Шао Гуанжун ничего не любил, кроме машин.
Чтобы возиться с автомобилями, денег у него в таком количестве не было, поэтому он возился с мотоциклами. Стоило присмотреть новую модель, как он продавал старый мотоцикл, добавлял немного денег и покупал новый. Мотоцикл с коляской, на котором он ездил сейчас, разгонялся не слишком быстро, но для того, чтобы цеплять девчонок, был отличным инструментом.
Кан Вэй тоже знал, что это его любимая вещь, и рассудил, что нельзя слишком сильно давить на парня — ведь семья невестки Сяолань всё еще полагалась на заботу старшего дяди Шао Гуанжуна в Шанду.
— Ладно, деньги я тебе пока одолжу, мотоцикл продавать не нужно, вернешь потихоньку!
Шао Гуанжун усмехнулся.
— Знаю, что ты заработал, следуя за братом Чэном, так что не стану с тобой церемониться.
Шао Гуанжун, получив выгоду, еще и начал строить из себя паиньку, чем так разозлил Кан Вэя, что тот его поколотил. Впрочем, они привыкли так дурачиться, поэтому после драки Шао Гуанжун снова пошел за Кан Вэем смотреть дом. В доме Кан Вэя все стены, которые полагалось снести, уже были снесены. Было восемь часов вечера, но Лю Юн с остальными еще не закончили работу; в то время не было ограничений на часы ремонта, и если бы не страх потревожить соседей, Лю Юн мог бы заставить людей работать всю ночь напролет.
Гун Ян, привыкший держать в руках кисть, тоже засучил рукава и помогал; Лю Юн, видя, как прилежно тот трудится, сказал, что помимо «платы за проект» начислит ему и за работу.
В деревне поденная оплата каменщика составляла 5 юаней для мастера и 3 юаня для подсобного рабочего. В Шанду было дороже: мастер получал 7 юаней, подсобник — 5. Двум рабочим, которых Лю Юн привез в Пекин, платили по 10 юаней в день. Оба были очень довольны оплатой: какая разница, где работать, если их привезли в Пекин на полное обеспечение, а первые два дня и вовсе не заставляли трудиться, позволив вдоволь нагуляться по столице — теперь дома можно будет полгода хвастаться.
Лю Юн считал оплату Гун Яна как для подсобного рабочего — 8 юаней в день.
Гун Ян был так доволен, что даже не скучал по дому: неделя работы в Пекине равнялась его двухмесячному пособию на жизнь, а на пятьдесят юаней можно было купить немало красок для рисования. Вот только плату за проектирование он брал с нечистой совестью: то, как именно ремонтировать дом, полностью придумала Ся Сяолань, а он лишь ночами напролет рисовал два варианта проекта — всего семь или восемь эскизов.
Он уже занимался дизайном плакатов, и один плакат вместе с себестоимостью обходился в 10 юаней.
Как же тогда брать плату за проектирование?
Гун Ян считал, что оплаты за использованные краски и бумагу будет вполне достаточно. Его мысли были схожи с мыслями рабочих: приехать в Пекин, когда тебе оплачивают жилье и еду — это настоящий опыт. По крайней мере, он увидел **, а перед отъездом еще сможет сходить на Великую стену порисовать с натуры. Будь он обычным бедным студентом, он бы сам на билет на поезд в Пекин и обратно не раскошелился.
К тому же Кан Вэй сказал, что после окончания ремонта попросит его написать несколько картин, чтобы повесить их дома для украшения.
От этих мыслей Гун Ян преисполнился рвения.
Кан Вэй привел Шао Гуанжуна домой и обнаружил, что те четверо еще не закончили работу: они убирали строительный мусор, все были в пыли, лица закрыты большими масками, так что только глаза и вращались.
Носить маски было решительным требованием Ся Сяолань: если есть пыль, маски обязательны.
— Дядя Лю, вы еще не закончили? Вот и славно, я приведу вам нового клиента.
Кан Вэй втащил Шао Гуанжуна внутрь.
Шао Гуанжун увидел, что в доме Кан Вэя всё разворочено до неузнаваемости.
Насколько же масштабным был этот ремонт Кан Вэя?
Лю Юн снял маску.
— Ты же Сяо Шао насильно сюда притащил, верно?
Лю Юн уже имел дело с Шао Гуанжуном и поначалу действительно не знал, как к нему обращаться. Старший дядя Шао Гуанжуна был большим чиновником в Шанду; даже такие, как секретарь Хоу, считались важными персонами, а с еще более высокими чинами у Лю Юна, простого крестьянина, и вовсе не было возможности контактировать. Людей вроде Шао Гуанжуна Лю Юну полагалось называть «молодым господином», но Шао Гуанжун, помня, что перед ним, по сути, будущий тесть Чжоу Чэна, на такую дерзость не отважился бы.
Еще в Шанду они договорились, что при встрече его нужно называть «Сяо Шао».
