Не только Ван Гуанпин вел себя холодно, но и Жань Шуюй, казалось, стала относиться к ней чуть более отстраненно.
Ся Цзыюй была в ярости.
Чтобы супруги Ван смогли вернуться в город, она если не помогала связями, то уж точно не поскупилась на деньги, потратив в общей сложности несколько тысяч юаней. И теперь, когда дело сделано, они решили «сжечь мосты»? Ну уж нет, она, Ся Цзыюй, такого не допустит.
Будь на её месте Ся Сяолань, увидев, какими подлыми оказались будущие свекор со свекровью, она бы бежала от них без оглядки, радуясь, что вовремя спаслась из этой западни. Но Ся Цзыюй была другой. Она умела терпеть, была готова и выжидать, и разыгрывать спектакль. Как бы сильно она ни злилась внутри, на лице это никак не отражалось: она сделала вид, будто не заметила холодности Ван Гуанпина и Жань Шуюй, и вела себя точно так же, как в свой первый приезд.
Она не только хлопотала по хозяйству, но и привезла им много вещей.
В том числе два комплекта новой одежды.
— Эту старую одежду, которую вы носили на ферме, лучше выбросить. Наденьте новое, и пусть у вас, дядя и тетя, начнется совершенно новая жизнь.
Ван Гуанпин бросил на неё короткий взгляд и остался безучастным, не снимая своих старых обносков.
Он подумал, что Цзяньхуа не стоило выбирать такую невесту — слишком узкий кругозор, никакой пользы семье Ван от неё не будет!
Неужели он любил ходить в заплатках?
Но если он вернется в город в новеньком костюме, как люди увидят, в каких тяжелых условиях он, Ван Гуанпин, жил на ферме во время «перевоспитания»? Если не разыграть карту сочувствия сейчас, а явиться при полном параде, все подумают, что они с женой в провинции Ха не работали, а отдыхали.
— Папа, Цзыюй хотела как лучше. Она тоже немало потрудилась, чтобы вы с мамой смогли вернуться в город.
Видя, как тепло Ся Цзыюй относится к его родителям, Ван Цзяньхуа не мог смотреть, как её игнорируют, и не удержался, чтобы не заступиться за неё.
Эти слова задели Ван Гуанпина за живое. То, что ему, уважаемому человеку, для возвращения в город потребовалась помощь какой-то деревенской девчонки, ударило по его самолюбию. Он тяжело закашлялся, думая о том, что за те несколько лет, пока сына некому было наставлять, Цзяньхуа растерял былую проницательность.
Чужая дочь его не касалась, а вот родного сына еще предстояло многому научить.
Наконец Жань Шуюй снова взяла Ся Цзыюй за руку и подробно разъяснила все тонкости дела. На самом деле она поучала Ван Цзяньхуа, но Ся Цзыюй покраснела до корней волос.
— Дядя, простите, я едва не испортила вам все дело…
Ся Цзыюй и впрямь не знала!
Раньше она никогда не сталкивалась с интригами такого высокого уровня. Никто не объяснял ей этих хитросплетений, а догадаться самой было невозможно. Однако этот конфуз не убавил её энтузиазма; напротив, она еще сильнее захотела выйти за Ван Цзяньхуа.
Что значила эта минутная обида? Стоит ей выйти замуж за Ван Цзяньхуа и попасть в ту среду, Ся Цзыюй не верила, что не сможет освоить всё то, что знает сейчас Жань Шуюй!
В конце концов, то, что она смогла поступить в университет, доказывало: её интеллект выше, чем у обычных людей.
Было ясно, что Ван Гуанпин и Жань Шуюй больше не вернутся в это захолустье. Как только пришел приказ, другие люди на ферме, которым возвращение не светило, потянулись к Жань Шуюй, чтобы подольститься, а к Ван Гуанпину — «отчитаться о работе». Видит бог, должность Ван Гуанпина после возвращения в город еще даже не была подтверждена, а эти люди каждый день вкалывали в поле — о какой работе они могли отчитываться?
— Гуанпин, не забывай о нас!
— Товарищ Гуанпин, меня ведь правда оговорили. Вы теперь возвращаетесь в город, не могли бы вы замолвить за нас словечко перед начальством?
Ван Гуанпин отделывался дежурными фразами.
Ему было недосуг общаться с этими бесполезными людьми. Телом он всё еще был в деревне, но мысли его уже перенеслись за тысячи миль, обратно в коридоры власти Пекина!
