Масштаб личности Ся Цзыюй оказался невелик — на что она рассчитывала, нанимая за пятьсот юаней такое ничтожество?
Когда Ся Сяолань выразила презрение к его грязным методам, Чжао Ган даже почувствовал себя обиженным. Учителю ведь не так уж сложно приструнить ученика: стоит лишь немного подставить подножку, и у того начнутся серьезные неприятности. У таких людей, как Чжао Ган, особых талантов не было, но, пользуясь своим статусом учителя, он мнил себя большим авторитетом. Раньше он уже измывался над учениками — приставал на словах, а потом запугивал, и те не смели рассказывать об этом открыто. Он полагал, что просьбу Ся Цзыюй выполнить будет легко, и не ожидал, что у Ся Сяолань практически не окажется слабых мест.
Чжао Ган не вел уроки у Ся Сяолань, а сама она в школе не появлялась, так что спровоцировать конфликт он не мог.
Он хотел было как-то подгадить с расписанием предварительных экзаменов, но Ся Сяолань была в школе на хорошем счету, и Чжао Гану даже не позволили бы прикоснуться к ее экзаменационному пропуску… Единственным выходом оставалось пробраться в гостиницу. В конце концов, перед предварительными экзаменами действовать было проще, чем перед самим Гаокао!
Ся Сяолань пристально смотрела на Чжао Гана. Этот мерзавец все неплохо рассчитал — сама Ся Сяолань не придавала предварительным экзаменам особого значения.
К счастью, она умела зарабатывать деньги и за последние несколько месяцев скопила кое-какие средства, чтобы нанять телохранителей, иначе этот подонок и впрямь мог бы добиться своего!
— Сяо Лань…
Сунь Тянь кипела от возмущения, но Ся Сяолань ответила искренне:
— Учитель Сунь, это не имеет к вам никакого отношения. Вы же сами слышали: были бы вы здесь или нет, он всё равно пришел бы создавать мне проблемы. Он просто отрабатывает чужие деньги. Если вы будете злиться на каждого такого типа, то только здоровье себе испортите.
Сунь Тянь злилась не только на Чжао Гана, но и на Ся Цзыюй:
— Как она могла так поступить? Вы же двоюродные сестры, одна кровь!
Да, как Ся Цзыюй могла так поступить? Сунь Тянь не могла этого понять, но Ся Сяолань всё видела насквозь. Совесть той была нечиста, она боялась, что Ся Сяолань поднимется и начнет мстить, а потому не желала ей никакого будущего. Ся Сяолань всегда была начеку. Она, конечно, не была робкого десятка и помнила все те пакости, что творила семейка Ся. Разорить закусочную — это еще полбеды, но раз Ся Цзыюй раз за разом прибегает к подлым приемам, Ся Сяолань и впрямь стоит со всей серьезностью подготовиться к Гаокао.
Когда объявят результаты экзаменов, выражение лица Ся Цзыюй наверняка будет неописуемым.
Те люди презирали её, потому что прежняя «Ся Сяолань» была никчемной: какой бы красавицей она ни была, в голове у нее было пусто. А если ты красива, но не можешь постоять за себя, то становишься лишь объектом вожделения, издевательств, пренебрежения и интриг.
— Кровное родство вовсе не означает близость. Я не лажу ни с кем по фамилии Ся, и вы, учитель Сунь, сами это давно видели. В этой ситуации нам остается только ловить тех, кто попадется.
Вора нужно ловить с поличным. Чжао Гана схватили за руку, но Ся Цзыюй была далеко — в Пекине. Ся Цзыюй всегда была предельно осторожна и никогда не действовала сама. Даже когда она распространяла слухи, пытаясь довести «Ся Сяолань» до самоубийства, она выставляла вперед Ся Чанчжэна и Чжан Цуй. У Ся Цзыюй всегда было идеальное алиби, и поймать её на чем-то было непросто.
Сунь Тянь была крайне недовольна:
— И что же, на неё совсем нет никакой управы?
Она раз за разом творит подлости в отношении Ся Сяолань, не несет никакого наказания и в следующий раз наверняка снова возьмется за старое!
— В конверте были только деньги, никакого почерка. На одних показаниях Чжао Гана вину Ся Цзыюй не доказать.
Даже те пятьсот юаней Чжао Ган уже успел потратить. Ся Цзыюй далеко в Пекине, и если заявить, что это она подговорила Чжао Гана на преступление, в полицейском участке не поверят. А даже если поверят, у неё найдется столько отговорок, что это её ничуть не заденет. Ся Сяолань не собиралась прощать соперницу — она выжидала момент, чтобы нанести один, но сокрушительный удар.