Товарищ Сяо Шао тут же поспешил заверить:
— Дядя, я сам захотел прийти. У меня есть небольшая квартира, пока живу один — это неважно, но я ведь в будущем планирую там жениться, вот и хочу сделать ремонт.
Жениться?
Это и впрямь дело серьезное.
Лю Юн не знал, что Шао Гуанжун нагло врет, и принялся с воодушевлением давать советы.
Кан Вэй взял у Гун Яна эскизы отделки своего дома и показал их Шао Гуанжуну. Рисовал Гун Ян очень точно, совсем как на цветных фотографиях; неужели этот запущенный дом после ремонта будет выглядеть так же, как на эскизах?
Кан Вэй выбрал один вариант, а Шао Гуанжун указал на другой:
— Тогда я сделаю вот так, чтобы невестке не пришлось снова утруждаться.
Кан Вэй блеснул новыми знаниями:
— Так не пойдет, этот дизайн сделан под планировку и размеры моего дома, да и план ремонта должен учитывать твой бюджет.
У Шао Гуанжуна денег не было, и Кан Вэй имел в виду, сколько тот собирается занять на ремонт. Шао Гуанжун вывел Кан Вэя на улицу и откашлялся:
— Во сколько тебе обходится ремонт дома?
Кан Вэй указал на выбранный им вариант:
— Не считая электроприборов, бюджет составляет тридцать одну тысячу пятьсот юаней.
Шао Гуанжун сглотнул и лишь спустя какое-то время смог заговорить.
— …Брат Чэнь прихватил тебя с собой грабить банк, что ли?
Кан Вэй сам решил делать ремонт, так что просить денег у семьи он точно не стал бы. Шао Гуанжун мог прикинуть, сколько Кан Вэй получает на работе в месяц, и думал, что тот выделит на ремонт от силы несколько тысяч, но никак не ожидал, что Кан Вэй вбухает в один дом тридцать тысяч? И это еще без учета бытовой техники — если докупить телевизор, стиральную машину, холодильник и прочее, то всё вместе, пожалуй, выйдет в сорок тысяч.
Сорок тысяч юаней — этих денег хватит, чтобы купить целый двор в Пекине, еще и останется.
У Шао Гуанжуна голова пошла кругом: неужели Кан Вэю деньги карман жгут, что он так ими разбрасывается?
Преданность преданностью, но нельзя же отдавать все деньги только ради того, чтобы поддержать ремонтный бизнес Лю Юна; раз у Кан Вэя оставались лишние средства, чтобы одолжить ему на ремонт, Шао Гуанжун даже не мог вообразить, насколько тот богат.
Точно пошел на грабеж!
Кан Вэй от злости снова захотел его ударить:
— Ты хочешь занимать деньги или нет? Сколько тебе нужно?
Шао Гуанжун подумал и сказал:
— Займешь десять тысяч?
Кан Вэй кивнул без малейших колебаний, и Шао Гуанжун понял: закрома у Кан Вэя и впрямь полны.
Кто же откажется от «Датуаньцзе»?
Шао Гуанжун понимал, что Кан Вэй и Чжоу Чэн были ближе друг к другу. Хоть Кан Вэя и баловали в семье, из-за ранней смерти отца его положение было весьма неловким. Чжоу Чэн видел это и первым протянул Кан Вэю руку помощи; Шао Гуанжун не завидовал, он лишь немного воодушевился.
Но не слишком ли далеко его затянули?
Ему ведь тоже очень не хватало денег, раз на ремонт квартиры приходится занимать у Кан Вэя.
— В тот бизнес, что у вас с братом Чэном, люди еще нужны?
……
Ся Сяолань не ожидала, что встретив Шао Гуанжуна накануне вечером, уже следующим утром увидит его в гостинице — он пришел специально за ней.
Шао Гуанжун пригласил ее осмотреть дом, он тоже хотел сделать ремонт.
— Тебе не обязательно это делать. Ремонт зависит от личных потребностей: у Кан Вэя они есть, а ты просто хочешь специально поддержать бизнес моего дяди?
Шао Гуанжун отчаянно затряс головой:
— Я обустраиваю жилье для будущей семьи, рано или поздно ремонт всё равно пришлось бы делать. Только когда дом будет готов, я смогу жениться.
Ся Сяолань даже обрадовалась:
— Ты женишься?
— Скоро, скоро!
Шао Гуанжун горазд был приврать: на самом деле он встречался со многими девушками, но ни с одной надолго не задерживался. Какая там женитьба — он еще совсем не остепенился и считал, что может гулять еще лет десять, а о браке задуматься лишь после тридцати; мол, женится, чтобы продолжить род Шао, и на этом долг будет исполнен.
Ся Сяолань не была близко знакома с Шао Гуанжуном и не знала, что он бабник.
Кан Вэй тоже не мог выдать ложь Шао Гуанжуна, поэтому, сдерживая смех, пошел вместе с ними смотреть дом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
