Чжан Цуй внезапно выпалила слово «развод», и все члены семьи Ся замерли в оцепенении.
Ся Чанчжэн первым отказался в это верить. Он и сам не хотел перевозить мать и семью младшего брата в уездный город и как раз обдумывал, как этого избежать. А тут Чжан Цуй вдруг предложила развестись, и Ся Чанчжэн мгновенно вспылил.
— Что ты сказала? А ну повтори!
Неужели они ждут, что он будет как второй брат и не сможет справиться даже с собственной бабой и детьми?
Ся Чанчжэн пришел в ярость и тут же распустил руки. Супруги затеяли драку, напугав младшего сына, который громко зарыдал. Ся Хунбин, видя, что это не похоже на притворство, бросился их разнимать. Чжан Цуй, вся в синяках и ссадинах, схватила сына Ся Цзюньбао и выбежала на улицу.
— Пусть убирается! Все решили бунт поднять!
Старуха Ся схватилась за грудь, не давая Ся Чанчжэну броситься в погоню. Ся Чанчжэн же рассудил, что спектакль нужно доиграть до конца, и на глазах у всей семьи с грохотом захлопнул дверь:
— Теперь все довольны?
Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй вздрогнули от испуга.
Старший брат с женой явно скрывали от семьи, что зашибают в городе большие деньги, а теперь еще и строят из себя обиженных — для кого этот цирк?
Старуха Ся тоже сочла слова Чжан Цуй о разводе пощечиной.
Если одна невестка в семье Ся уже развелась, над ними и так все соседи потешались, а теперь еще и Чжан Цуй заговорила о разводе — старуха Ся чувствовала в этом явную угрозу! В первый момент гнев ударил ей в голову, но спустя несколько часов она понемногу начала соображать.
Слова Чжан Цуй о разводе были угрозой, но доля истины в них была.
Если все десять с лишним человек семьи Ся переедут в уезд, то хватит ли доходов одной закусочной, чтобы прокормить такую ораву? К тому же, неужели придется бросить все деревенские земли? Второй сын, Дацзюнь, сбежал, но наделы на его имя остались, и за его долю нужно сдавать налог зерном и вносить отчисления. Старуха Ся и так ломала голову, кто за это будет платить. Если вся семья перестанет работать в поле, то когда придет время сдавать госпоставки, придется выкладывать деньги, чтобы всё это купить?
У Ся Чанчжэна с женой деньги наверняка есть, но Чжан Цуй такая хитрая — неужели она станет платить налоги и отчисления за пятерых членов семьи третьего брата, Ся Хунбина?
Ся Хунся помогала в лавке и, хоть и отлынивала от работы, внимательно следила за тем, сколько денег выручает закусочная за день.
В день выходило по несколько десятков юаней, за вычетом расходов чистая прибыль тоже была немалой. Старуха Ся думала о том, что Чжан Цуй и Ся Чанчжэн каждый месяц зарабатывают в уезде Аньцин по несколько сотен юаней, а её оставили в деревне влачить жалкое существование, и сердце её словно жарилось на раскаленной сковороде.
Бессовестные!
Но и она, как мать, не могла забрать в город всех, ведь кто-то должен работать по хозяйству.
Старуха Ся ворочалась с боку на бок, не подозревая, что Чжан Цуй, прибежав с сыном обратно в Аньцин, даже не нуждалась в объяснениях — её избитое лицо говорило само за себя. Разве Чжан Маньфу мог этого не понять?
Чжан Маньфу с силой вонзил кухонный нож в разделочную доску:
— Сестра, этот Ся посмел тебя обидеть? Да я его прирежу! Они что, думают, наша семья Чжан такая же никчемная, как эти Лю?
Лю Фэнь терпела обиды из-за своего характера, а также потому, что семья Лю была приезжей и не имела корней в уезде Аньцин. С семьей Чжан всё было иначе. Ся гроша ломаного не стоили, и Чжан не из тех, кто даст себя в обиду.
Цзян Ляньсян тоже вступилась за Чжан Цуй. В месяц супруги могли заработать сто юаней, и эта лавка изначально принадлежала невестке. А теперь Лаотайпо семьи Ся хочет прогнать её и Чжан Маньфу, чтобы родственники Ся прибрали всё к рукам?
Цзян Ляньсян, боясь, что скандал затихнет, сбросила фартук и собралась идти звать подмогу:
— Сестра, мы этих Ся не боимся! И зять тоже хорош, как он мог так распустить руки!
Втроем они закрыли лавку и поспешно ушли.
Хозяйка Хуан наблюдала за этим с противоположной стороны улицы и думала, что было бы просто несправедливо, если бы она не зарабатывала в такой ситуации. До Нового года дела у «Чжан Цзи» шли бойко, но после праздника становились всё хуже и хуже. Старых клиентов переманила хозяйка Хуан, а вместо того чтобы спасать бизнес, вся семья погрязла в дрязгах. Больше всего деловые люди боятся разлада в доме: если домашние заботы тянут назад, откуда возьмутся силы и настрой заниматься торговлей?
