Тан Хунэн не задержался в Гонконге надолго.
Лю Фэнь же могла остаться, чтобы еще несколько дней побыть с Тан Юйжу.
Поскольку следующим шагом Тан Юйжу должен был стать переезд на лечение в США, а Тан Хунэн поехать не мог, Лю Фэнь захотела сделать что-то для него — например, сопровождать Тан Юйжу в Америку.
Гонконг и Пэнчэн находятся совсем рядом, к тому же Юй Ли уже прожила в Гонконге несколько месяцев, так что на время лечения Тан Юйжу там за ней вполне могла присмотреть Юй Ли.
Но Америка гораздо дальше, и Лю Фэнь переживала: нельзя же отправлять Юй Ли туда одну?
— А Фэнь…
— Ничего не говори, я сама этого хочу.
Лю Фэнь пресекла все слова, которые Тан Хунэн не успел произнести. Ся Сяолань же не хотелось смотреть, как эта парочка вовсю демонстрирует свои нежные чувства.
— Мама, дядя Тан, на самом деле я тоже могла бы поехать. Разве я не вошла в число финалистов архитектурного конкурса «Суперновая AIA»? Сопровожу тетушку в Америку, а заодно, может, и награду какую-нибудь привезу!
Награду — и «заодно»?
Тан Хунэн отвел Ся Сяолань в сторону:
— Я слышал, с этой твоей премией возникли какие-то проблемы?
Ого, а Лао Тан на редкость хорошо осведомлен.
Ся Сяолань, разумеется, не спешила признаваться:
— Что именно вы слышали? Так, пустяки. Я все еще верю в честную конкуренцию.
Тан Хунэн вздохнул:
— Там, за границей, в сфере архитектуры семья не сможет тебе помочь… Не руби с плеча. Получишь награду — хорошо, не получишь — ничего страшного, ты еще молода. Те же, кто полагается на грязные методы, далеко не уйдут.
У Ся Сяолань защипало в глазах. Лао Тан боялся, что Хайди выживет ее и не даст получить премию, и Сяо Лань будет тяжело это принять, поэтому заранее готовил ее к худшему.
Своим житейским опытом он советовал ей, что не стоит бороться за сиюминутное превосходство: у нее впереди еще много возможностей. А если она попытается что-то предпринять в Америке, то, чего доброго, угодит в чужую ловушку.
Под «чужой» ловушкой, разумеется, подразумевался Монд Доусон.
— Не волнуйтесь, я все понимаю. А как покупка земли на острове Цюн повлияла на вас?..
С момента преобразования района Цюн в отдельную провинцию и создания там особой экономической зоны провинциального уровня прошло уже почти два месяца.
Незаметно наступил июнь, пришло очередное лето. На рынке недвижимости острова Цюн уже поднялась волна ажиотажа. Если бы проект «Хайтянь Июань», который компания «Цихан» строила в Ечэне, выставили на продажу сейчас, цена за квадратный метр определенно превысила бы 1200 юаней.
Стоит учесть, что до 13 апреля жилье в Ечэне в лучшем случае продавалось за половину этой суммы. Можно представить, какой переворот произошел в сфере недвижимости на острове.
Разумеется, продажи в «Хайтянь Июань» еще не открылись, но средняя цена на землю под жилую застройку в Ечэне уже взлетела с 40 до 90 тысяч юаней за му.
Правительство Ечэна по-прежнему не спешило давать добро на выделение новых участков.
Насколько знала Ся Сяолань, Чжу Суйчжоу зарегистрировал отдельную компанию «Янфань Дичань» и скупал землю у перекупщиков по цене выше 90 тысяч за му, накопив уже около сотни му земли. Возможно, Ся Сяолань накручивала себя, но название «Янфань» казалось ей глубоко символичным — будто он намеренно хотел бросить вызов «Цихан».
Ся Сяолань не боялась соперничества с Чжу Суйчжоу. Она опасалась другого: что после неудачи с покупкой земли Чжу Суйчжоу пойдет жаловаться семье Сун и наговорит лишнего, заставив людей поверить, будто Тан Хунэн заранее слил ей информацию.
— Я же уже говорил: ничего подобного не было. О чем ты до сих пор беспокоишься?
Тан Хунэн притворно рассердился, всем видом показывая, что не намерен продолжать этот разговор.
На самом деле Сунь Лаоэр действительно донес на него.