Деньги заставляют и чертей крутить жернова — у Ся Цзыюй всё еще слишком много лишних средств.
Будь она смиренной бедной студенткой, даже при всех её кознях она не смогла бы понукать такими людьми, как Чжао Ган. Ся Цзыюй взяла деньги из дома или заработала сама? Ся Сяолань решила, что дела у Чжан Цуй и Ся Чанчжэна идут слишком уж гладко. Нужно разузнать, где эти двое собираются открывать новую точку.
Сунь Тянь спросила, как поступить с Чжао Ганом, и Ся Сяолань задала ей встречный вопрос:
— А что вы предложите, учитель Сунь?
Сунь Тянь считала, что Чжао Гана нужно передать руководству школы, но Ся Сяолань покачала головой:
— Он не успел ничего сделать до того, как его поймали. В школе ему максимум выпишут выговор.
Нельзя сказать, что директор Сунь, будучи руководителем, мог уволить учителя по первому желанию. В те времена даже рабочего было непросто уволить, а работа учителя и вовсе считалась «железной миской риса». К тому же Ся Сяолань не хотела выносить этот вопрос на общее обсуждение в школе. У Сунь Тянь не было твердого характера, поэтому Ся Сяолань велела ей рассказать обо всем только директору Суню и хранить это в тайне от остальных.
Стоит только пойти слухам, и каждый начнет додумывать свое.
Хоть Чжао Гана и поймали в тот момент, когда он взламывал дверь, другие люди могут решить иначе — пикантные сплетни всегда распространяются слишком быстро. Ся Сяолань было плевать на репутацию, но Сунь Тянь с её характером, возможно, не смогла бы после такого нормально работать и жить. Этот подонок Чжао Ган как раз и рассчитывал на суровое общественное мнение в отношении женщин… Ся Сяолань не боялась честной конкуренции с мужчинами; даже сталкиваясь с трудными противниками в бизнесе, она и бровью не вела. Но тех, кто не может честно победить женщину и пытается применить силу, пользуясь гендерным превосходством, Ся Сяолань была готова наказывать при каждой встрече.
Чжао Ган?
Пусть катится к Фань Чжэньчуаню, мусор, а не мужчина!
— Сначала отвезем его обратно в Шанду.
Ли Дунлян кивнул. Это было несложно: пока Чжао Ган был в сознании, он мог шуметь, так что лучше было вырубить его и вынести из гостиницы.
Рот Чжао Гана был заткнут вонючим носком, он мычал, пытаясь что-то сказать, и выглядел крайне разгневанным — вероятно, хотел обвинить Ся Сяолань в том, что она не держит слово. Что ж, он мог бы обсудить это с Лян Хуань: Ся Сяолань всегда придерживалась двойных стандартов. Если держать слово перед подлецами, можно и самой в яму угодить.
При выезде Сунь Тянь очень нервничала. Ли Дунлян и Гэ Цзянь облили Чжао Гана водкой, так что от него разило за версту. Голова Чжао Гана безжизненно свисала, а Ли Дунлян и Гэ Цзянь поддерживали его под руки, ворча:
— И с такой-то слабой выдержкой еще хвастался! Не умеешь пить — не берись!
Они сдали и номер Чжао Гана, а деньги на оплату вытащили из его же карманов.
— Учитель Сунь, вы доберетесь до Анцина одна? Или, может, останетесь в гостинице еще на одну ночь?
Сунь Тянь замотала головой, словно игрушечный барабанчик. После того как Чжао Ган пытался взломать её дверь, она ни за что не осталась бы в гостинице одна. К тому же ей не терпелось вернуться в школу, чтобы посоветоваться с директором Сунем о том, что делать с Чжао Ганом. Был четвертый час дня, на Анцин шел последний автобус. Ся Сяолань подумала и тоже купила билет.
Изначально она хотела передать Чжао Гана Чжоу Вэйпин, но он совершил преступление в Фэнсяне. Значит, делом должен был заниматься либо полицейский участок Фэнсяня, либо Анцина — в столицу провинции это никак не относилось. С полицейским участком уезда Анцин Ся Сяолань уже имела дело: начальник Лян был порядочным человеком, которому можно доверять.
Они потащили Чжао Гана, похожего на дохлую собаку, в автобус до Анцина. Когда Сунь Тянь пересказала всё директору Суню, тот в ярости грохнул чашкой об стол:
— Ну и хорош Чжао Ган! Отпросился из школы, два-три дня его и след простыл, а он, оказывается, пакости творил!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
