Директор Ся чувствовала, как в груди закипает гнев.
Она не смогла заставить себя произнести слово «мама», но Лю Фэнь ради неё стояла на коленях, умоляя людей. Теперь она стала «Ся Сяолань», унаследовав личность и большую часть воспоминаний прежней владелицы тела, но её не покидало чувство обиды за то, что пришлось пережить той девушке. У «Ся Сяолань» было лицо соблазнительницы, но в голове — пустота, типичная «пустышка». В каждом её взгляде и улыбке сквозило некое кокетство; через тридцать лет она определённо стала бы роковой женщиной, которой все поклоняются, но в 80-е её поведение называли «легкомысленным»!
Деревенские жители не знали таких возвышенных эпитетов, у них было одно слово для Ся Сяолань… распутная!
Из-за внешности у Ся Сяолань и раньше была дурная слава, а тут она ещё и совершила постыдный поступок: отбила парня у своей двоюродной сестры Ся Цзыюй и средь бела дня разделась догола, чтобы соблазнить будущего зятя. Её не только заклеймили позором в деревне, но даже семья Ся не могла её терпеть.
Если вопрос с кражей парня ещё можно было обсуждать…
То истории с раздеванием догола ради соблазнения зятя на самом деле не было!
Вот только никто в это не верил. Нашлись даже те, кто клятвенно заверял: Ся Сяолань не только соблазняла зятя, но и кувыркалась голой в стогу сена с бездельником из соседней деревни. Слухи разлетелись по всей округе, Ся Сяолань не могла оправдаться, а семья Ся только подливала масла в огонь. В итоге Ся Сяолань выбрала смерть, ударившись головой о столб.
Директор Ся повидала многое и знала, что в мире полно несправедливости, разве могла она вмешиваться в каждое дело?
Но теперь она сама стала «Ся Сяолань» и не желала нести этот крест.
Все члены семьи Ся с яростными лицами пытались довести её до смерти. Женщина, стоявшая на коленях, была родной матерью этого тела и единственным человеком в семье Ся, кто по-настоящему любил прежнюю хозяйку. Директор Ся больше не собиралась терпеть:
— Мама, сначала встань!
Она с силой потянула Лю Фэнь с пола. Лю Фэнь, боясь задеть её рану, не сопротивлялась.
Оказалось, что по-настоящему произнести это «мама» не так сложно, как казалось. В судьбе «Ся Сяолань» директор Ся больше всего завидовала двум вещам: во-первых, она была невероятно красива, причём не просто красива; во-вторых, у неё была любящая мать. Сама же госпожа Ся в детстве потеряла обоих родителей и никогда не знала такой родительской любви!
Теперь она — та самая властная женщина, директор Ся.
И в то же время — Ся Сяолань из 80-х, совершившая самоубийство из-за сплетен.
Выбора не было, две личности должны были слиться в одну.
— Сяо Лань, послушай мать, хорошенько признай свою вину перед бабушкой…
Лицо Лю Фэнь было полно печали. Лю Фэнь всегда терпела обиды от свекрови, от жён братьев мужа, от самого мужа и даже от дочери; во всём она предпочитала смирение и уступчивость. К сожалению, в семье Ся никто этого не ценил. Чем больше она терпела, тем сильнее над ней издевались — и прежняя владелица тела в этом плане тоже была не подарком.
Старуха Ся внезапно завизжала:
— У меня нет внучки — Порванной обуви! Бесстыжая маленькая дрянь, даже на парня Цзыюй позарилась!!
У Ся Сяолань запульсировало в висках.
По мере того как она росла в должности, она уже много лет не вступала в прямые перепалки с хабалками низкого пошиба.
Но её навыки усмирять красивых сотрудниц-интриганок и ставить на место наглых поставщиков-должников никуда не делись!
— Бабушка!
Она крикнула изо всех сил, сумев на время перекричать старуху Ся:
— Пусть вы не признаёте меня внучкой, но я всё же назову вас бабушкой, ведь я полна чувств к нашей семье Ся… Вы на каждом шагу обзываете меня «Порванной обувью» и «маленькой дрянью», разве вы не ждёте, когда вся деревня начнёт над нами потешаться? Моя репутация уже погублена, но сёстрам в доме ещё нужно выходить замуж. Разве это прибавит им чести — быть сёстрами «Порванной обуви»?
Ся Сяолань искренне не понимала: предвзятость предвзятостью, но должна же быть хоть какая-то стратегия. Нанося удар врагу, ты ранишь и себя. Неужели вся семья должна сплотиться, чтобы просто растоптать её? В деревне, если у Ся Сяолань плохая репутация, ни одна незамужняя девушка из семьи Ся не сможет поднять головы!
Старуха Ся тут же осеклась, лицо третьей тёти тоже стало мрачным.
В семье было три старших девушки: Ся Цзыюй уже 20 лет, она не только поступила в университет, но и нашла подходящую партию. Ся Сяолань 18 лет, и на неё смотрят как на «Порванную обувь», которую никто не возьмёт замуж. Старшей дочери третьей тёти уже 17 лет, и совсем скоро за неё начнут свататься.
