Чжоу На «рассталась».
На самом деле никаких отношений и в помине не было, но она упрямо твердила, что у неё разбито сердце, и Чжоу Вэйпин ничего не могла с этим поделать.
В конце концов, Чжоу На капризничала только дома и не мешала нормальной жизни других людей, так что Чжоу Вэйпин позволяла ей буянить.
Конечно, когда Чжоу На заходила слишком далеко, Чжоу Вэйпин не удерживалась от того, чтобы осадить её.
— Тот же Гун Ян добился всего, что имеет сегодня, собственными силами. Когда он отказался от распределения и настоял на том, чтобы ехать работать в Пэнчэн, почему ты не поехала делить с ним трудности?
— Твоя «любовь» заключалась в том, чтобы молча наблюдать за ним и ждать, когда он добьётся успеха и сам признается тебе в чувствах? Я всегда знала, что ты мыслишь наивно, но не ожидала, что ты настолько «маленькая принцесса». Тебе самой-то не стыдно?
— Чжоу На, я тебе вот что скажу…
Чжоу На наконец откинула одеяло:
— Ты чья сестра вообще? Могла бы хоть раз встать на мою сторону!
Чжоу Вэйпин серьезно ответила:
— Я на стороне правды, а не родни. Если ты и дальше будешь бежать от реальности, то упущенный Гун Ян станет лишь первым твоим разочарованием, а в будущем их будет ещё полно! Говорю тебе: в этом некого винить. Это не вина Сяо Лань и уж тем более не вина её соседки по комнате. Гун Ян теперь твой старший сокурсник по факультету. Если встретишь его с женой, веди себя прилично, здоровайся и называй их «шисюн» и «шисао», поняла?
Не поняла, не поняла!
Взгляд Чжоу На был полон обвинения, но она винила не Ся Сяолань или Су Цзин, а свою сестру.
Разве это родная сестра?
Определенно, её подобрали на улице.
Чжоу Вэйпин больше не стала с ней разговаривать.
Да и о чём тут говорить?
Эта наивная девчонка — её младшая сестра, которую вся семья Чжоу привыкла баловать.
Однако рано или поздно Чжоу На повзрослеет, и Чжоу Вэйпин надеялась, что этот день наступит поскорее… Она была рада защищать сестру, но не была уверена, что сможет делать это всю жизнь. Будет лучше, если Чжоу На сама станет самостоятельной и способной.
…
Свадьба Су Цзин и Гун Яна не собрала всех обитателей 307-й комнаты вместе.
Собраться всем составом 307-й комнаты временно не получалось. В прошлом году, после окончания бакалавриата, Люй Янь и Чэнь Ии, как и хотели, уехали учиться за границу. Чжоу Лиминь, хоть и не желала идти в проектный институт, всё же оказалась там. Староста Ян Юнхун получила распределение в дорожно-мостостроительную организацию, а Су Цзин отправилась в строительную компанию провинции Гуандун в Янчэн.
На свадьбу Су Цзин, помимо Ся Сяолань, смогли приехать только Чжоу Лиминь и Ян Юнхун.
Ян Юнхун привезла Су Цзин издалека два новых стёганых хлопковых одеяла. Похлопывая по мягким и толстым одеялам, Ян Юнхун с гордостью произнесла:
— Там, где я работаю, ничего нет, но зато в хорошем хлопке недостатка нет. За него я и юаня не заплатила, это наше рабочее пособие! Сяо Лань, когда ты выходила замуж, я не успела подготовиться, но ты не обижайся, я всё помню. В следующем году сделаю новое одеяло для тебя, а через год — для Лиминь. Вот только с младшими нашими будет сложнее, не знаю, дойдут ли до них посылки.
Ян Юнхун была именно таким человеком. Су Цзин была до глубины души тронута этими двумя одеялами, привезёнными издалека.
На красном пододеяльнике были вышиты уточки-мандаринки, играющие в воде, и Су Цзин ничуть не считала это безвкусицей — она чувствовала лишь заботу их старосты.
Су Цзин была коренной пекинкой, и условия в её семье были куда лучше, чем на родине Ян Юнхун.
Её новоиспечённый муж Гун Ян сейчас тоже не нуждался в деньгах — в 1990 году он определенно относился к категории людей с высокими доходами.
Но ценность одеял, привезённых Ян Юнхун из такой дали, нельзя было измерить деньгами, поэтому неудивительно, что Су Цзин была так тронута.
Кстати, о нынешнем месте работы Ян Юнхун — там тоже было интересно.
