Директор Сунь чувствовал досаду.
Досаду и гнев: мало того, что притащился этот старый пес Цянь из Второй школы Фэнсяня, так еще и некий Ло из Первой школы Фэнсяня явился.
В уезде Аньцин Первая школа полностью подавляла Вторую. Но в городе Фэнсянь Первая и Вторая школы постоянно враждовали, и силы их были примерно равны. И директор Цянь, и директор Ло хотели заполучить Ся Сяолань, чтобы будущая претендентка на звание лучшей выпускницы провинции окончила именно их учебное заведение. Оба наперебой давали обещания, расхваливая свои школы до небес: упоминали и выдающихся старых учителей провинциального уровня, и мастеров, умеющих предугадывать темы экзаменационных вопросов, и индивидуальные занятия, и особые привилегии. Они расписывали всё в таких красках, что у директора Суня разболелась голова.
Ся Сяолань вовсе не набивала себе цену — она просто не ожидала, что директора двух высших школ Фэнсяня будут так настойчивы.
В прошлой жизни она тоже слышала об особом отношении к отличникам. Как только стали известны результаты предварительных экзаменов, имя «Ся Сяолань» разнеслось по всем школам города Фэнсянь — она стала лакомым кусочком, за который стоило побороться.
Директор Цянь и директор Ло рассуждали верно: преподавательский состав в Первой средней школе уезда Аньцин уступал их школам. Ся Сяолань была тем талантом, который мог побороться за высший балл в провинции, и оставаться в Аньцине означало попусту тратить свои природные способности. Директор Цянь не просто хотел «собрать плоды» и присвоить себе заслуги директора Суня — он искренне ценил талант!
Директора говорили один за другим, не давая Ся Сяолань вставить ни слова.
Их общий возраст превышал сто лет, и Ся Сяолань считала невежливым прерывать их, поэтому просто позволяла им выговориться.
Директор Сунь пообещал руководству управления образования, что Ся Сяолань выберет сама, поэтому сейчас ему оставалось только терпеть и молчать. Поскольку Ся Сяолань не прерывала их, директор Сунь решил, что она и вправду хочет перевестись в Фэнсянь. И то верно: в тех двух школах не только учителя сильнее, там с ней еще и не случалось никаких неприятностей.
Директору Суню было обидно — ведь он тогда тоже действовал из лучших побуждений. Кто же знал, что Ся Цзыюй окажется такой коварной и превратит его доброе дело в беду.
После того как Ся Дачжун получил ранение, он бесследно исчез, и директор Сунь всё же чувствовал за собой вину.
Заботясь о престиже, он сохранял невозмутимый вид директора, но время от времени украдкой поглядывал на Ся Сяолань, пытаясь по выражению её лица понять, что она думает. Ся Сяолань слушала очень внимательно, и директору Суню казалось, что дело плохо — его сердце то замирало, то пускалось вскач.
А ведь это его Первая школа уезда открыла такой талант!
Они создали прецедент, предоставив ученице Ся Сяолань огромную свободу.
Даже согласились на условие, что она может не приходить на занятия.
Старый пес Цянь говорит, что во Второй школе Фэнсяня для Ся Сяолань организуют индивидуальные занятия, но разве в его школе их не было? Каждый раз, когда Ся Сяолань приходила в школу, учителя по всем предметам окружали её заботой, боясь, что она не справится с какой-то задачей или не поймет какой-то материал. Разве это не индивидуальный подход? Да, учителей провинциального уровня у них меньше, чем во Второй школе Фэнсяня, но разве директор Сунь в этом виноват? С момента возобновления государственных экзаменов вузы выпустили уже четыре потока студентов, среди которых были и выпускники педагогических университетов.
Вот только лучшие выпускники педагогических вузов были очень привередливы при распределении. Если бы студент из Пекинского педагогического университета согласился поехать в провинцию Юнань, за него бы подрались школы в столице провинции — куда уж там средним школам уездного городка.
Сунь Тянь, новая учительница, пришедшая по распределению в прошлом году, окончила всего лишь педагогическое училище.
Чем больше директор Сунь об этом думал, тем больше падал духом.
Ся Сяолань уйдет либо во Вторую, либо в Первую школу Фэнсяня, но в Первой средней школе уезда Аньцин она точно не останется.
Именно поэтому директор Сунь не спешил вывешивать транспарант о том, что их ученица заняла первое место в городе на предварительных экзаменах. Если сейчас повесить растяжку, а Ся Сяолань тут же переманят в Фэнсянь, директор Второй школы Аньциня просто лопнет от смеха!
