— Нельзя сказать, что это уверенность, просто я верю в справедливость и беспристрастность закона!
Руки Киссинджера так и чесались.
Что поделать, ему и вправду нестерпимо хотелось показать средний палец!
Если его снимут за таким провокационным жестом перед лицом стольких СМИ, основатель GMP наверняка захочет его убить.
— Господин Киссинджер, что вы думаете о «секс-подкупе», принимали ли вы когда-нибудь подобные взятки? Использовали ли вы этот метод в тендерах бюро?..
— Лиса, после того как вы выиграете этот процесс, подадите ли вы в суд на своего партнера, господина Киссинджера?
— Господин Киссинджер, что вы скажете о сегодняшнем судебном заседании…
Тьфу! И кто только сказал, что Лиса сегодня победит?
Окруженный журналистами, Киссинджер не мог удержаться и оглядывался по сторонам: заседание вот-вот начнется, почему Ся Сяолань до сих пор нет? Это заставляло его нервничать. Если Ся Сяолань дезертирует в последний момент, Киссинджер поклялся, что он обязательно… Хм, в общем, он ее просто так не отпустит.
Кто-то из репортеров заметил рассеянность Киссинджера.
— Вы ищете истицу?
— Время заседания почти пришло, почему же истица до сих пор не появилась!
— Наверное, струсила… — зашептались в толпе журналисты.
Эти слова долетели до сторонников Лисы, и в толпе раздались громкие ликующие возгласы.
Киссинджеру становилось все больше не по себе: неужели Ся Сяолань и вправду не придет?
Поодаль тихо стоял черный седан.
В машине сидели Мэндэ Даосэн и его дочь Хайди.
Мэндэ не стал показываться на публике; если сегодня дела у Лисы пойдут плохо, он выступит в суде в качестве свидетеля. Это вовсе не входило в его планы — изначально дело казалось пустяковым. Ему, лауреату Притцкеровской премии, было зазорно опускаться до споров с какой-то китайской студенткой: даже в случае победы это выглядело бы как проигрыш.
Но эта китайская студентка действительно несколько превзошла его ожидания.
Она не пожелала смириться с потерей, да еще и обзавелась множеством сторонников; ситуация оказалась серьезнее, чем он предполагал.
Особенно досаждал этот безумец Киссинджер, который рьяно защищал Ся Сяолань и молол чепуху перед журналистами.
Репортеры даже ездили в Итаку брать интервью, и Мэндэ стоило больших трудов переключить их внимание на другое.
Хайди посмотрела на шумный вход в здание суда, затем на отца. Казалось, она хотела что-то сказать, но не решалась.
— Что ты хочешь сказать? — заговорил Мэндэ.
Не дожидаясь ответа, он продолжил, словно разговаривая сам с собой:
— Если бы ты была достаточно способной, мне не пришлось бы идти на такие сложности. Ты знаешь, что в этом году AIA проводит конкурс «Сверхновая звезда архитектуры». Я планировал, что ты создашь проект в этом году, чтобы выставить его в следующем, но теперь возникли трудности. Из-за этого судебного скандала в следующем году за нами будет следить слишком много глаз.
Родители — выпускники Лиги плюща, дети идут по их стопам. Родители — банкиры, дети делают карьеру на Уолл-стрит. Родители — известные адвокаты, дети поступают на юридический. Разве ресурсы, накопленные предыдущими поколениями, не предназначены для потомков? Только глупец откажется от естественного преимущества и станет сражаться с другими с голыми руками.
Его дочь, дочь лауреата Притцкеровской премии, обязана заниматься архитектурой, иначе все усилия Мэндэ, накопленные за долгие годы, пропадут впустую… Что значит — использовать ресурсы? Его имя, его связи в этих кругах — стоит уделить Хайди хоть малую долю этого, и она опередит сверстников на десять лет и более! Получив несколько наград для новичков, она станет знаменитым молодым архитектором.
Именно такой путь Мэндэ уготовил своей дочери.
Почему он подавлял Ся Сяолань? Дело было не только в личной неприязни. Ся Сяолань и Хайди когда-то были сокурсницами; они примерно одного возраста, одного пола, а архитектурный мир не так уж велик. Мэндэ лучше других знал, как трудно пробиться женщине-архитектору.
Будь талант Хайди сопоставим с талантом Ся Сяолань, Мэндэ позволил бы дочери бороться самой… Но он прекрасно осознавал истинный уровень способностей Хайди.
В присутствии Ся Сяолань и даже той девушки по имени Нин Сюэ, Хайди было бы еще труднее заявить о себе.
На ночном небе может быть множество звезд, но луна только одна.
Хайди была всего лишь звездой, причем из тех, что светят не слишком ярко. Чтобы выдать ее за луну, нужно было, чтобы настоящая луна исчезла.
Мэндэ, разумеется, не мог сказать этого дочери прямо, но Хайди и сама о многом догадывалась!