Сунь Лаоэр оказался терпелив: он дождался, пока старик Сун закончит с делами, и только тогда выложил все, прикрываясь заботой о молодежи. Якобы он боялся, что Ся Сяолань по молодости совершит ошибку, но на самом деле метил в Тан Хунэна, пытаясь исподтишка очернить его.
В итоге старик Сун его же и отругал.
Он заявил, что Сун Чжичэн только и делает, что выискивает чужие ошибки вместо того, чтобы самому добиваться успехов в работе.
Старик Сун ценил Тан Хунэна больше, чем родного сына. Каким человеком был Тан Хунэн? Стал бы он злоупотреблять полномочиями ради бизнеса падчерицы? Да ни за что!
Сколько бы Ся Сяолань ни заработала денег — это была лишь ее заслуга.
А учитывая проект «Молодой орел», впечатление старика Сун о Ся Сяолань оставалось весьма благоприятным.
Напротив, Шэн Сюань, сестра жены Сун Чжичэна, дважды выдавала Чжу Суйчжоу крупные кредиты с нарушениями правил. Старик Сун промолчал, но его секретарь сделал Сун Чжичэну предупреждение. В итоге донос не удался, а Сун Чжичэн, вернувшись домой, разругался с женой. Супруги принялись осыпать друг друга взаимными упреками — вот потеха.
Тан Хунэн решил, что Ся Сяолань не стоит знать обо всех этих подробностях. Вреда никакого, а у молодежи от лишних раздумий только седые волосы раньше времени появятся!
Перед отъездом Юй Ли и Ся Сяолань в Америку, Юй Ли позвонил Шао Гуанжун.
Узнав, что Тан Юйжу пришла в себя, он решил поздравить Юй Ли.
Они перекинулись парой фраз, словно старые друзья; Шао Гуанжун не стал навязываться.
За два месяца Шао Гуанжун все спокойно обдумал и решил пожертвовать деньги, вырученные от продажи акций.
— Ты все обдумал?
— Сноха, я все решил и не жалею.
Он уже твердо решил направить всю свою энергию на работу.
В семье Шао право голоса не купишь никакими заначками. Шао Гуанжун не знал, как распорядиться такой суммой, да и после того, как его отношения с Юй Ли зашли в тупик, деньги перестали иметь для него значение.
Юй Ли наотрез отказалась брать эти деньги на лечение Тан Юйжу, так что Шао Гуанжун все равно решил их пожертвовать.
Самому ему это казалось ироничным.
Когда-то он не мог понять Шань Юйцзюнь, которая после расставания с Кан Вэем уехала учительствовать на Северо-Запад, и был о ней не лучшего мнения.
И вот теперь, сделав круг, он сам анонимно передал деньги в программу «Цихан — Молодой орел»…
— Раз решил — хорошо, я поручу людям из компании все оформить.
Ся Сяолань уже собиралась повесить трубку, когда Шао Гуанжун произнес двусмысленное «спасибо».
Он благодарил ее не за принятое пожертвование, а за помощь Юй Ли. Ся Сяолань сделала то, что хотел, должен был, но так и не сумел сделать он сам.
Ся Сяолань вздохнула:
— Я должна была это сделать. Теперь и у тебя, и у Сяо Юй начинается новая жизнь.
Если людям не суждено быть вместе, пора перевернуть страницу. Преданность чувствам — это добродетель, но когда любовь безответна, она превращается в пытку. Взять хотя бы Кан Вэя, который теперь стал совсем другим человеком!
Держа трубку, Ся Сяолань спросила Юй Ли, не хочет ли она что-нибудь добавить, но та покачала головой:
— Пусть все остается как есть.
В Америке она могла пробыть год или два, и их связь с Шао Гуанжуном, естественно, постепенно сойдет на нет.
…Пекин.
Шао Гуанжун слушал короткие гудки в трубке. Он прекрасно понимал, что на том конце уже отключились, но никак не мог заставить себя опустить руку.
Казалось, стоит положить трубку, и его связь с Юй Ли оборвется окончательно.
1988 год, Шао Гуанжуну двадцать шесть лет, и у него перебывало множество подружек.
1988 год, Шао Гуанжуну двадцать шесть лет, он считает, что наконец-то понял, что такое любовь, и тут же ее потерял.
1988 год, Шао Гуанжуну двадцать шесть лет, и вместе с горечью утраты он осознал одну истину: в этом мире далеко не каждая история заканчивается счастливым концом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
