— Врачи говорят, что это неизлечимо, значит, Хуаньхуань не спасти?
В глазах у Лю Фан потемнело, силы покинули её, и, не имея никакой опоры, она повалилась на землю, увлекая за собой Лян Бинаня.
Врач, нахмурившись, смотрел на этих двоих «актеров». От обоих несло зловонием, а в волосах Лю Фан запутались гнилые овощные листья. Доктор отступил на два шага и, задержав дыхание, произнес:
— Забирайте её поскорее!
— Хуаньхуань!
Лян Бинань несколько раз дернулся, прежде чем смог подняться.
В этой больнице совсем нет сострадания, а ведь они только что потеряли дочь!
Врач ушел, прихватив ножницы, а Лю Фан с рыданиями забилась об пол. Её дорогая доченька, ей ведь нет и семнадцати! Лян Бинань всё же был мужчиной, он проявил твердость и, заставив себя подняться, направился в реанимацию. Лю Фан тоже вскочила, вспомнив, что не видела Лян Хуань в последний раз. Они вдвоем ворвались в палату и увидели, как медсестра убирает вещи. Лян Хуань лежала на кровати с полуприкрытыми глазами, казалось, в ней ещё теплится жизнь.
— Доктор, моя дочь жива, продолжайте спасать её! У меня есть деньги, я заплачу сколько угодно!
Лян Бинань был вне себя, а медсестра посмотрела на него как на полного идиота.
— Денег девать некуда, решили в больнице развлечься? Вы из какой организации? Я сообщу вашему руководству об этом безобразии!
С этими словами рассерженная медсестра откинула одеяло. Одежда Лян Хуань была разрезана от ворота до самой ключицы. Кожу уже протерли дезинфицирующими салфетками — и там не было ни единой царапины.
Лян Бинаню показалось, что у него в глазах рябит. Ся Сяолань же явно ударила Лян Хуань ножом, и кровь медленно текла, пропитав всю её кофту.
Медсестра швырнула им пластиковый пакет, испачканный в крови:
— Спрятать под одежду пакет с куриной кровью и проткнуть его ножом — по-вашему, это весело?
Медсестра была в ярости.
У врачей тоже есть сердце, и поначалу они бросились обрабатывать рану Лян Хуань, но когда разрезали одежду, не нашли никаких повреждений. Зато обнаружили пластиковый пакет со следами крови. В пакете была маленькая дырочка, через которую и вытекла вся эта «кровь», залившая Лян Хуань.
Врач был зол, медсестра тоже была не в духе.
Даже кожу не задело, а она разыграла такую слабость — для кого этот спектакль? Заставили людей зря волноваться. Врач не соврал, сказав, что не может это вылечить — он ведь не психиатр, проблемы с головой не по его части.
Лю Фан всё еще пребывала в оцепенении:
— Нет раны?
Если раны нет, то почему её Хуаньхуань в таком состоянии!
Лю Фан потрогала шею дочери — и правда, никакой раны. Медсестра, не желая больше возиться с этим семейством, вышла из палаты с подносом в руках.
Лян Бинань наконец всё понял: Ся Сяолань обвела их вокруг пальца! Даже Лян Хуань не знала, что нож проткнул всего лишь пакет с кровью. Девочка была смертельно напугана, а родители от беспокойства потеряли рассудок и даже не догадались осмотреть рану. По дороге в больницу Лю Фан держала Лян Хуань на заднем сиденье машины, прижимая руку к «ране», но даже тогда не заметила подвоха с пакетом.
Они еще даже не встретились с Ся Сяолань, а уже плясали под её дудку!
Сначала их окатили помоями у входа, потом им было не до того, чтобы сводить счеты, ведь их дочь была в руках Ся Сяолань. Супругам пришлось унижаться и молить о пощаде.
В тот момент Ся Сяолань наверняка торжествовала, водя их троих за нос! Лян Бинань не мог поверить, что это сделала деревенская девчонка с начальным образованием, в то время как он — государственный кадровый работник. Это был несмываемый позор. Никто не бил Лян Бинаня по лицу, но он чувствовал, как пылают его щеки.
Гнев, стыд и множество других чувств смешались в нем, лишая дара речи.
Лю Фан чуть ли не ощупала всю Лян Хуань — раны действительно не было. Лян Хуань приоткрыла глаза и позвала: «Мама», — её слезы обиды лились не переставая.
Только что она думала, что умирает.
Кто же знал, что когда врач разрежет одежду, он скажет, что раны нет.
