Первая часть того, что сказала мать, ничуть не удивила Кан Вэя.
Разве могут женщины в возрасте собраться вместе и не посплетничать? Гуань Хуэйэ всегда была дружна с его матерью. Тёте Гуань не понравилась избранница Чэнцзы-гэ, и, хотя она не могла трубить об этом на весь мир, вполне естественно, что она по секрету рассказала об этом его матери.
Кан Вэя поразила вторая часть!
Его мать беспокоится о его личной жизни?
Порой Кан Вэю казалось, что его мать Се Юнь живет в своем собственном мире. В этом мире время замерло, и, кроме «печали», все остальные чувства ушли вместе со смертью отца Кан Вэя!
Лишь в этот раз Кан Вэй почувствовал в словах матери живое тепло.
Хотя Се Юнь сама говорила неуверенно, словно сомневаясь, правильно ли так расспрашивать сына о чувствах, и в голосе её не было твёрдости… Кан Вэй уже был вне себя от восторга! Мать наконец-то начала проявлять к нему участие?
Сдерживая волнение, Кан Вэй произнес:
— Я обязательно приведу её познакомиться. Если она вам не понравится, я с ней расстанусь!
Се Юнь не приняла его слова всерьез.
Она просто внезапно осознала, что сын стал взрослым, а она многое упустила. Пока она была погружена в себя, Кан Вэй вырос: теперь он не только мог сам распоряжаться ремонтом дома, но и достиг возраста, когда пора заводить отношения.
Бабушка Кан, видя, что атмосфера между матерью и сыном стала душевной, тоже сочла решение о ремонте верным. Она решила поддержать разговор:
— Чжоу Чэн нашел себе невесту, а из какой она семьи?
В их кругу Чжоу Чэн всегда был тем самым «образцовым ребенком», который во всем преуспевал, заставляя сверстников выглядеть неудачниками.
Его личная жизнь, разумеется, приковывала всеобщее внимание. О ней судачили не только матери, но и бабушки.
Бабушка Кан впервые слышала об этом, и ей тоже было любопытно, с кем встречается Чжоу Чэн и чья это дочь так не угодила Гуань Хуэйэ… Не стоит верить россказням о том, что свекровь и невестка — вечные враги; будь Гуань Хуэйэ столь неблагоразумной, разве смогла бы она стать достойной невесткой семьи Чжоу? Значит, у избранницы Чжоу Чэна наверняка был какой-то изъян, который Гуань Хуэйэ не могла принять.
Под пристальными взглядами двух пар глаз Кан Вэй почувствовал сильное давление. Если другие не знали подробностей, то Кан Вэй был свидетелем их отношений с самого начала. Каким человеком была Ся Сяолань, лучше него знал только сам Чжоу Чэн!
Ему очень хотелось оправдать Ся Сяолань, но, вспомнив о договоре с Шао Гуанжуном, Кан Вэй лишь загадочно улыбнулся:
— Хе-хе, через пару месяцев сами всё узнаете.
Се Юнь и бабушка переглянулись. Кан Вэй действительно вырос, у него появились свои секреты. Но к чему эта подавленная гордость в голосе?
Это же невеста Чжоу Чэна; какая бы она ни была, хорошая или плохая, тебе-то что с того за повод для гордости!
…
Лю Юн сделал немало фотографий и произвел окончательный расчет с Кан Вэем и Шао Гуанжуном.
Оба дома немного вышли за рамки бюджета. Смета для дома Кан Вэя составляла 31 500 юаней, а итоговая сумма при расчете — 32 000 юаней. Те 500 юаней можно было и не брать, Лю Юн не остался бы в убытке, но Кан Вэй настоял на оплате, сказав, что нельзя нарушать правила.
Ремонт у Шао Гуанжуна тоже обошелся чуть дороже — в 10 400 юаней.
Оба заказчика остались довольны; деньги у них водились, так что они выплатили остаток Лю Юну, и два его заказа в столице были завершены!
Ему предстояло вернуться в Шанду с двумя рабочими. Каким бы большим и интересным ни был Пекин, они провели вдали от дома больше двух месяцев и все соскучились по родным. Расплатившись за материалы и выдав зарплату рабочим, Лю Юн обнаружил, что на этих двух сделках он заработал около 4000 юаней.
Это была цена «по знакомству», он и не рассчитывал на огромную прибыль, но этот доход… оказался почти таким же, как когда он занимался контрабандой?