У самой хозяйки Хуан в лавке всё было иначе: будь то свекры, невестки или даже дети — никто не смел ей перечить.
Она была главной кормилицей, к её словам прислушивались, и никто в семье не стал бы враждовать с деньгами.
— Думаю, торговля в «Чжан Цзи» скоро совсем накроется, — тихо сказала хозяйка Хуан своей свекрови, которая помогала протирать столы.
Свекровь зорко подметила саму суть:
— И поделом! Кто же им виноват, что сердца у них черные.
Будь у них добрые сердца, разве умница и красавица дочка из семьи Ся не помогла бы им?
Ни про какой «гайцзяофань» или «гайцзяомянь» свекровь хозяйки Хуан раньше и не слышала, но ведь эти простые блюда приносили деньги! Иметь под боком настоящего «бога богатства» и не почитать его, а выгонять — если уж после этого «Чжан Цзи» не разорится, то кому тогда разоряться.
После того скандала на четвертый день Нового года хозяйка Хуан и её родные узнали, что Ся Сяолань имеет отношение к «Чжан Цзи».
Люди всегда тянутся к тем, кто им ближе. Ся Сяолань помогла хозяйке Хуан раскрутить дело, и вся её семья, конечно, была на стороне Ся Сяолань. Хозяйка Хуан думала про себя: будущий жених двоюродной сестры Ся Сяолань, должно быть, совсем ослеп — упустить такую умную и красивую девушку и связаться с её сестрой.
Ну и что, что та поступила в университет?
Ся Сяолань в этом году тоже наверняка поступит и тоже станет студенткой!
И хоть эта Ся Цзыюй уже учится в университете, хозяйка Хуан считала, что все её мысли заняты лишь тем, как увести мужчину. А что касается острого ума, то и десять Ся Цзыюй, вместе взятых, не стоили одной Ся Сяолань.
Если бы Ся Цзыюй была такой уж способной, почему же она не спасла дела в «Чжан Цзи»?
…
Ся Сяолань не знала подробностей всей этой кутерьмы в семье Ся, но вполне могла их предсказать.
Старший брат притворялся порядочным, будучи коварным, а семья третьего брата была ленивой и жадной до еды.
Без «рабочей лошадки» в лице второй ветви семьи, из которой раньше выжимали все соки, Ся Чанчжэн и Ся Хунбин рано или поздно должны были разругаться. Ся Чанчжэн с женой, открыв лавку в уезде, считались успешными людьми в деревне Дахэ. Раньше они тщательно скрывали свое эгоистичное нутро, но став самыми богатыми в семье, неизбежно должны были проколоться.
Существование «Чжан Цзи» было бомбой замедленного действия. Чжан Цуй и Ся Чанчжэн могли скрывать правду какое-то время, но не вечно.
Уличная еда от хозяйки Хуан, перехватившая клиентов у «Чжан Цзи», лишь ускорила обострение конфликта. Семья Ся, занятая внутренними распрями, естественно, не имела времени донимать её — именно так Ся Сяолань изначально и задумывала. Однако после того как на пятый день Нового года подстрекаемый кем-то Ся Дацзюнь устроил сцену, Ся Сяолань решила, что её методы борьбы с семьей Ся были слишком мягкими.
Она прямым ударом выбила почву из-под ног Ся Цзыюй, лишив «Чжан Цзи» их главной опоры — директора Суня, благодаря которому торговля у ворот первой уездной школы процветала.
Директор Сунь, помня об «обмане» Ся Цзыюй, больше не питал к «Чжан Цзи» ни капли симпатии, так что о былом покровительстве не могло быть и речи. Лишившись поддержки и не обладая талантом к ведению дел, неужели Чжан Цуй и Ся Чанчжэн рассчитывали и дальше спокойно зарабатывать деньги?
Мечтать не вредно.
Торговля закусками не требует особых навыков, и держать маленькую лавочку несложно, но если хочешь расширяться и крепнуть, любой бизнес вызовет чужую зависть.
Ся Сяолань рыла яму для семьи Ся согласно своему плану, и то, когда именно конфликт достигнет пика, её больше не волновало. В последнее время ей всё равно было недосуг ходить в школу. Она сдала все школьные экзамены и теперь должна была участвовать в «предварительном экзамене», организованном провинцией Юйнань.
Это должно было произойти примерно за два месяца до официального Гаокао.
То есть в мае.
Только пройдя этот отбор, можно было попасть на Гаокао, и результаты предварительного экзамена в определенной степени позволяли судить о том, какими будут итоговые баллы. У обычных абитуриентов оставалось всего два месяца, чтобы подтянуть знания и восполнить пробелы, и кардинально изменить общий результат было уже невозможно.
Вернувшись из Янчэна, Ся Сяолань получила множество журналов и книг, присланных Чжоу Чэном через знакомых. Всё это были материалы по архитектуре и дизайну интерьеров.
Лю Юн держал в руках эти иллюстрированные журналы, и на душе у него становилось так спокойно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
