Свидетельство о рождении 1969 года было заполнено от руки.
Имя ребенка: Юй Ли.
Пол: женский.
4 марта 1969 года, место рождения: Вторая народная больница города Чунчэн.
Имя отца: нет.
Место рождения: Чунчэн, провинция Юньнань.
Имя матери: Юй Жу.
Чтобы найти эту архивную запись о рождении, Ся Сяолань за этот месяц потратила не меньше нескольких сотен тысяч юаней — такова была цена за помощь множества нанятых людей.
Улики, подтвержденные местной полицией, не могли быть ложными.
Если бы совпадали только имя и фамилия, это еще можно было бы списать на случайность, но когда совпадает даже дата рождения… Ся Сяолань и представить не могла, что человек, которого она искала, возможно, давно был рядом с ней, а она его не узнавала.
Руки Юй Ли, державшей свидетельство, дрожали.
Она была поражена даже больше, чем Ся Сяолань.
Как такое возможно!
Хотя на мгновение такая мысль промелькнула у нее в голове, она тут же ее подавила.
— Я… я… госпожа Ся… я не из провинции Юньнань…
Это наверняка ошибка.
Она ведь совсем не из Юньнани!
О Юньнани у нее не осталось абсолютно никаких воспоминаний, как она могла родиться здесь?
Ся Сяолань вздохнула:
— А как зовут твою маму?
Юй Ли лишилась дара речи.
Ее маму звали Юй Жу.
Юй Жу? Юйжу?
Тан Юйжу… Свидетельство в руках Юй Ли упало на пол. Она не знала, как объяснить происходящее. Эту зацепку она сама помогала выслеживать, но никак не ожидала, что в итоге результат укажет на нее саму!
Ся Сяолань усадила Юй Ли на больничную скамью.
— Соберись с мыслями. Подумай и расскажи мне все по порядку. Когда мы познакомились, ты была пекинкой, и акцент у тебя был пекинский. Ты помнишь, в каком году мама вышла замуж во второй раз и перевезла тебя?
Юй Ли успокоилась и спустя долгое время заговорила:
— …Я не знаю. Я мало что помню из детства. Кажется, мама постоянно возила меня с места на место, мы часто меняли жилье. Потом она вышла за Цяо Цюаньбина, и наши с ней документы оформили на семью Цяо. В то время мне было лет семь или восемь.
Она смутно помнила, что в детстве они переезжали несколько раз.
Помнила, как мама обнимала ее в вагоне старого поезда.
Но откуда именно они приехали в Пекин — совершенно не помнила.
Как мама вышла за Цяо Цюаньбина, Юй Ли тоже знала плохо. Разве ребенка волнует, как меняется прописка и где официально значится его родина?
Так или иначе, в школу она пошла уже в Пекине и выросла там же.
Ее мать была очень трудолюбивой, работала на заводе и ухитрялась содержать дом в идеальном порядке.
До того как мама получила травму и оказалась парализованной, жизнь в семье была вполне сносной, не хуже, чем у соседей. Единственное, чем был недоволен отчим Цяо Цюаньбин, — это не тем, что она была «чужим ребенком», а тем, что мать не хотела рожать ему сына. Из-за этого Цяо Цюаньбин каждые несколько месяцев затевал ссоры на пустом месте… Но как бы он ни ворчал, мать была настолько работящей и умелой, что он не решался на развод.
Во время ссор Цяо Цюаньбин часто повторял, что они обе — приезжие, намекая на то, что только благодаря его доброте они смогли стать пекинками.
Юй Ли понимала, что ей нужно тщательно подготовиться, прежде чем сбежать с матерью, потому что им действительно не на кого было опереться — у них не было родственников.
В представлении Юй Ли не существовало никаких бабушек, дедушек, дядей или тетей. Люди не рождаются из камня, но мать действительно никогда ничего ей об этом не рассказывала.
— Я не знаю, госпожа Ся, я правда ничего не знаю.
Юй Ли обхватила себя руками.
Ся Сяолань мягко похлопала ее по плечу:
— Ямочки… у твоей мамы есть ямочки на щеках?
Ямочки, конечно, были. Стоило маме улыбнуться, как они становились очень заметными.
Но после того как ее парализовало, она улыбалась все реже, сильно осунулась, и ямочки теперь было почти не разглядеть.
Юй Ли честно кивнула.
