Лю Фан возвращалась трижды за месяц?
Лю Фэнь едва могла в это поверить.
Даже если бы раньше она не разругалась с родительской семьей, то и тогда Лю Фан, выйдя замуж в семью Лян, возвращалась от силы три раза в год. А тут они трижды не виделись, и если прибавить приезд на обед перед Новым годом и посещение могил на второй день праздника, то выходило, что всего за месяц Лю Фан наведывалась целых пять раз!
Лю Фэнь заподозрила, что у сестры что-то случилось и ей нужна помощь родных.
Ей и в голову не пришло, что это как-то связано со сватовством для Ся Сяолань — в конце концов, она уже отказала и ясно дала понять, что у Ся Сяолань есть жених. Лю Фэнь и представить не могла, что кто-то может быть настолько настойчивым.
Не заладились отношения с Лян Бинанем?
Да вроде нет: когда они приезжали на обед перед праздниками, Лян Бинань был с обоими детьми. Разговаривал вежливо и даже предложил дать четыре тысячи юаней на строительство нового дома. Лю Фэнь не собиралась брать эти деньги, но сам факт говорил о том, что у Лю Фан с Лян Бинанем всё в порядке. Если бы в семье был разлад, стал бы он так баловать жену перед её родней?
Кроме проблем с мужем, Лю Фэнь не могла придумать другой причины.
Может, Лю Фан приходила, видела, что дома никого нет, и разволновалась за близких?
Сколько бы Лю Фэнь ни размышляла, это оставалось единственным логичным объяснением.
Она хотела оставить Лю Фан весточку, но вспомнила об осторожности Лю Юна и остальных. Никто не рассказывал Лю Фан о бизнесе в Шанду, да и в деревне помалкивали. В деревне Цицзинь знали только то, что они живут в Шанду, но чем именно занимаются — понятия не имели. Лю Юн говорил, что муж Лю Фан — чиновник, и наличие родственников-частников может плохо сказаться на его репутации, и Лю Фэнь считала, что он прав.
В магазине оставалась одна Ли Фэнмэй, а Лю Фэнь нужно было с самого утра возвращаться в Шанду, так что зайти к Лю Фан она не могла.
На улице было хоть глаз выколи, а дом Лю Фан находился еще дальше, чем уезд Аньцин.
— Сноха, если А Фань снова придет, спросите её, пожалуйста, что случилось. По этому номеру меня можно найти.
Лю Фэнь всё же оставила номер телефона.
Это был номер телефона-автомата в переулке по соседству с домом Юй Найнай.
Чэнь Дасао взяла записку с нескрываемой завистью:
— Ого, уже и созвониться можно? Я слышала от деда Чэнь Цина, что в деревне тоже собираются ставить телефон, буквально через месяц-другой. Как установят, связываться с вами станет куда проще!
В некоторых деревнях телефоны поставили давно; деревня Цицзинь не была первой, но и не отставала.
Лю Фэнь тоже обрадовалась:
— Это было бы замечательно. Позвонить куда проще, чем каждый раз ездить.
Телефон поставят в деревне, а значит, для семьи Чэнь это всё равно что иметь свой собственный — ведь в деревне все слушались Чэнь Ван Да, и Чэнь Дасао очень этим гордилась. Хоть Лю Юн и увёз семью в город заниматься частной торговлей и зашибал деньги, но номер, оставленный Лю Фэнь, был общественным. Деревенским в столице провинции наверняка приходится несладко, всё там чужое и неудобное, а по приезде в деревню на Новый год просто наряжаются в пух и прах — пускают пыль в глаза, притворяясь богачами.
Успокоив себя этими мыслями, Чэнь Дасао спросила, хорошо ли Ся Сяолань готовится к экзаменам.
— От отца Сяолань есть новости? Семья Ся больше не устраивала скандалов в школе?
Лю Фэнь покачала головой.
Ся Дачжун действительно «исчез» — как сбежал из больницы, так больше и не появлялся. Семья Ся в школу тоже не совалась. Лю Фэнь целыми днями пропадала в магазине, училась вести счета и разбираться в тканях и фасонах, так что о Ся Дачжуне и его родне она и не вспоминала.
Чэнь Дасао даже испытала легкое разочарование.
Не то чтобы она желала им зла, просто такова человеческая тяга к сплетням, ничего не поделаешь.
…
У закусочной Чжан дела шли неважно.
Прошел месяц с тех пор, как они открылись после праздников. В закусочной Чжан счета сводили раз в месяц: выплачивали зарплату, рассчитывались за товар и только тогда узнавали чистую прибыль.
Скандал на четвертый день Нового года слишком сильно ударил по торговле.