Директор Цянь и директор Ло проговорили довольно долго и, когда аргументы иссякли, выложили все свои условия на стол, ожидая выбора Ся Сяолань.
Все три директора ждали её решения.
— Дело в том… — в кабинете воцарилась тишина, и под пристальными взглядами троих мужчин Ся Сяолань прочистила горло. — Я очень благодарна уважаемым директорам за их доброту. Предложенные вами условия весьма заманчивы, и мне лестно, что ради одной ученицы вы специально приехали из Фэнсяня в Аньцин. Однако у меня… нет намерения переводиться.
Первая школа Фэнсяня или Вторая?
И Цянь, и Ло считали, что их шансы на победу велики.
Директор Сунь полагал, что его шансы ничтожны.
Голос Ся Сяолань звучал мелодично, но смысл сказанного они словно не могли постичь.
Точнее, они всё поняли, но не хотели верить своим ушам!
Директор Сунь пришел в неописуемый восторг, а директор Цянь нахмурился:
— Ся Тунсюэ, не испытывай психологического давления. Не думай, что это предательство или что ты кого-то подводишь. Хороший учитель будет только рад, если у тебя появятся лучшие перспективы!
Взгляд директора Суня потух — словам старого пса Цяня было нечего противопоставить.
Конечно, он не хотел, чтобы Ся Сяолань покидала Первую школу уезда, но если в школе Фэнсяня за последний месяц она сможет достичь еще больших высот, директор Сунь не станет губить её будущее.
Вступительные экзамены в университет — это как переход через пропасть по узкому мосту, где сталкиваются тысячи воинов.
Каждый балл на счету. 565 баллов — это очень много, но никто не откажется от еще более высокого результата!
— Сяо Лань, если ты останешься в нашей школе…
Это определенно пойдет на пользу набору учеников в следующем году и рабочим показателям самого директора Суня, но не слишком ли эгоистично это требование?
Радость директора Суня испарилась, он чувствовал себя неловко — всё же у него была педагогическая этика.
Ради лучшего будущего Ся Сяолань он не только не должен был её удерживать, но и обязан был посоветовать ей ехать в Фэнсянь. У Цяня и Ло были свои корыстные интересы, но «педагогическая этика», которая была у Суня, была присуща и им.
Однако позиция Ся Сяолань оставалась твердой:
— Остался всего месяц с небольшим. Я уже привыкла к учителям и ребятам из Первой школы уезда и не хочу ничего менять, поэтому вынуждена отклонить ваше любезное предложение. Простите, но я не буду переводиться.
Директор Сунь испытывал смесь радости и тревоги.
Раз уж Ся Сяолань сама не хочет уходить, не может же он её выгнать!
Сколько бы усилий ни прилагали директор Цянь и директор Ло, им так и не удалось заставить Ся Сяолань изменить решение.
Директор Цянь даже немного рассердился:
— Старый Сунь, ты губишь талантливую ученицу, это слишком эгоистично!
Он хотел было сказать, что Ся Сяолань еще пожалеет, но она была девушкой, и директор Цянь не решился говорить слишком резко. Оба директора ехали в Аньцин, полные уверенности, а возвращались ни с чем. Зато настроение директора Суня изменилось — теперь он смотрел на Ся Сяолань с нескрываемым обожанием.
Ся Сяолань стало не по себе под этим «отеческим» взглядом.
Она не лгала: она действительно привыкла к Первой школе уезда. И учителя, и одноклассники были ей знакомы, и за неполный год, даже не посещая занятия каждый день, ей удалось выстроить с ними неплохие отношения. До экзаменов оставался всего месяц, зачем ей менять школу? А что касается индивидуальных занятий, то ей вполне хватало библиотеки университета Шанду, где всегда можно было найти отличников по любому предмету, которые терпеливо и с энтузиазмом ей помогали.
Чтобы директор Сунь не расчувствовался окончательно, Ся Сяолань поспешила сменить тему:
— Директор, известно ли что-нибудь о том, какое обвинение предъявил полицейский участок Чжао Гану?
Оставив Чжао Гана начальнику Ляну, Ся Сяолань уехала в Янчэн. За время её поездки по делу Чжао Гана уже должны были вынести какое-то решение.
При упоминании об этом директор Сунь снова рассердился:
— Раньше казалось, что Ся Цзыюй прилежная и достойная ученица, но кто же знал, что за этим скрывается совсем другое лицо! Чжао Ган во всем признался: это Ся Цзыюй его подговорила. Вот только прямых доказательств нет, только его слова… Никто не может наказать Ся Цзыюй, опираясь лишь на признание Чжао Гана.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
