как можно оставлять в профессии новичка, присвоившего чужой труд?
— Киссинджер из нью-йоркского офиса GMP совсем с ума сошел? Как он мог подписать такую жалобу?
— Что за связи стоят за этой стажеркой?..
— Киссинджеру обязательно раздувать скандал? Мы всего лишь сняли работу GMP с конкурса, не предавая это огласке на всю индустрию.
Другими словами, они сохранили лицо GMP.
GMP всё-таки была первоклассной фирмой, и многие работающие там архитекторы, включая самого Киссинджера, были зарегистрированными членами AIA.
Поэтому в ассоциации AIA считали, что это внутренний скандал, который нужно замять по-тихому.
Кто же знал, что Киссинджер окажется столь неуступчивым. В штаб-квартире AIA не могли в это поверить — выражаясь по-китайски, Киссинджер и Ся Сяолань просто «не ценили оказанной им чести».
Либо Киссинджер лишился рассудка.
Либо у них у всех начались галлюцинации.
— Нужно сообщить Монду, что в этой жалобе содержатся претензии и в его адрес.
…
Чем же занимался в это время Монд?
Лиса получила судебную повестку!
Делу дали ход слишком быстро.
Америка — страна, привыкшая к судебным тяжбам и к тому, что по любому поводу нужно обращаться к адвокату. Почти каждый американец за свою жизнь хоть раз участвовал в суде — либо как истец, либо как ответчик… Шанс стать ответчиком довольно велик: никогда не знаешь, когда это случится — из-за невыплаченного долга по кредитке, неоплаченного штрафа или если, поправляя изгородь, ты случайно забил гвоздь на территории соседского сада.
Любая из этих мелочей могла превратить американского гражданина в «ответчика».
Судов по авторским правам тоже хватало, правда, чаще всего они гремели не в архитектуре, а в индустрии развлечений.
Бесконечные споры из-за музыки, книг и фильмов кормили целую армию адвокатов, специализирующихся на этом.
Но как бы часто подобное ни случалось, Лиса всё равно запаниковала, когда сама стала ответчиком и получила повестку.
Потому что совесть ее была нечиста.
Кто на самом деле был автором проекта реконструкции и кто руководил работами, Лиса знала лучше всех.
Театр миссис Уилсон после открытия, как и ожидалось, полюбился молодежи.
Стиль, в корне отличающийся от других бродвейских театров, сделал это место, как и предсказывала Ся Сяолань, популярной точкой на карте Нью-Йорка конца 80-х.
Если обанкротившиеся супруги Уилсон всё еще могли позволить себе жить в отеле «Наньхай» и вести достойную жизнь, им стоило благодарить за это успех обновленного театра… Почуяв неладное, они вовремя переписали театр на имя Цяо Чжи, иначе бы он тоже пошел с молотка за долги.
Этого Лиса, конечно, не знала.
Но после открытия театра Лиса сходила туда как обычный зритель, чтобы оценить акустику.
Звук был идеальным!
Ся Сяолань — всего лишь стажерка, она ничего не смыслит в отделке театров. Это результат ее, Лисы, упорного труда и многолетнего опыта в индустрии.
Она слышала, как зрители наперебой хвалили аудиовизуальные эффекты и стиль оформления.
Юные девушки считали, что здесь очень красиво и круто; не имело значения, что показывают на сцене — само пребывание в этом театре, свидание в таком месте уже приносило им радость.
От этих похвал сердце Лисы то сладко замирало, то болезненно ныло. За долгие годы в GMP ее способности всегда игнорировали; фирма никогда не давала ей шанса создать нечто подобное!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