У Ян Юнхун были прочные профессиональные знания, и в дорожно-мостостроительной организации она чувствовала себя как рыба в воде. Организация часто вела строительство по всей стране. У Ян Юнхун была отличная подготовка, диплом, вызывающий уважение, к тому же она не боялась трудностей. Она проходила практику в этой же компании, и при распределении после выпуска её затребовали заранее — в ней видели перспективного специалиста.
Там умели удерживать таланты: год практики Ян Юнхун засчитали в трудовой стаж, так что к настоящему моменту у неё было уже два года стажа, и организация уже занималась вопросом присвоения ей квалификационной категории.
Ся Сяолань была рада за Ян Юнхун:
— Староста, я помню, когда мы учились, ты говорила, что твоя мечта — получать зарплату в двести юаней. Сейчас твоя мечта сбылась?
Планка в двести юаней в месяц была достигнута уже давно — когда Ян Юнхун привезла брата Ян Цзе на подработку в Пэнчэн, её доход уже превысил эту сумму.
Но официальная крупная организация — это другое дело: работа по специальности, звание, различные льготы. Ян Юнхун загнула пальцы, подсчитывая:
— А ведь и правда, если считать с премиями, в месяц выходит даже больше 200 юаней… Ой, получается, я уже исполнила свою мечту, что же мне теперь делать?
Она говорила с таким серьезным лицом, что Ся Сяолань и остальные двое так и покатились со смеху.
Все были рады за Ян Юнхун.
Условия жизни в её родном доме улучшились, брату Ян Цзе не пришлось бросать учебу, а сама Ян Юнхун получила отличную работу.
Если бы такие люди, как Ян Юнхун, не могли жить хорошо, то этот мир был бы совсем никудышным!
Чжоу Лиминь, не желавшая идти в проектный институт, тоже пошла на компромисс — хотя, возможно, это был не компромисс, а более четкое осознание своих возможностей: если сил недостаточно, нужно честно набираться опыта.
Единственное, что беспокоило Чжоу Лиминь — это то, что она, новичок, только что распределенный в институт, стала в глазах окружающих завидной невестой.
— Я уже выходных боюсь. И когда меня тетушки на работе в сторонку отзывают — тоже боюсь. То сына своего соватают, то племянника, а когда племянники заканчиваются — идут в ход дальние родственники…
Чжоу Лиминь рассказывала это в красках, а Ян Юнхун закатила глаза:
— И не говори! У нас начальник тоже хочет, чтобы я стала его невесткой. Сын у него — филолог. Встретились мы с ним, я говорю о чертежах и замерах, а он — о поэзии и дальних странствиях. Чисто как курица с уткой, на разных языках говорим!
Их коллективные жалобы заставили Ся Сяолань и Су Цзин, двух замужних дам, смеяться до колик.
Ся Сяолань спросила, что же было дальше. На лице Ян Юнхун было написано: «Разве это не очевидно?».
— Да ничего не было. Я сказала, что сначала хочу построить карьеру, и до тридцати лет о замужестве даже не подумаю. Товарищ филолог, видимо, тоже решил, что я ужасно скучная, и вернулся сказать отцу, что мы друг другу не подходим.
Просто начальник всё никак не сдавался и заставлял своего сына-филолога общаться с ней. Ян Юнхун не чувствовала себя обиженной — ей скорее было жаль того парня.
Рассказывая об этом, она сама не удержалась от смеха:
— Сам он такой высокий, худой, в белой рубашке — ну очень чистоплотный. Раньше у него была красивая девушка, которая не смогла поступить в университет, и семья их разлучила. И вот он, бедняга, пришел за мной ухаживать. Хоть он мне и не нравится, но мне его жалко.
На самом деле у неё не было причин жалеть сына начальника.
Но почему-то это чувство возникало само собой.
На лице Ся Сяолань играла улыбка:
— У выдающейся девушки не будет недостатка в поклонниках. Вы обе на работе наверняка лакомые кусочки на брачном рынке. Особенно ты, староста. Почему твой начальник не одобрил ту красавицу-подружку, а заставляет сына бегать за тобой? Да потому что ты, староста, способная, и твой начальник тебя ценит… А жалеешь ты его сына потому, что видишь: взрослый человек, а не в силах сказать родителям «нет»!
Ся Сяолань догадывалась, что этот филолог до сих пор кормится за счет семьи.
Раз финансово несамостоятелен, да еще и пошел учиться на бесполезный факультет, то и права самому выбирать спутницу жизни у него, конечно же, нет.
Если бы такого типа предложили Ян Юнхун, Ся Сяолань сама бы за неё обиделась!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