Поскольку они были друзьями, Кан Вэй и Шао Гуанжун давали авансы и закрывали счета очень быстро, Лю Юну не приходилось вкладывать много собственных средств. Контрабанда, конечно, приносила много денег, но основную часть забирали главари, а Лю Юн был лишь мелким партнером, так какую долю прибыли он мог получить!
Между контрабандой и ремонтом последний был тяжелее: рабочие трудились два месяца без передышки днем и ночью, и Лю Юн работал вместе с ними. Он не ленился и брался за всё сам, когда была возможность; помимо физического труда, ему приходилось заботиться о результате и сроках всего проекта. Чертежи были перед глазами, но чтобы воплотить их в точности, Лю Юн и рабочие проводили многочисленные пробы.
Его племянница говорила, что в первые несколько лет ремонтный бизнес может и не приносить много денег, главное — освоиться в этой сфере, накопить опыт и занять рынок. Но Лю Юн уже был вполне доволен. Контрабанда была сопряжена с риском, а эти четыре тысячи были чистыми деньгами.
За два с лишним месяца он заработал четыре тысячи — меньше, чем получила Ли Фэнмэй в качестве доли от магазина одежды, но характер этих денег был иным. С ремонтом Лю Юн справлялся, пусть и с трудностями, это было в рамках его способностей. А вот продавать женскую одежду, даже зная о прибыли, было бы для него слишком мучительным.
Лю Юн понимал, что будущие клиенты не будут такими сговорчивыми, как Кан Вэй и Шао Гуанжун. Сейчас мало какая семья могла выложить десятки тысяч за ремонт. Даже если он получит другие заказы, бюджет может составлять всего тысячу юаней, и выкроить из нее 200 юаней прибыли будет непросто… Ну и что с того? Ремонт с малым бюджетом требует меньше времени. Лю Юн рассудил так: пусть в первые годы он не заработает состояния, но прокормить семью точно сможет!
Забрав заработанные деньги, чертежи и пачку цветных фотографий готовых интерьеров, Лю Юн вернулся в Шанду.
Он еще не знал, что превратился в настоящего «Лю Цзуна». В то время отечественный «Закон о компаниях» еще не был издан, и для частной регистрации компаний не существовало минимального размера уставного капитала. В противном случае его фирма «Юаньхуэй» едва ли смогла бы открыться.
Конечно, из-за несовершенства законодательства зарегистрировать компанию было крайне сложно, сама возможность регистрации была под вопросом, и в критический момент слово нужного человека значило больше всего.
В этом вопросе Лю Юн воспользовался успехом Ся Сяолань, а Ся Сяолань, в свою очередь, была обязана успеху Чжоу Чэна — именно поэтому секретарь Хоу проявил инициативу и помог.
После возвращения Лю Юна в Шанду не обошлось без торжественной встречи. Ли Фэнмэй сокрушалась, что он похудел, а Лю Юн, передавая заработанные деньги жене, чувствовал себя очень уверенно.
С тех пор как он получил травму в прошлом году, он был «бездельником» на иждивении жены. Магазин одежды приносил огромные прибыли, в то время как у Лю Юна не было доходов. Ли Фэнмэй ничего не говорила, но самому Лю Юну было не по себе. Теперь всё наладилось, он снова мог зарабатывать, и ощущение расправленных плеч было прекрасным!
— Ты что, эти два месяца в Пекине совсем не ел?
Лю Юн и так был худощав. Пока лечился, ел мясо и старался поправиться, но за поездку в Пекин все набранные крохи веса ушли, и он выглядел еще более исхудалым.
Ли Фэнмэй сопереживала, но он сам не придавал этому значения.
— Да взрослый я человек, разве могу я забыть поесть? Ты не отвлекай, пусть Сяо Лань расскажет мне подробнее про «тендер» в Пэнчэне, а то по телефону я мало что понял.
— Тогда я расскажу вам всё детально, хотя до сих пор не знаю, на какой именно объект вы собираетесь подавать заявку… Но если мы получим этот заказ, вы откроете для себя рынок ремонта в Пэнчэне!
Сколько зданий сейчас строится в Пэнчэне!
Здания, принадлежащие компаниям и ведомствам, не могут ограничиваться голыми кирпичными стенами, им всем нужна отделка.
Удастся ли её дяде выиграть тендер, и сможет ли он после этого выполнить заказ качественно и в срок — от этого зависело, будет ли Тан Хунэн и впредь покровительствовать им.
Как сказал водитель Сяо Ван, когда руководитель берется помочь, нельзя заставлять его краснеть, верно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
