Убивать нельзя.
Убийство не решит проблем, здесь не поле боя, а правовое общество.
В то время, когда Чжан Эрлай оскорблял Ся Сяолань, Чжоу Чэн тоже был вне себя от ярости, но разве он не сдержался и не пристрелил его на месте? В итоге Чжан Эрлай получил пожизненный срок, и Чжоу Чэн посчитал такой исход вполне приемлемым.
Чжоу Чэн не был маньяком-убийцей, просто внутри него жил запертый в клетку зверь.
Гнев легко лишал его рассудка, а вспыльчивость заставляла вспоминать кровавые картины войны. Человек не должен позволять животным инстинктам брать верх. Поначалу Чжоу Чэн еще хотел «наставить Фань Чжэньчуаня на путь истинный», но чем больше он узнавал, тем яснее понимал: такому подонку вообще не место среди людей!
Но добиться этого было непросто. Фань Чжэньчуань не собирался покорно сдаваться лишь потому, что кто-то козырнул перед ним связями.
Чжоу Чэн изначально не планировал беспокоить дядю Шао Гуанжуна, но теперь ему нужно было встретиться с Шао Лиминем. Воспользовавшись контактами, которые дал Кан Вэй, он связался с секретарем Хоу. Секретарь Хоу отнесся к Чжоу Чэну гораздо радушнее и искреннее, чем к Кан Вэю.
Отец Чжоу Чэна был человеком очень влиятельным, семья Чжоу — могущественной, да и сам Чжоу Чэн обладал выдающимися способностями. Как секретарь Хоу мог не проявить к нему уважения?
Кан Вэй в этом плане заметно уступал: его положение в семье Кан было скорее формальным, а в карьере пока не наметилось никаких признаков особого успеха.
Чжоу Чэн — совсем другое дело, у него впереди блестящее будущее.
Впрочем, каким бы завидным ни был молодой господин, он все равно оставался молодым человеком, неспособным устоять перед женской красотой. Зачем еще Чжоу Чэну прилетать в такой город, как Шанду? Конечно же, ради Ся Сяолань. Столько невест из хороших семей ждут его выбора, а он предпочел деревенскую девчонку. Какую пользу, кроме красивого личика, она может принести Чжоу Чэну? Напротив, не имея за спиной соответствующего ее внешности происхождения, она лишь притягивает лишние неприятности.
Вот и сейчас Чжоу Чэну снова пришлось их улаживать.
При встрече Чжоу Чэн держался непринужденно:
— Брат Хоу, спасибо большое за прошлый раз.
Секретарь Хоу поспешно ответил, стараясь выглядеть максимально искренне:
— О чем вы, в прошлый раз госпожа Ся натерпелась страху, да и господин Кан оказался в обиде. Это я недостаточно внимательно подошел к своей работе.
Чжоу Чэн все прекрасно понимал.
Тогда секретарь помог исключительно ради Шао Гуанжуна, так стоило ли требовать совершенства? Если быть строже к себе и снисходительнее к другим, жить становится гораздо проще. Прождав больше часа, Чжоу Чэн наконец встретился с Шао Лиминем.
Он вкратце изложил суть дела, и Шао Лиминь спросил его:
— Ты хочешь просто выпустить пар за свою девушку или есть иная причина, по которой ты не желаешь оставлять Фань Чжэньчуаня в покое?
— Гнев за девушку — это половина дела. В мире много несправедливости, за всем не уследишь, но раз уж столкнулся — надо вмешаться. Если бы таких «неравнодушных», как я, было побольше, жизнь простого народа стала бы хоть немного легче.
Чжоу Чэн не скрывал главной цели своего приезда в Шанду.
Если бы дело не касалось Ся Сяолань, разве узнал бы он когда-нибудь о том, какие бесчинства творит Фань Чжэньчуань в уезде Хэдун?
Теперь же, когда он знал об этом, он должен был сделать всё, что в его силах, чтобы совесть была чиста. Если бы он хотел просто выместить злость и заставить Фань Чжэньчуаня оставить Ся Сяолань в покое, он бы выбрал более простые и грубые методы. Но он пришел к Шао Лиминю, потому что хотел решить вопрос официальным путем. Это была не просто личная вражда; он не мог ставить себя выше закона. В правовом обществе только законные действия позволяют твердо стоять на ногах в будущем.
Фань Чжэньчуань был паразитом, а уезд Хэдун находился под юрисдикцией города Шанду.
Избавиться от этого паразита или нет — это решение было во власти Шао Лиминя.