Она… она не знала, что сказать. Своей посредственностью она уже разочаровала отца, так могла ли она помешать ему?
Потухший взгляд Хайди блуждал по входу в суд.
Внезапно в поле ее зрения возникли маленькие черные точки.
— Что… что это такое?..
Что это?
Не было слышно громких криков.
Не было транспарантов или одинаковой одежды, как у сторонников Лисы.
Группа людей вышла из-за угла улицы и неспешно приближалась. Никто не смеялся и не шутил — тишина была той безмолвной силой, которую нельзя недооценивать.
— Это они… — Хайди уже узнала некоторых из них. — Это студенты Корнеллского университета!
Многих из архитектурного колледжа она знала в лицо. Было и много незнакомых лиц: мужчины и женщины, старики и молодые, все они были азиатами.
Китайские студенты.
А еще — жители Чайнатауна.
Почему китайская студентка не может судиться с американской женщиной-архитектором?
Неужели сторонники Лисы, газеты и телевидение могут выносить приговор раньше судьи?
Чжоу И шла в толпе, не переставая вполголоса убеждать хозяйку ресторанчика, где она подрабатывала:
— Они просто издеваются над китайцами. Думают, что китайцы все поголовно глупые и что мы за границей не умеем объединяться. Ся Сяолань — определенно самый умный человек из всех, кого я видела. Если она говорит, что проект бродвейского театра принадлежит ей, значит, так оно и есть! У нее и так денег навалом; если бы не она это проектировала, стала бы она от нечего делать в Америку тащиться и по судам ходить?
Логика Чжоу И для поддержки Ся Сяолань была весьма своеобразной.
В толпе Ци Вэй тайком закатила глаза.
И с такой логикой Чжоу И еще хочет на юрфак? Юристы и судьи опираются на доказательства, а Чжоу И собирается в будущем взывать к чувствам судьи?
В толпе была и Сунь Минлань.
Ся Сяолань отказалась от ее помощи, но, подумав, Сунь Минлань все же пришла в качестве рядовой студентки.
На этот раз собрались почти все китайские студенты, обучающиеся в штате Нью-Йорк, независимо от того, знали они Ся Сяолань или нет. Даже Хань Цзинь, которая недолюбливала Ся Сяолань, пришла вместе с Чэнь Цином. Все прекрасно понимали: если китайские студенты за рубежом не проявят солидарность в такой ситуации, то сегодня пострадает Ся Сяолань, а завтра — кто-то из них. Если они не выступят сейчас, чтобы поддержать ее, то и за них некому будет заступиться, когда придет беда.
Эта группа людей медленно подошла к дверям суда и встала напротив сторонников Лисы.
Атмосфера была настолько серьезной и напряженной, что один из репортеров не выдержал и спросил:
— Почему вы здесь?
Джонатан сделал шаг вперед:
— Мы — студенты архитектурного факультета Корнелла. Мы верим своей сокурснице, верим в ее порядочность и талант. Мы пришли ради справедливости закона!
— Мы — китайские студенты, и мы хотим спросить: почему китайский студент не может создать выдающийся проект?
— Мы пришли из Чайнатауна и надеемся на беспристрастное решение суда. Хватит предубеждений и дискриминации способностей китайцев!
Голоса тех, кто обычно молчит, невозможно заглушить, когда они наконец начинают говорить.
Журналисты трепетали: сегодня определенно будет сенсация.
Столько людей поддерживают Ся Сяолань.
Но где же сама Ся Сяолань?
Сторонники Лисы начали насмехаться:
— Та, в кого вы верите, сама в себя не верит. Заседание вот-вот начнется, а где же она?
— Струсила!
— Поняла, что проиграет, и не смеет показаться!
— Жалко смотреть на эту толпу дураков, которые ее защищают…
У входа в суд поднялся невообразимый шум.
Внезапно сверху донесся шум лопастей, и все невольно посмотрели в небо. Большой ящик, подвешенный под вертолетом, вдруг раскрылся, и оттуда с шумом посыпалась огромная куча бумаги, фотографий и прочих вещей, разлетаясь по всему небу.
— Что это такое?
Кто-то подхватил один из листков — это оказался чертеж.
Неужели архитектурный чертеж?
Сплошные архитектурные чертежи, эскизные проекты!
— Алло? Алло, алло, меня все слышат? Простите, я немного опоздала. Я очень рада тому вниманию, которое нью-йоркские СМИ уделяли мне в последние дни, поэтому решила подготовить для всех вас небольшой подарок. О, я забыла представиться: я — истица по данному делу, Ся Сяолань из Китая. Очень приятно со всеми познакомиться!
Голос, казалось, доносился со всех сторон.
Поскольку у входа в здание суда собралось множество людей, полиция, разумеется, следила за порядком.
Однако и полицейские не знали, где находится Ся Сяолань.
Лиса поймала один из падавших с неба листков. На нем была напечатана ее работа… ее дипломный проект многолетней давности?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
