Сериал скоро должен был выйти в эфир, и «Luna» необходимо было подготовиться к стремительному расширению.
Чэнь Силян должен был должным образом справиться с этой задачей, поэтому у него пропало всякое желание развлекаться в Гонконге.
Он приехал специально, чтобы всё прояснить; узнав, что здесь, в Гонконге, у него всё ещё имеются огромные активы, старина Чэнь преисполнился рвения!
Ся Сяолань оповестила акционеров и стала выжидать удобного момента, чтобы скупить активы по дешёвке.
Что касается цен на акции, то они могли упасть ещё ниже.
Зато цены на недвижимость в Гонконге временно снизились, и Ся Сяолань, улучив момент, приобрела ещё два этажа в офисном здании и три торговых помещения.
Инвестировать от имени компании, разумеется, лучше в коммерческие офисы и торговые точки: можно не только дождаться роста их стоимости, но и получать арендную плату, да и управлять ими очень удобно.
Покупать жилые квартиры имело смысл только целым зданием, а брать их по отдельности было не слишком выгодно.
Эту недвижимость выставили на продажу те, кто потерпел огромные убытки на фондовом рынке. Компания «Цихан» выкупила всё разом, потратив более 83 миллионов — поистине широкий жест.
Даже после этого у «Цихан» оставалось более 400 миллионов гонконгских долларов наличными.
Ся Сяолань велела Чжан Байлуну ловить момент для скупки акций.
— Когда акции издательства семьи Лу упадут ниже 5 долларов, скупай всё, что будет на рынке.
Чжан Байлун кивнул в знак согласия.
Он-то думал, что госпожа Ся уже забыла об издательстве семьи Лу, но оказалось, что это вовсе не так.
А падение ниже 5 долларов должно было произойти совсем скоро.
20 ноября, в день, когда Ся Сяолань потребовала закрыть позиции, акции издательства семьи Лу ненадолго поднялись до 5,7 доллара.
На следующий день они снова упали до 5,3 доллара.
Сегодня пошёл третий день, и цена составляла 5,1 доллара.
Завтра или послезавтра курс акций неминуемо пробьёт отметку в 5 долларов.
На этот раз Ся Сяолань не собиралась играть ни на понижение, ни на повышение — она планировала долгосрочные инвестиции.
После биржевого краха экономика Гонконга начнёт постепенно восстанавливаться. Даже если издательство семьи Лу не вернётся к пику в 22,3 доллара за акцию в ближайшие год-два, цена ниже 5 долларов всё равно была сильно занижена.
У Ся Сяолань на руках было 400 миллионов.
Для начала можно купить миллионов двадцать акций ради интереса.
С двадцатью миллионами акций она превратится из простого игрока на бирже в настоящего акционера… Если семья Лу не захочет видеть её среди совладельцев, им придётся выкупить её долю. Разумеется, Ся Сяолань продаст её семье Лу гораздо дороже рыночной цены.
25 ноября акции издательства семьи Лу упали до 4,8 доллара за штуку.
Дешёвые, как капуста, акции Чжан Байлун начал понемногу скупать мелкими лотами, стараясь не привлекать лишнего внимания.
О том, чтобы выкупать сразу по несколько миллионов акций, не могло быть и речи — это лишь помогло бы семье Лу взвинтить цену.
Если цена и должна была вырасти, то только после того, как «Цихан» закупит свою долю.
Цзи Цзяньюань уже покинул остров Гонконг и вернулся в университет, чтобы закрыть отпуск.
Он отсутствовал целый месяц, и если по возвращении не представит факультету весомую научную работу, ему несдобровать.
Это была редкая возможность — лично пережить месяц обвала на гонконгской бирже.
Большинство однокурсников Цзи Цзяньюаня всё ещё корпели над учебниками, не ведая о происходящем в мире и не подозревая о столь сокрушительном крахе в Гонконге. Информация распространялась медленно, и обычные люди на материке не имели ни малейшего представления об игре на бирже. Даже студенты факультета экономики и менеджмента университета Хуацин могли изучать это лишь по книгам — ведь на материке ещё не было фондовых бирж!
Вернувшись в университет, Цзи Цзяньюань не только вернул Сюнь Байяню те три тысячи юаней, что занимал у него, но и сверху дал ещё десять тысяч.
Сюнь Байянь совершенно опешил.
— Бери, это заработано на твои деньги.
Хм? На чём это заработано?
Значит, столь долгий отпуск был взят не из-за ухудшения состояния госпожи Цзи, а ради того, чтобы Цзи Цзяньюань мог подзаработать на гонконгском кризисе?!
Сюнь Байянь недоверчиво причмокнул:
— Лао… Лао Цзи, нет-нет, Цзи-гэ, деньги мне не нужны, но в следующий раз не мог бы ты взять меня с собой?