В глубине души Шао Лиминь хотел бы, чтобы таких «неравнодушных» и при этом влиятельных молодых людей, как Чжоу Чэн, было побольше. Но с точки зрения государственных дел, тронуть Фань Чжэньчуаня означало нарушить стабильность в уезде Хэдун. Сам Шао Лиминь только начал осваиваться в Шанду, и последствия коррупционного дела на Третьей государственной хлопчатобумажной фабрике еще не были полностью улажены.
Он не хотел спешить, но Чжоу Чэн все же отличался от таких прожигателей жизни, как Кан Вэй.
С Кан Вэем Шао Лиминь был любезен, потому что тот дружил с его любимым племянником Шао Гуанжуном.
С Чжоу Чэном же он говорил не так мягко, потому что его появление поставило Шао Лиминя перед трудным выбором. Чжоу Чэн был не просто другом Гуанжуна — этот юноша был слишком выдающимся, и к его словам приходилось относиться со всей серьезностью.
Пройдет еще несколько лет, и слова этого молодого человека, возможно, будут полностью представлять волю всей семьи Чжоу!
Шао Лиминь выкурил две сигареты, прежде чем принять решение:
— Товарищ Чжоу Чэн, я согласен с вашим мнением: в иные дела нельзя не вмешаться. Но мне нужны улики. Как скоро вы сможете предоставить мне доказательства — не поддельные, а такие, что выдержат любую проверку и критику?
— Самое позднее — завтра, — ответил Чжоу Чэн, удовлетворенный результатом.
Когда он ушел, Шао Лиминь позвал секретаря Хоу:
— Впредь присматривай за той девушкой, которую в прошлый раз заперли в полицейский участок вместе с этим паршивцем Гуанжуном.
Секретарь Хоу на мгновение опешил.
С чего бы ему присматривать за Ся Сяолань?
Но Шао Лиминь не стал объяснять свои мысли секретарю. Намерения руководства секретарь должен был постигать сам.
Выйдя из кабинета, секретарь Хоу хлопнул себя по лбу: шеф определенно видит дальше и яснее. Похоже, у Чжоу Чэна всё серьезно, и дело идет к свадьбе? Сам Хоу полагал, что семья Чжоу никогда не согласится на брак Чжоу Чэна с деревенской девчонкой из провинции Юнань, но Шао Лиминь, очевидно, считал иначе.
Секретарь Хоу, естественно, предпочел довериться чутью начальника.
Разве его не приглашали недавно на церемонию разрезания ленточки? Присмотреть за ней — дело нехитрое, много времени не займет.
Добрые связи никогда не бывают лишними, неизвестно, когда они могут пригодиться.
***
Когда Лю Фан и Лян Хуань вернулись домой, сердце Лян Хуань все еще бешено колотилось.
На ее бледном лице играл неестественный румянец, но Лю Фан решила, что дочь просто перегрелась. Она спешила обсудить план с Лян Бинанем:
— Лао Бинань, а ведь твой способ сработал! Только первый день прошел, а у входа в лавку уже подрались, потом их и вовсе в полицейский участок забрали.
Лю Фан ничуть не нервничала. Тех юнцов нанимала не она и не Лян Бинань лично, так что даже если в полиции они что-то разболтают, с семьей Лян их ничто не связывает. Лю Фан добавила, что видела ухажера Ся Сяолань:
— Настоящий смазливый мальчишка!
Она скривилась в пренебрежительной усмешке. Какой толк от красоты? Жалкий солдатик, Фань Чжэньчуань раздавит его одним пальцем. Если бы он был местным, еще стоило бы опасаться связей, но что может сделать чужак здесь, в провинции Юнань?
Лян Бинань, услышав, что парень хоть и статный, но очень молод, тоже не придал появлению Чжоу Чэна значения.
— Вот и славно. Завтра же скажи Ли Аи, мол, объявился ее хахаль, и теперь девчонка не желает выходить за Фань Чжэньчуаня.
Лян Бинань решил, что этим можно воспользоваться.
Ся Сяолань наотрез отказывается от брака, даже своего солдатика притащила. Лян Бинаню было любопытно, насколько крепка их любовь. Если этот вояка не выдержит давления семьи Фань и сам бросит её, вот тогда Ся Сяолань опозорится по-настоящему.
Глупая девчонка, возомнила себе что-то о чувствах и любви. Лян Бинань заставит её ясно увидеть: любовь и чувства молодежи ничего не стоят перед лицом настоящей власти!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