Временные линии сходились, и Ся Сяолань была на восемьдесят процентов уверена, что Юй Жу — это и есть Тан Юйжу.
Раз уж ниточка привела сюда, нужно было получить доказательства. Хотя Юй Жу сейчас находится в вегетативном состоянии, тест ДНК позволит все подтвердить.
Ся Сяолань не знала, чего в ее душе больше — радости или горечи.
…Если Тан Юйжу и Юй Жу — один и тот же человек, сможет ли старик Тан это принять?
Это было и радостью, и ударом одновременно.
После того как Тан Юйжу продали, она действительно жила в муках, возможно, даже в больших, чем все предполагали.
Некоторые люди с самого рождения купаются в роскоши.
Жизнь Тан Юйжу после семи лет была горше полыни. По словам Юй Ли, в середине пути у нее выдалось несколько спокойных лет, пока она не потеряла трудоспособность; она жила как обычный человек, обосновалась в Пекине… Но эти спокойные годы длились недолго.
Говорят, племянники похожи на дядей. Ся Сяолань внимательно всмотрелась в лицо Юй Ли.
Похожа ли она на старика Тана?
Если смотреть с предвзятой мыслью, что Юй Ли может быть его племянницей, то определенное сходство действительно проступало.
Почему же они не замечали этого раньше?
Потому что никому и в голову не могло такое прийти!
До того как старик Тан вернулся в родную деревню на похороны, ни Ся Сяолань, ни Лю Фэнь даже не знали о существовании «Тан Юйжу».
Видя, что Юй Ли все еще пребывает в прострации, Ся Сяолань снова коснулась ее руки:
— Мы искали два месяца, и след оборвался на тебе. Неважно, является ли твоя мама Тан Юйжу, нам нужно вернуться в Пэнчэн!
В жизни Тан Юйжу наверняка было много историй.
Ее судьба была полна горечи, но в ней была и стойкость камыша.
Быть проданной несколько раз, суметь сбежать из глухих гор провинции Юньнань и в итоге привезти дочь в Пекин, чтобы там закрепиться… Это под силу далеко не каждому. По крайней мере, те похищенные женщины, которых пыталась спасти Ся Сяолань, на такое были не способны.
Если Юй Жу — это Тан Юйжу, то Ся Сяолань не только не презирала ее, но и глубоко ею восхищалась.
Некоторые люди умудряются испортить даже идеальную жизнь, а другие, получив на руки самую безнадежную колоду карт, не сдаются и до последнего пытаются переиграть свою судьбу. Такие люди, будь то мужчины или женщины, заслуживают уважения.
Ся Сяолань не удержалась и обняла Юй Ли:
— Сяо Юй, возвращайся со мной в Пэнчэн, мы вместе раскроем эту тайну.
Юй Ли кивнула.
— …Госпожа Ся, я сделаю так, как вы скажете.
Госпожа Ся не причинит ей вреда, и сейчас, когда Юй Ли не могла соображать сама, ей следовало довериться ей.
***
Перед тем как сесть в самолет, Ся Сяолань рассказала Тан Хунэну о том, что ей удалось разузнать.
Она обещала старику Тану, что будет сообщать о любых зацепках немедленно и ничего не станет скрывать.
Только это обещание удерживало старика Тана на работе в Пэнчэне и не давало ему сорваться в Юньнань.
Чувства Тан Хунэна были подобны американским горкам.
Когда он узнал, что сестру перепродавали несколько раз, он не мог уснуть.
Когда узнал, что она сбежала, он не мог уснуть.
Когда узнал, что при побеге она была беременна и что у него может быть племянник или племянница, он не мог уснуть.
Его состояние менялось с каждой новой деталью расследования.
Но когда Ся Сяолань нашла то свидетельство во Второй народной больнице Чунчэна и предположила, что «Тан Юйжу» — это и есть «Юй Жу», Тан Хунэн едва выдержал.
Его стойкость была на пределе. Он не хотел принимать тот факт, что парализованная женщина в коме — это и есть его младшая сестра Юйжу, проданная двадцать девять лет назад. Эта правда была слишком жестокой… Но по сравнению со смертью это был минимум, который Тан Хунэн мог принять.
— По крайней мере, жива, по крайней мере, жива…
Лю Фэнь молча лила слезы.
— Хунэн, не пугай меня!
Тан Хунэн осторожно вытер ей слезы:
— Не плачь, не плачь, Юйжу жива. Поедем в больницу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
