Ся Сяолань имела в виду ту самую семью, которая купила Тан Юйжу.
Умерший старший сын той семьи, судя по всему, и был биологическим отцом Юй Ли. После смерти мужчины те люди рассудили, что нельзя давать пропасть деньгам, потраченным на покупку «воспитанницы-невесты», и вознамерились передать Тан Юйжу младшему сыну… Обычай наследования жены брата в бедных краях — не редкость; бывает даже, что несколько братьев, не имея возможности завести собственных жен, делят одну женщину на всех!
Кто-то мог бы с этим смириться, но Ся Сяолань — нет. Очевидно, Тан Юйжу тоже не смогла.
А может, Тан Юйжу с самого начала не смирилась, а просто извлекла урок из прошлых неудачных побегов. Оказавшись в той семье, она несколько лет притворялась послушной, но на самом деле ни на миг не оставляла мыслей о побеге.
Так или иначе, Тан Юйжу выбрала момент после смерти первого «мужа», пока её еще не выдали за младшего брата, и сбежала. На этот раз удачно.
Тан Юйжу была женщиной с сильным характером, так с чего бы ей питать к тем людям хоть какие-то чувства?
Неизвестно, знала ли она о своей беременности перед побегом или выяснила это позже.
Долго ли она мучилась сомнениями, прежде чем окончательно решила родить дочь, Юй Ли?
Она сменила имя и дала дочери фамилию «Юй» — обе они начали новую жизнь. Тан Юйжу даже не хотела, чтобы Юй Ли знала о существовании той семьи; этот период жизни, связанный с похищением и продажей, она хотела полностью скрыть от дочери.
К сожалению, Юй Ли всё равно узнала о своём происхождении.
Тут уж ничего нельзя было поделать. Когда началось расследование, никто не знал, что Юй Ли — дочь Тан Юйжу. Будучи секретарем Ся Сяолань, она участвовала в процессе почти с самого начала!
Утешало лишь то, что к моменту приезда Юй Ли в провинцию Юньнань предварительное расследование уже завершилось, и она не контактировала с той семьей напрямую. Разумеется, сейчас эти люди за торговлю людьми находятся под стражей в местном следственном изоляторе.
Ся Сяолань хотела понять: стоит ли оставить всё как есть и не давать Юй Ли возможности встретиться с этой семьей?
Пусть задержанные и приходились Юй Ли родными «бабушкой» и «дядей», Ся Сяолань от одного упоминания о таком кровном родстве, которое невозможно выбрать, тошнило!
Тан Хунэн пришел к тем же выводам.
Чтобы он принял в родственники такую семейку?
У него во многом была нехватка, но только не в родственниках!
— Нет нужды сообщать об этом Сяо Юй, — решительно произнес Тан Хунэн. — Она девочка рассудительная и почтительная. С одной стороны — мать, которая бежала с ней из глухомани и в одиночку вырастила её, а с другой — так называемые «родственники», помогавшие работорговцам мучить её мать. Думаю, Сяо Юй сама поймет, кто ей дорог. Мы сами разберемся с последствиями, не нужно вовлекать её в это.
Ся Сяолань была того же мнения.
Всё-таки кузина и секретарь — это разное отношение.
Если бы в такую ситуацию попала просто её секретарь, Ся Сяолань позволила бы ей выбирать самой.
Но когда дело касалось младшей сестры… зачем заставлять девушку страдать и терзаться? Если проблему можно решить мимоходом, не стоит всё усложнять.
Она ведь сама сказала, что в будущем будет опекать Сяо Юй!
— И еще, Тан Сяогу сейчас в Пекине и, похоже, помнит то, что было до её продажи. Почему же она не пыталась найти вас? Может, нам стоит…
Тан Хунэн снял очки и потер переносицу.
— Я понимаю. Скорее всего, это опять козни Ши Сурон и остальных. Здесь кроется какое-то недоразумение, я начну новое расследование, зайдя со стороны Ши Сурон!
Они нашли друг друга слишком поздно.
Тан Хунэну было больно именно от этого.
Юйжу пострадала и оказалась парализована еще до того, как Ся Сяолань познакомилась с Сяо Юй.
Если бы он раньше рассказал А Фэнь о делах в родной деревне, была бы хоть малейшая вероятность избежать того, что Юйжу стала «человеком-растением»?
Ведь в то время Сяо Юй уже работала в «Лань Фэнхуан», а его сестра Юйжу еще была в сознании.
