Невестка?
Так это и есть невестка Лао Тана?
Лицо Лю Фэнь пылало.
Конечно, не от смущения, а от гнева!
Разве не эта самая невестка звонила им и звала приехать на похороны? И теперь, когда Лао Тан хотел зажечь поминальную свечу, она ее выбила — зачем тогда вообще было их звать?
Это же намеренное унижение.
Лю Фэнь так разгневалась, что ее лицо покрылось пунцовым румянцем. Она провела за рулем больше двух часов только ради того, чтобы вытерпеть это оскорбление? С какой стати?
— Вы ведь невестка Хунэна, верно? — заговорила Лю Фэнь. — Если вы считаете, что я хуже его прежней жены, так позовите ту обратно справлять поминки, а я здесь больше не задержусь!
Перед уходом Тан Хунэн просил ее соблюдать элементарную вежливость.
Лю Фэнь не была вспыльчивой, и если бы в родной деревне Тан Хунэна ее встретили холодно, она бы не возражала. В конце концов, это были «родственники», с которыми она никогда не общалась, и излишнее радушие ее бы только смутило.
Но невестка не просто ополчилась на нее, она выбила благовония из рук Тан Хунэна.
С таким поведением Лю Фэнь смириться не могла.
Сам Тан Хунэн, едва вернувшись в эти места, почувствовал гнетущее давление, а когда у него из рук выбили палочку благовоний, он, разумеется, разозлился.
Однако, заметив, что А Фэнь рассержена еще сильнее, чем он сам, Тан Хунэн почувствовал, как тяжесть на душе почти исчезла.
А Фэнь всегда считала его слабым и нуждающимся в защите. Возможно, дело было в том, что при их первом знакомстве ему требовался уход из-за болезни желудка, и это впечатление глубоко засело в ее памяти… Тан Хунэну нравилась такая забота.
— Не хочешь, чтобы я зажигал благовония — не буду. Я приехал, долг выполнен. Если здесь не рады моей жене, то и я не останусь.
Тан Хунэн взял Лю Фэнь за руку, собираясь уйти.
Кончики ушей Лю Фэнь покраснели — на этот раз от смущения, а не от злости.
Когда она сказала, что не задержится здесь, она в глубине души знала: если она уйдет, Лао Тан обязательно последует за ней.
Но то, что Тан Хунэн без малейших колебаний поддержал ее решение, очень ее обрадовало.
Только вот то, что он взял ее за руку на глазах у всех этих незнакомых «родственников», заставило ее почувствовать себя неловко.
Стоило им сказать всего пару слов, как Тан Хунэн и вправду собрался уходить. Лицо Тан Даньнян перекосилось, но из гордости она не могла выдавить из себя ни слова, чтобы их задержать. А ведь она через силу связалась с Тан Хунэном вовсе не только ради того, чтобы он приехал на похороны…
В этот момент остальные члены семьи Тан, облаченные в траурные одежды, повскакивали со своих мест и наперебой принялись их уговаривать остаться.
— Дядя, отец ушел, для мамы это тяжелый удар, вот она и ведет себя неразумно. Дядя, вы не возвращались больше десяти лет, как бы ни было, всё же…
Говорившему было лет тридцать, его глаза покраснели от слез.
Эти слова звучали вполне разумно. Лю Фэнь подумала, что старший брат Тан Хунэна только что скончался, и спорить с женщиной, потерявшей мужа, было бы мелочно. Гнев в ее душе понемногу утих. Пусть невестка не умеет себя вести, но ведь здесь были и другие родственники.
Тан Хунэн не согласился сразу, а посмотрел на Лю Фэнь.
Остальные тоже были не дураки и сразу поняли, как высоко Тан Хунэн ценит свою новую жену.
Племянники и племянницы Тан Хунэна один за другим принялись звонко звать ее «тётей», что окончательно погасило остатки ее раздражения.
Тан Даньнян с перекошенным лицом хотела было выкрикнуть что-то колкое, но ее насильно увели в дом.
Племянник Тан Хунэна собственноручно зажег новую палочку благовоний и подал ее дяде.
Тан Хунэн посмотрел на стоящий посреди залы черный гроб и всё же совершил обряд.
После смерти всё проходит, так что он решил довести эту формальность до конца.
Лю Фэнь ничего не сказала и тоже зажгла благовония. После этого родственники обступили ее, наперебой пытаясь завязать разговор.