Сначала перестали приходить выпускники. Неизвестно, какие слухи пошли по школе, но о закусочной Чжан говорили такие гадости, что даже младшеклассники обходили её стороной. По меньшей мере треть дохода закусочной Чжан приносили учителя и ученики Первой средней школы, и теперь эта часть клиентов не просто перестала у них есть — они перешли в закусочную Хуан Сао.
Раньше в этой округе была только одна закусочная Чжан.
Закусочная Хуан Сао и так переманивала клиентов, а теперь, когда школьники объявили бойкот, дела стали совсем плохи.
Выручка за первый месяц после праздников составила лишь треть от прежней!
Закусочная Хуан Сао, воспользовавшись моментом, процветала. Одного помещения уже не хватало для нахлынувшего потока посетителей, поэтому они арендовали соседний дом, снесли перегородку и расширились.
Закончив расчеты, Чжан Цуй помрачнела.
Она снова и снова пересчитывала деньги: прибыль за этот месяц едва превысила двести юаней. А ведь в предпраздничный месяц они заработали больше восьмисот, да и в среднем за год прибыль никогда не опускалась ниже семисот юаней в месяц. Двести с лишним юаней — деньги немалые, доход семьи, где оба супруга хорошо зарабатывают, но для тех, кто привык к большим суммам, эти двести юаней казались сущими грошами.
В прошлом году закусочная принесла супругам почти десять тысяч юаней, и Ся Чанчжэн с Чжан Цуй пополнили ряды скрытых «десятитысячников». А теперь доходы резко рухнули, и радоваться было нечему.
— И ты вот так сразу дала Цзыюй пять тысяч? Где она в школе столько потратит!
Ся Чанчжэн был крайне недоволен.
Он души не чаял в Ся Цзыюй, потому что дочь была его гордостью и умела придумывать способы заработка. Если бы дела в закусочной шли по-прежнему, он бы и слова не сказал про эти пять тысяч — всё равно бы быстро отработали. Но теперь, когда доходы так упали, при мысли о пяти тысячах у Ся Чанчжэна сердце кровью обливалось.
Ладно, если бы Ся Цзыюй тратила на себя, а если она всё отдала семье Ван Цзяньхуа?
Ся Цзыюй твердила, что Ван Цзяньхуа добьется больших высот, и Ся Чанчжэн вроде бы верил.
Но если зять добьется успеха, много ли с этого перепадет тестю? Отрезанный ломоть — дочь, выданная замуж. Каким бы богатым ни стал род Ван, что они дадут ему, Ся? Не зря говорят, что дочки — это убыток. Раньше он этого не замечал, а теперь видел: сердце Ся Цзыюй уже целиком на стороне семьи Ван.
Чжан Цуй тоже тревожилась, но не из-за отданных пяти тысяч, а из-за будущего их бизнеса:
— Как думаешь, это временно или надолго? У этих школьников из Первой средней крыша поехала, что ли? Какое им дело до Ся Сяолань? Младшеклассники её даже не знают, а тоже за всеми потянулись и не идут к нам обедать.
Ся Чанчжэн хлопнул по столу:
— И этот директор Сунь! Сколько я ему подарков перетаскал, а он в одночасье отвернулся! Из уездного санитарного бюро уже дважды за месяц приходили… Почему они не проверяют закусочную Хуан Сао напротив?!
Проверки из санитарного бюро — это и убытки из-за простоя, и необходимость давать «на лапу», чтобы уладить дела.
К общепиту санитарные службы всегда придираются, и два визита в месяц — дело обычное, просто раньше за них замолвили словечко, и проверяющие смотрели на закусочную Чжан сквозь пальцы. Теперь же к ним стали относиться как ко всем остальным, и Ся Чанчжэн не мог с этим смириться.
Чжан Цуй не стала останавливать мужа, когда тот начал жаловаться.
Она и сама не понимала, почему директор Сунь принял сторону Ся Сяолань.
Ведь раньше он так ценил их Цзыюй!
Цзыюй права: нельзя допустить, чтобы Ся Сяолань сдавала экзамены. Статус «студента университета» — слишком сильная вещь. Сейчас Ся Сяолань умудрилась переманить на свою сторону «покровителя» их дочери, а уж когда она станет студенткой, то и вовсе житья не даст!
Когда закусочная Чжан приносила хорошие деньги, Ся Чанчжэн готов был платить по 100 юаней в месяц шурину с женой, но теперь ему и это казалось чрезмерным, он даже подумывал выставить племянницу Ся Хунся. В закусочной Хуан Сао всего несколько работников, а у них народу полно, а прибыли — кот наплакал, и всем надо платить зарплату.
Стоило Ся Чанчжэну заикнуться об этом, как Чжан Цуй вспылила:
— Я слышала только о том, чтобы зарплату повышали, но чтобы снижали — это где такое видано?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