Третья тётя по-настоящему ненавидела Ся Сяолань до скрежета зубовного, но была вынуждена понизить голос и, яростно чеканя слова, прошипеть:
— У тебя ещё хватает наглости говорить! Из-за тебя наша Хун Ся страдает, почему ты до сих пор не сдохла!
Кузина Ся Хунся тоже была полна ненависти, она так и норовила выскочить из-за спины матери.
Лю Фэнь покраснела от гнева:
— Тётушка, Сяо Лань только что пришла в себя…
Худенькое тело Лю Фэнь загородило дочь. Она хотела возразить, но из-за природной слабохарактерности не могла вымолвить ни слова, когда на неё давили.
Ся Сяолань осторожно отвела Лю Фэнь себе за спину:
— Не волнуйтесь, я не собираюсь с ними ссориться, я человек разумный.
Старуха Ся действительно хотела придушить эту неблагодарную девчонку, но та, словно не замечая угрозы, обвела всех взглядом и вдруг усмехнулась:
— Я один раз уже билась о столб, но даже Янь-ван меня не принял, так что теперь я намерена жить дальше. Я буду жить хорошо, и если кто-то заставит меня страдать, я первым делом заставлю страдать его. Вы говорите, что моё присутствие в доме всех раздражает? Может, мне тогда съехать?
Съехать?
Но куда она может пойти?
Лю Фэнь заволновалась: где это видано, чтобы незамужняя девушка уходила из дома!
Ся Сяолань не умерла и стала ещё несноснее, ведя себя как человек, которого ничем не проймёшь; она едва не довела старуху Ся до обморока.
Но Ся Сяолань никогда не была покорной. Старуха Ся была сварливой, третья тётя — ехидной, но и саму Ся Сяолань было не так-то просто задеть. Третья тётя только и мечтала, чтобы Ся Сяолань убралась куда подальше и не позорила их в доме:
— И куда же ты съедешь? Небось, хочешь переждать бурю у бабки с дедом, а через пару дней вернуться!
Было бы отлично, если бы она съехала. Места в доме не хватало, а у Ся Сяолань была целая отдельная комната. Если она освободится, третья тётя уже присматривала это хоть и старое, но прибранное помещение для своей дочери Ся Хунся — девочка выросла, пора замуж, ей нужна своя комната.
— Разве у семьи нет старого домика на берегу реки? Один на одном конце деревни, другой — на другом. Я поселюсь там, чтобы не мозолить вам глаза!
Ся Сяолань высказала свой изначальный план.
Старуха Ся не унималась:
— Ты нас опозорила, скажи спасибо, что не забили до смерти, а тебе ещё и отдельный дом подавай?
Несмотря на то, что старый дом на берегу реки уже разваливался, летом там было полно комаров, зимой — холодно, а соседство с коровником обеспечивало тяжёлый запах, старуха Ся не хотела так легко соглашаться и давать Ся Сяолань покой.
Она чувствовала, что после пробуждения в Ся Сяолань что-то изменилось.
Она всё так же скандалила, но теперь в её действиях появилась логика… Старуха Ся была довольно проницательной и не хотела, чтобы Ся Сяолань вышла из-под её контроля.
Ся Сяолань улыбнулась:
— Тогда я не съеду. В доме есть еда и питьё, тоже неплохо. Раз уж моя репутация испорчена, буду со спокойной душой жить старой девой при семье! Старшая сестра у нас — ценная студентка, Золотой феникс семьи Ся, она ведь не даст своей сестрёнке умереть с голоду в будущем?
Ся Сяолань и вправду была слишком невыносимой. У старшей тёти, которая до этого молчала, задергалось веко.
Ся Сяолань хочет сесть на шею её Цзыюй?!
— Эх, я не верю словам тех людей, Сяо Лань. Ты сейчас просто сердишься на родных. Как же молодая девушка выживет одна вне дома? Я поговорю с твоей бабушкой, давайте все сделаем шаг назад и успокоимся.
Старшая тётя вывела старуху Ся за дверь, третья тётя поспешила следом.
Оставшиеся в комнате младшие смотрели на Ся Сяолань с враждой. Лю Фэнь тихо плакала, и Ся Сяолань вздохнула:
— Не плачьте, я не смогу выжить, оставаясь в этом доме.
Стерпеть оскорбления можно, семья Ся вряд ли действительно убьёт её… Но Ся Сяолань не хотела терпеть. Ей выпал шанс родиться заново, так зачем жить в такой удушающей обиде?!
Вскоре старуха Ся и остальные вернулись.
— Живи в старом доме, но помни: помрёшь ты или выживешь — семье Ся до этого дела нет!
Ся Сяолань, пользуясь случаем, потребовала отдать ей кое-какую утварь для хозяйства. Старуха Ся, не в силах совладать с этой настырной девчонкой, в конце концов швырнула ей мешочек с бататом:
— Проваливай поскорее!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
