Чжоу Вэйпин смотрела на Сюй Цзина.
Супруги Чжоу смотрели на Сюй Цзина.
Чжоу На и вся любопытствующая толпа смотрели на Сюй Цзина, и даже Сян Ли не сводила с него глаз.
Подавать заявление или нет?
А тут ещё нужно было думать?
— Заявляю, я заявляю!
Сюй Цзин ответил без малейшего колебания.
Супруги Чжоу мысленно кивнули: характер у Сяо Сюй был излишне мягким, но это решение выглядело вполне решительным. Если бы он и в такой момент проявил слабость, то они с Вэй Пин точно бы друг другу не подошли. Нельзя же, чтобы Вэй Пин вечно прикрывала его собой в любой ситуации?
Сюй Цзин и не подозревал, что прошел первое испытание родителей Чжоу. Предложение Чжоу Вэйпин открыло перед ним дверь в новый мир.
После всех этих преследований со стороны Сян Ли он и так уже потерял лицо; раз можно заявить в полицию, пусть полицейский участок с этим и разбирается.
Прежние чувства?
Сян Ли сама их все до капли истратила!
Сян Ли была потрясена ответом Сюй Цзина. Как он мог быть с ней настолько безжалостен?
— На каком основании ты заявляешь? У тебя нет права тащить меня в участок! Ты, Чжоу, используешь служебное положение в личных целях, чтобы разделаться с соперницей!
Чжоу Вэйпин ничуть не рассердилась:
— Даже если бы я не встречалась с Сюй Цзином, я обязана помочь обычному гражданину, попавшему в беду. Моя совесть чиста. Если сомневаешься или хочешь пожаловаться на меня — можешь сделать это прямо в участке.
Сян Ли, конечно, в участок не собиралась: попадись она в руки Чжоу Вэйпин, ей точно несдобровать.
Она развернулась, чтобы убежать, но кто-то подставил ей подножку, и она тут же рухнула на землю.
Чжоу Вэйпин заломила ей руки. Сян Ли принялась ругаться, но собравшиеся люди встали на сторону Чжоу Вэйпин:
— Полицейская Чжоу никогда не станет использовать власть в личных целях!
— Мы верим товарищу Чжоу!
— Если мужчина пристает к женщине — это хулиганство, так и с женщинами должно быть так же.
Репутация Чжоу Вэйпин была безупречной: она сказала, что отведет Сян Ли в полицейский участок, и никто даже не заподозрил её в предвзятости.
Сюй Цзин тоже осознал, что его новая девушка куда круче, чем он себе представлял!
…
— А что потом?
Ся Сяолань с интересом слушала рассказ Сюй Цзина о событиях того дня.
— Потом Вэй Пин отвела Сян Ли в полицейский участок и завела на неё дело. В участке Сян Ли пообещала, что больше не будет меня беспокоить, но Вэй Пин не поверила. Она решила, что за Сян Ли должен кто-то присматривать, поэтому связалась с её родными, чтобы те приехали в Шанду и забрали её.
Ся Сяолань показалось, что в голосе Сюй Цзина прозвучала гордость за свою пассию.
«И не стыдно же взрослому мужчине полагаться на „защиту“ девушки», — подумала она.
Впрочем, раз обоих всё устраивало, Ся Сяолань не видела смысла судить.
Сюй Цзин был мягким, Чжоу Вэйпин — суровой; их характеры идеально дополняли друг друга!
— Значит, на этот раз ты действительно окончательно избавился от этой прилипалы Сян Ли?
Сюй Цзин кивнул.
— Родители Сян Ли приехали из деревни, они собираются забрать её домой и держать под присмотром. Им было очень стыдно за то, что она натворила… Её отец сказал: пока Сян Ли не выйдет замуж, не родит детей и не остепенится в родных краях, они её из деревни не выпустят!
Родители Сян Ли были честными и простыми людьми, и дочь всегда была их гордостью. Вырастить студентку, которая к тому же уехала учиться за границу за государственный счет — какая честь!
Семья надеялась, что Сян Ли прославит их род. Когда она решила остаться в Америке, домашние, хоть и скучали, скрепя сердце согласились.
Но потом Сян Ли вернулась в Китай.
Что ж, с таким образованием найти хорошую работу не составило бы труда.
Семья думала, что она работает в Пэнчэне, и не знала, что она осталась без работы, а тем более — что она преследует Сюй Цзина. Когда Сян Ли рассталась с Сюй Цзином, родные изначально были против, считая его надежным человеком, который искренне её любил.
Ради мечты о красивой жизни Сян Ли бросила его без тени сомнения. Семья, находясь далеко, ничего не могла поделать и смирилась.