…
Ся Сяолань ничего не знала о делах семьи Ван.
Восстановление Ван Гуанпина в должности и его возвращение в город не имело к ней прямого отношения, хотя это и могло помешать её планам проучить Ван Цзяньхуа.
Ся Сяолань временно было не до того. Она постоянно моталась между Пэнчэном и Янчэном, посещая заводы светотехники, пока наконец не наладила поставки с двух предприятий. В это же время в Янчэн приехала Лю Фэнь. На этот раз Лю Фэнь не пришлось пробираться через границу тайком — Ся Сяолань уже оформила для неё пропуск, так что Лю Фэнь могла въехать в Специальный район совершенно легально.
Лю Фэнь побоялась брать с собой уведомление о зачислении в университет.
А вдруг потеряет по дороге?
Её приезд совпал с окончательной приемкой отделочных работ в муниципальной гостинице. Все счета уже были оплачены, в здании навели чистоту и ждали комиссию. Теперь все считали, что фирма «Юаньхуэй» тесно связана с Тан Хунэном, поэтому Лю Юна пригласили на мероприятие по долгу службы и из соображений приличия.
Лю Юн решил взять с собой Ся Сяолань, а так как Лю Фэнь как раз приехала в Специальный район, они отправились все вместе.
Муниципальная гостиница стала очередным успешным проектом «Юаньхуэй», и на сегодняшний день — самым масштабным и достойным.
Отделка «Синего феникса» или домов Кан Вэя и Шао Гуанжуна была лишь разминкой. Гостиница — совсем другое дело. Это был проект стоимостью более миллиона юаней, и «Юаньхуэй», которая по сути была фирмой-пустышкой, действительно довела его до конца. Теперь бывшие конкуренты хотели прийти и посмотреть на результат.
Как раз начал работать ресторан при гостинице. Когда Ся Сяолань прибыла туда вместе с Лю Юном, представители гонконгской фирмы «Тяньчэнь», Генеральной строительной компании «Хуацзянь», Первой наньтунской строительной компании и другие уже были на месте. Владелец «Тяньчэнь» Лю Тяньцюань тоже явился лично. Контракт он упустил, но портить отношения с правительством Специального района не хотел.
Лю Тяньцюань хотел разведать обстановку. Ходили слухи, что «Юаньхуэй» имеет серьезную поддержку со стороны Тан Хунэна. Пока босс Лю не выяснил, что это за внезапно возникшая контора, он не мог спать спокойно. Но стоило Лю Юну появиться — худощавому и невысокому, — как внимание Лю Тяньцюаня переключилось на сопровождавшую его молодую девушку.
Он видел много красавиц на материке, и в Пэнчэне у него были любовницы.
Но красота Ся Сяолань всё равно поразила видавшего виды Лю Тяньцюаня: такую красавицу не нашли бы даже на конкурсе «Мисс Гонконг»!
— Господин Лю, какая встреча, какая встреча! Я — Лю Тяньцюань из фирмы «Тяньчэнь», мы с вами однофамильцы!
Лю Юн всё еще осматривал законченный интерьер ресторана, когда какой-то толстяк внезапно схватил его за руку и начал энергично трясти. Лю Юн даже немного растерялся.
Лю Тяньцюань был крайне радушен и в двух словах представился. Лю Юн, разумеется, не стал вести себя холодно. Он лучше кого бы то ни было знал, сколько денег у него в кармане, и хотя не то чтобы чувствовал себя польщенным вниманием крупного босса «Тяньчэнь», всё же не понимал причин такого интереса.
Лю Тяньцюань хоть и был падок на женщин, в такой обстановке не стал бы пускать слюни как дурак. Он был очень тучным, говорил на путунхуа с сильным акцентом, но умел заговорить зубы и втереться в доверие.
Ся Сяолань услышала, как этот гонконгский босс за какие-то двадцать минут уже успел перейти к вопросам сотрудничества и начал называть Лю Юна «братом Лю».
Лю Тяньцюань хотел вместе с Лю Юном заполучить контракт на отделку отеля «Наньхай»:
— Брат Лю, у вашей компании великолепный дизайн, у нас есть все основания для сотрудничества…
А про себя Лю Тяньцюань думал: «Да плевать мне на этот дизайн, главное — в каких на самом деле отношениях мэр Тан с этим Лю Юном?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