Разве увидеть всё своими глазами не ценнее десяти тысяч юаней?
Когда же ещё применять на практике знания из учебников, если не в такие моменты!
Цзи Цзяньюань пододвинул деньги обратно:
— Если представится случай, обязательно возьму. А деньги бери, одно другому не мешает. Если ты и вправду хочешь поехать со мной в Гонконг набираться опыта, то как ты там без денег? Там за каждый шаг платить надо!
Прежде Цзи Цзяньюань никогда не задумывался о деньгах.
Но с тех пор как он поссорился с Цзи Я и решил стать финансово независимым, он осознал истинный вес «денег».
Когда зарабатываешь сам, тратишь с гораздо большей уверенностью.
Сами по себе деньги не бывают плохими или хорошими, всё зависит от того, как ими распорядиться.
Когда-то он сам заработал на бирже 100 тысяч долларов и, когда Цзи Я оказалась в финансовом кризисе, отдал ей всё до цента в благодарность за воспитание. Он сделал это из чувства долга и ради чистой совести. Отдал и отдал, Цзи Цзяньюань ни о чём не жалел: он сумел заработать первые 100 тысяч, сумеет и вторые, нужно лишь дождаться подходящего момента.
На этот раз, даже если бы он не играл на понижение акций издательства семьи Лу вместе с Ся Сяолань, узнав о падении американского рынка в течение трёх дней подряд, он всё равно отправился бы попытать удачу на гонконгской бирже.
Вот только без маржинального залога, который одолжила ему Ся Сяолань, он не смог бы выручить более 3 миллионов гонконгских долларов.
Для Сюнь Байяня история Цзи Цзяньюаня уже казалась легендарной.
Сюнь Байяню было неловко спрашивать, сколько именно заработал Цзи Цзяньюань, но раз тот смог выделить ему десять тысяч, значит, сам получил гораздо больше.
Воображение Сюнь Байяня всё же имело пределы: он осмелился предположить, что Цзи Цзяньюань заработал около ста тысяч, и не догадывался, что к этой сумме нужно добавить ещё один ноль.
И уж конечно он не мог вообразить, что Ся Сяолань, его сокурсница, заработала на гонконгском кризисе 400 миллионов… С такими достижениями она могла бы сама читать лекции на экономическом факультете Хуацин.
Впрочем, лучше ему этого не знать, а то совсем руки опустятся.
Цзи Цзяньюань подумал, что он на редкость добр!
…
Компания «Цихан Капитал» закрыла позиции.
Прибыль «Цихан Капитал» превысила 400 миллионов гонконгских долларов!
«Цихан Капитал» с размахом скупает здания и магазины, новая богачка, рождённая в огне биржевого краха…
Ся Цзыюй пришлось пролежать в больнице целых полмесяца, чтобы сохранить беременность, и ей совсем не хотелось снова злиться.
Но когда до неё дошли эти новости, на душе стало невыносимо горько.
Почти 70 миллионов гонконгских долларов просто вылетели в трубу.
Инвестиционная компания «CR» едва сводила концы с концами, и Ся Цзыюй с тревогой думала о выплате зарплат в следующем месяце. Эта фирма была независима от корпорации «Чэнжун», и, поскольку Ду Чжаохуэй тогда не смог её вернуть, Ся Цзыюй пришлось самой нести ответственность за все её прибыли и убытки.
Ся Цзыюй потребовалось больше двух недель, чтобы немного прийти в себя.
Потерять 70 миллионов разом… Спустя эти полмесяца, когда она наконец осознала масштаб катастрофы, боль и досада лишь многократно усилились.
Она горько раскаялась, не понимая, как могла так обезуметь от азарта. Видя, что рынок рушится, она всё равно поставила на кон всё своё состояние!
Не Ся Сяолань ли заманила её в ловушку?
Но Ся Цзыюй не могла понять, в чём заключалась хитрость: Ся Сяолань не просила её покупать акции издательства Лу, это было её собственное решение — скупить их в таком количестве!
Неужели ей просто фатально не повезло?!
Все эти полмесяца, пока Ся Цзыюй лежала на сохранении и оплакивала свои потерянные 70 миллионов, у неё не было сил даже разузнать, жива ли Лю Фэнь.
Судя по тому, что Ся Сяолань так и не уехала из Гонконга, Лю Фэнь, скорее всего, выжила.
Это стало ещё одним поводом для ярости: стоило в одном деле пойти наперекосяк, как неудачи посыпались одна за другой.
И в довершение всего, история о том, как она заняла у семьи Лу 30 миллионов, просочилась наружу — неизвестно, не сами ли Лу распустили слухи. Раньше бульварные газетёнки величали её «богачкой с тремя сотнями миллионов», а теперь прозвали «должницей на тридцать миллионов»!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