Когда медсестра вытащила окровавленный пакет и спросила, неужели она сама не чувствовала, больно ей или нет, Лян Хуань от стыда не знала, куда глаза деть.
Она была напугана до смерти и была уверена, что нож вошел в плоть.
Для Лян Хуань сегодняшний день стал самым тяжелым испытанием в жизни. Унижение, ярость, обида и позор — из-за этого коктейля чувств ей хотелось только одного: спрятаться от всего мира.
Но нет, она обязательно должна заставить родителей отомстить.
— Мама, она заперла меня в темной комнате, не давала еды, не пускала в туалет… Почему вы так долго не шли мне на помощь?
Тогда Лян Хуань звала на помощь, но никто не откликался. Днем в доме почти никого не было, а когда рабочие вернулись, её голос уже сорвался, и она не могла издать ни звука. В старом доме почти нет окон, и звукоизоляция отличная — Лян Хуань сегодня крупно не повезло.
Лю Фан дрожала от ярости.
И это её племянница? Да это настоящая бандитка!
Как можно было так поступить с собственной двоюродной сестрой?
Лю Фан злилась, что её добрые намерения растоптали. Лян Хуань росла в неге, дома на неё и пальцем боялись пошевелить, а сегодня Ся Сяолань «истязала» её весь день. Лю Фан обняла дочь, успокаивая:
— Мама обязательно с ней поквитается! Старина Лян, скажи хоть слово, неужели мы так это и оставим?
Нужно привести людей, схватить Ся Сяолань и упечь её за решетку, чтобы больше не смела пакостить.
Лян Бинань молчал.
Какими способами он мог проучить Ся Сяолань?
Он не Фань Чжэньчуань, у него нет власти распоряжаться в уезде Хэдун.
Если вызвать полицию из местного участка, Фань Чжэньчуань тут же об этом узнает. А Лян Бинань сейчас совсем не хотел, чтобы тот пересекался с Ся Сяолань. Устроив этот спектакль, Ся Сяолань хотела дать ему понять: если её заставят выйти замуж за Фань Чжэньчуаня, она превратит жизнь семьи Лян в хаос, и им не будет покоя!
Выдавать замуж Ся Сяолань, которая теперь смертельно ненавидит их семью, Лян Бинань не собирался.
Но как теперь возразить?
Было бы лучше, если бы эта девчонка просто сбежала и никогда не возвращалась.
Лян Бинань заскрежетал зубами от злости.
Сегодняшний позор уже не смыть, но сейчас ему было не до этого. Такая личность, как Ся Сяолань, была просто пугающей. Небеса не только наградили её красотой, но и дали ей острый ум. И этого мало — у неё была решимость действовать. Посмотрите на её дерзость: она готова была весь мир перевернуть!
— Сначала заберем Лян Хуань домой. Тебе тоже нужно привести себя в порядок. Обсудим это, когда вернемся в уезд Хэдун.
Хотя Лян Хуань не была ранена, она всё же воспользовалась больничным оборудованием, марлей и дезинфекцией, так что перед уходом нужно было оплатить счет.
Их семья сегодня опозорилась на славу, об этом уже знали даже в регистратуре. Когда Лян Бинань полез за деньгами, он вспомнил, что его портфель остался во дворе дома Ся Сяолань.
А в нем лежало целых десять тысяч юаней!
В итоге счет оплатила Лян Хуань из своих денег. Деньги ей давали Лю Фан и Лян Бинань по отдельности. Она немного потратилась в «Лань Фэнхуан», но у неё оставалось еще больше ста юаней. Сейчас было не до выяснений, откуда у дочери столько денег; под косыми взглядами окружающих семья оплатила счета и выписалась из больницы.
Сначала Лян Бинань хотел потребовать назад те десять тысяч, но, поразмыслив, передумал.
Сейчас деньги были не самым важным. Главное — что ему делать, если Ся Сяолань всё же выйдет замуж в семью Фань?
Но даже если не выйдет, у Лян Бинаня возникнут серьезные проблемы. Свахой выступала Лю Фан, и если Ся Сяолань сбежит, как на это посмотрит Фань Чжэньчуань? Если он не найдет девчонку, то сорвет гнев на семье Лян.
Лян Бинань оказался в тупике. Он со всей силы ударил по рулю — если не Фань Чжэньчуань, то за кого еще может выйти Ся Сяолань?
Говорят, она умная, но в важных делах оказалась дурой. Разве какой-то нищий солдафон может сравниться с могущественным Фань Чжэньчуанем!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