Конечно, было бы лучше, если бы они помирились, но раз у Сюй Цзина появилась новая пассия, а Сян Ли вцепилась в него мертвой хваткой… Если бы её не довели до крайности, Сюй Цзин по своему характеру никогда бы не сдал Сян Ли в полицию. Отец Сян Ли, приехав издалека, понурый от стыда, несколько раз извинился перед Сюй Цзином и Чжоу Вэйпин, пообещав запереть дочь в деревне.
Сян Ли, разумеется, не хотела уезжать, и тогда отец прямо в полицейском участке отвесил ей несколько звонких пощечин, сокрушаясь, что плохо воспитал дочь, и силой увез её из Шанду.
— Сян Ли думала, что у меня мягкий характер и что, если она не отступится, я не смогу от неё отделаться и рано или поздно она добьется своего. Я совершил большую ошибку: если бы я с самого начала не заботился так о приличиях, она бы не стала преследовать меня после возвращения в страну!
Сюй Цзин занимался саморефлексией.
Ся Сяолань отмахнулась:
— Ладно тебе, иди и скажи всё это сестре Чжоу, мне твои заверения не нужны. Когда планируешь возвращаться в Шанду?
Горбатого могила исправит — если бы Сюй Цзин действительно был решительным и жестким, он не был бы Сюй Цзином.
С того самого момента, как Ся Сяолань познакомилась с ним, он вечно страдал от притеснений жильцов… То, что они с Чжоу Вэйпин нашли друг друга, было истинной удачей.
Сюй Цзину не хотелось уезжать из Шанду — никому в начале отношений не хочется расставаться.
Сейчас они с Чжоу Вэйпин были на этапе узнавания друг друга, каждый день открывая в партнере что-то хорошее, и уезжать в такой момент было тяжело.
Ся Сяолань не торопила его, но Сюй Цзин невольно почувствовал опаску.
— Завтра же вернусь в Шанду.
Этот ответ удовлетворил Ся Сяолань. Лицо капиталистки озарилось улыбкой:
— Вам с сестрой Чжоу придется привыкать к любви на расстоянии. Твоя зарплата явно будет уходить на счета авиакомпаний!
Сюй Цзин не посмел возразить.
Любовь любовью, а работа работой; первое не должно мешать второму, скорее наоборот — вдохновлять!
Работа — это основа жизни человека. Не страшно зарабатывать мало, страшно долгое время оставаться без дела и потерять способность кормить себя.
Сюй Цзин не чувствовал никакой обиды. Деньги, которые он заработал на «Цюй Син», были немалыми по меркам обычных людей, но в сравнении с генеральным директором Ся?
Сама Ся Сяолань замужем, но разве она не живет в разлуке с мужем!
Сюй Цзин только успел поставить себе в пример Ся Сяолань для самомотивации, как услышал, что та просит Сунь Минлань забронировать билеты.
— Завтра я тоже лечу на остров Цюн дао, чем скорее рейс, тем лучше.
— …!
Что ж, будем считать, что он этого не слышал!
В январе этого года Чжоу Чэн взял отпуск по случаю свадьбы и израсходовал весь годовой лимит, так что следующий отпуск светил ему только после Праздника весны. До тех пор Ся Сяолань хотела оставаться на острове Цюн дао: так было удобнее и заниматься делами «Цихан Дичань», и часто видеться с Чжоу Чэном.
Она очень скучала по нему. Оглянуться не успели, как прошел почти год со дня свадьбы, но они даже не успели толком отгулять медовый месяц — сначала искали родственников для Лао Тана, потом поездка в Америку, затем несколько месяцев суеты с делами «Асии». За весь год у неё не было ни минуты покоя!
Она только-только поклялась в душе, что в этот раз на острове Цюн дао забросит все дела и целый месяц посвятит Чжоу Чэну, как Сунь Минлань сообщила, что её хочет видеть вторая наложница.
— Пусть входит.
Вторая наложница вошла и произнесла слова, которые совершенно огорошили Ся Сяолань:
— Я хочу продать шестьдесят процентов акций «Чаоян Дичань». Купишь?
Хм?
Акции «Чаоян Дичань» означали косвенное владение долей в «Асии» — неужели вторая наложница собралась продавать свою долю в универмаге? Эта богатая дамочка часом не белены объелась? Она не продавала их, когда у «Асии» были худшие времена, а теперь, когда универмаг стал бесспорным лидером в Шанду, решила избавиться от них?
Постойте, этот ход кажется подозрительно знакомым… Разве не это она сама изначально планировала: продать акции «Асии» на самом пике, чтобы вывести капитал!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