Тан Хунэн заставил себя не думать об этом, иначе можно было сойти с ума от самобичевания. Что случилось, то случилось; бесконечные сожаления были не в его характере. Сейчас важно было решить, как действовать дальше!
Что же касается того, что семья Шао считает Юй Ли обузой и возражает против её отношений с Шао Гуанжуном, то для Тан Хунэна это были мелочи.
Семья Шао презирает Юй Ли? Да Тан Хунэн самого Шао Гуанжуна ни в грош не ставит!
Тоже мне, сокровище!
Известный на весь Пекин повеса, меняет подружек как перчатки. То, что его несколько лет назад не посадили за хулиганство, — чистая удача. И что теперь? Стоит такому типу заявить о «возвращении блудного сына», как Сяо Юй должна броситься ему в объятия?
У Тан Хунэна еще не было в лексиконе понятия «принимать эстафету», но если бы оно было, он бы непременно выпалил: Шао Гуанжун нагулялся и решил остепениться, а Сяо Юй с какой стати должна подбирать за ним обноски!
К счастью, у Сяо Юй оказался твердый характер. Когда мать Шао Гуанжуна пришла к ней, она не стала устраивать сцен с семьей Шао, а просто перевела свою мать в больницу Пэнчэна. В то время Сяо Юй еще не знала о существовании дяди Тана и решила нести эту ношу в одиночку. Тан Хунэну было и больно за неё, и радостно — вот она, его племянница!
Этим качеством он восхищался больше всего. Не зря Сяолань так ценила эту девушку. Обе они были замечательными детьми, и обе были ему глубоко симпатичны.
Старик Тан, вспомнив о чем-то, довольно улыбнулся — кажется, настроение у него улучшилось. По крайней мере, это был самый светлый момент за последнее время. Ся Сяолань, пользуясь случаем, поспешила обсудить последний вопрос:
— Дядя Тан, Тан Сяогу нельзя вечно лечить консервативными методами. Шанс, что «человек-растение» придет в себя, низок, но чудеса случаются. Далеко ходить не надо: Ду Чэнжуну врачи тоже не давали шансов, а он очнулся. Я считаю, нам нужно лечить её более активно. Будь то Гонконг или заграница — мы не должны сдаваться!
Пусть шансы малы, но они есть. Ся Сяолань не знала, как долго Ду Чэнжун притворялся, что находится в коме, но он был в возрасте, страдал от рака, да еще и упал в море в разгар шторма — его травмы точно не были фальшивкой.
Она полагала, что он действительно какое-то время был в беспамятстве, просто пришел в себя раньше, чем об этом узнали она и Ду Чжаохуэй. Ду Чэнжун не жалел денег на лечение, и такие огромные траты принесли плоды. Так почему бы не попробовать то же самое для Тан Сяогу?
— Ты имеешь в виду…
— Я имею в виду, что Тан Сяогу нужно отправить на лечение. По сравнению со здоровьем, деньги — это пустяки!
Ся Сяолань говорила это как нечто само собой разумеющееся. Тан Хунэн не сдержал смешка:
— Это всё потому, что ты, девчонка, богатая. Для тебя это пустяки, а ведь на одни только поиски ты уже потратила несколько сотен тысяч…
И это называлось «немного денег»? В других семьях, даже не в приемных, а в родных по крови, не всегда решились бы на такие расходы.
Ся Сяолань широко раскрыла глаза:
— Дядя, неужели вы собираетесь сводить со мной счеты? Мы одна семья, к чему эти церемонии? Мои деньги — это и ваши деньги. Если заставить вас платить из своего кармана, это всё равно что подтолкнуть вас к коррупции…
Тан Хунэн подумал, что это совсем разные вещи. Одно дело — пользоваться этими деньгами самому, и совсем другое — если бы Сяолань поскупилась. В последнем случае это было бы непочтительностью к старшим, и её следовало бы хорошенько отругать:
— Когда Сяо Юй вернется, спроси её мнение. Она очень самостоятельная девочка, и это качество крайне ценно, нельзя его бездумно разрушать! Ты, как старшая сестра, хочешь её опекать, но разве ты хочешь превратить её в нахлебницу, которая умеет лишь зависеть от других?
Ся Сяолань невольно вспомнила прежнюю Чжоу И.
— Ну уж нет, я еще пожить хочу! Сяо Юй такая, какая есть, и это прекрасно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