Казалось, они немного побаивались Тан Хунэна, поэтому старались угодить Лю Фэнь.
Они просили их остаться, но Тан Хунэн отказался.
— Когда похороны?
— Дядя, через три дня…
— Тогда я приеду через три дня. Пойдем, А Фэнь.
Родственники провожали их до самых дверей, не желая отпускать.
Семья Тан жила ни шатко ни валко — для деревни неплохо. Но Тан Хунэн не поддерживал связь с родными местами больше десяти лет. По мере того как он продвигался по службе, семья Тан не получила от его ресурсов ровным счетом ничего — лишь изредка Тан Хунэн присылал немного денег.
Наконец, воспользовавшись похоронами как поводом, им удалось заманить его в родную деревню, и они, конечно, хотели наладить с ним отношения.
Тан Хунэн собирался уходить, и все хотели его удержать. Сегодня всё началось из рук вон плохо; если бы та палочка благовоний не была выбита, всё прошло бы куда гладче.
К счастью, Тан Хунэн пообещал вернуться через три дня.
На обратном пути Лю Фэнь чувствовала, что всё это как-то странно, но не знала, как спросить.
Они провели в дороге пять-шесть часов только ради того, чтобы зажечь благовония.
Вечером, приняв душ и лежа в постели, они, естественно, не были настроены на близость. Тан Хунэн сам решил развеять ее сомнения:
— Я ведь обещал, что тебе не придется возиться с моей родней, и нарушил слово. Эх!
Под одеялом Лю Фэнь придвинулась ближе к Тан Хунэну.
— Это ведь как-то связано со смертью твоего брата? Жизнь и смерть — тут уж ничего не поделаешь.
— И тебе совсем не любопытно, почему я оборвал связи с родными краями?
— Любопытно, конечно. Захочешь — сам расскажешь. А не захочешь, так зачем мне тебя расспросами мучить, только расстраивать…
Тан Хунэн под одеялом сжал руку Лю Фэнь.
Он не хотел обременять А Фэнь этими делами. Он считал, что, выйдя за него замуж, она должна жить спокойной и радостной жизнью.
Но теперь, когда прошлое само постучалось в дверь, было бы неправильно не объясниться с ней, иначе А Фэнь окажется в уязвимом положении.
— Нас в семье было трое: я, брат и сестра. Когда я был маленьким, сестра пошла в город вместе с братом и невесткой и потерялась. Мы долго ее искали, но вестей так и не было. Моя мать не вынесла удара и рано ушла из жизни, отец тоже скончался рано. В то время я еще не начал работать, и несколько лет меня растили брат с невесткой. Вот почему, даже не общаясь с ними десять лет, я всё равно посылал им деньги.
Разумеется, это «растили» означало лишь кусок хлеба.
И в деревне, и в городе жизнь с семьей старшего брата после смерти родителей была обычным делом. Если отец с матерью умирали рано, то без помощи старших детей младшим оставалось только погибать.
Но об этом Тан Хунэн решил не рассказывать А Фэнь, зная, как она будет за него переживать.
Он пропустил эту часть и сразу перешел к причине разрыва:
— Позже я окончил учебу, начал работать, и мне повезло — меня заметил старик Сун, я несколько лет проработал у него секретарем. Для человека с моим происхождением женитьба на Цзи Я была возможна только благодаря посредничеству старика Сун. Тогда я был слишком молод и не понимал, что прочность брака зависит от единства взглядов на жизнь. О разводе с Цзи Я ты в общих чертах знаешь. На самом деле эти две истории — одна и та же. Цзи Я потребовала развода, потому что мы не сошлись характерами, а еще потому, что в то время меня сослали в коровник. Семья Цзи испугалась, что я их потяну за собой, и тогда… Это вполне естественно, я не виню их. Моя позиция тогда была твердой, они не смогли меня переубедить и решили отступить — у каждого свои взгляды.
Так же, как Цзи Я не разделяла его ценностей.
Бывший тесть тоже верил в политику самосохранения и не желал ввязываться в неприятности, желая лишь, чтобы его семья спокойно пережила смутные времена.
Тан Хунэн не считал, что это ошибка.
Но что, если близкие люди, родная семья, делают такой же выбор, как и семья Цзи, или поступают даже хуже?
Тан Хунэн поджал губы.
Лю Фэнь почувствовала, как он упал духом, и крепче сжала его ладонь:
— Хунэн, это твои родные… неужели они…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
