Помахав палкой вокруг и убедившись, что две змеи уползли, а другие ядовитые гады не затаились в тени, инструктор протянул руку, чтобы помочь Цзи Цзяньюаню и остальным выбраться. Разумеется, в первую очередь он помогал другому парню, так как Цзи Цзяньюань и Сюнь Байянь смогли вылезти сами.
Три окровавленные змеи всё ещё лежали на дне ямы, напоминая о пережитой опасности.
Сюнь Байянь теперь горько раскаивался. Он говорил, что поблизости нет крупных хищников, и их действительно не было, но он забыл, что в таких глухих местах часто водятся ядовитые змеи. Погнавшись за диким фазаном, все трое угодили прямиком в змеиное логово. Если бы Чжоу Чэн и инструктор не подоспели вовремя, кто знает, когда бы ядовитые гады потеряли терпение и напали!
— Инструктор… — Сюнь Байяню было неловко.
Инструктору же до смерти хотелось отвесить этому парню затрещину и отправить его обратно в яму.
Сначала он сам задал троице суровую дележку, не скупясь на крепкие словца, и только потом стал ждать решения Чжоу Чэна. А что мог сказать Чжоу Чэн? Инструктор явно опекал ребят и ругал их нарочно при нём, чтобы смягчить гнев командира.
— После окончания марш-броска, по возвращении — двадцать кругов по стадиону!
Собирать хворост в этой части леса было не за чем — за деревьями начинались сплошные заросли трав, поэтому Чжоу Чэн не стал тратить время на расспросы. Бег по кругу был самым простым и эффективным наказанием.
Двадцать кругов — это восемь километров!
Сегодня после марш-броска у многих и так ноги едва волочились, а услышав, что по возвращении придётся бежать ещё двадцать кругов, Сюнь Байянь, даже будучи легкоатлетом, почувствовал, как у него подкашиваются колени.
— Чжоу…
Сюнь Байянь хотел было поспорить, но вспомнил, что Чжоу Чэн только что спас им жизни, и проглотил слова.
Чжоу Чэн зашагал прочь, инструктор следовал за ним, продолжая ворчать всю дорогу. Цзи Цзяньюань на этот раз на редкость притих и не пререкался. Сюнь Байянь подтолкнул его плечом:
— Лао Цзи, ты что, перепугался?
— Нет, я думаю о тех трёх выстрелах инструктора Чжоу.
Сюнь Байянь не понимал: если тот попадал в яблочко с огромного расстояния, то подстрелить трёх змей в упор — невелика заслуга.
Но в каждом деле свои тонкости, и Цзи Цзяньюань объяснил всё просто и грубо:
— Короче, я бы так не смог!
Это не стрельба по неподвижной мишени. Уссурийские щитомордники двигаются стремительно. Первую змею Чжоу Чэн подстрелил на месте, вторая уже начала смещаться, а третья и вовсе внезапно сорвалась вниз. За такой ничтожно короткий промежуток времени… это требовало высочайшего мастерства, точности и быстроты реакции. Цзи Цзяньюань занимался практической стрельбой, но это совсем не то же самое, что реальный бой. Вот такая ситуация и была настоящим боевым крещением. В прошлый раз он думал, что может идти вровень с Чжоу Чэном, но сегодня понял: ему до него ещё далеко!
Более того, то, что показал Чжоу Чэн, возможно, было далеко не пределом его возможностей.
Цзи Цзяньюань наконец осознал, почему в нынешних условиях Чжоу Чэн в столь молодом возрасте смог дослужиться до майора.
Проводить военные сборы с кучкой студентов для него было, должно быть, сродни игре в дочки-матери?
Чжоу Чэн приехал сюда только из-за студентки Ся Сяолань — и Цзи Цзяньюань был единственным, кроме самих причастных, кто знал этот секрет.
Сюнь Байянь слушал с недоверием. На его взгляд, Цзи Цзяньюань и так был невероятно крут, а теперь он признавал своё поражение?
Инструктор усмехнулся:
— Комбату Чжоу просто лень с вами считаться. Вы, студенты, сильны в книжках, а комбат Чжоу каждый год… Ладно, пустое это всё. Лучше подумайте, как будете бежать свои двадцать кругов! Слово комбата Чжоу твердое, как кремень: даже если ползком, вы обязаны эти круги преодолеть!
…
Чжоу Чэн уходил в лес с мрачным лицом, и вернулся не в лучшем расположении духа.
Он пришёл первым, в одиночку.
В лагере было шумно, звуков выстрелов никто не слышал. Увидев, как инструктор ведет за собой троицу во главе с Цзи Цзяньюанем, Ся Сяолань сразу поняла: эти трое где-то накуролесили. Что бы там ни случилось, Чжоу Чэн, очевидно, во всём разобрался.
И действительно, после обеда из полусырого риса и пересоленной вареной капусты, перед тем как свернуть лагерь и отправиться в путь, Чжоу Чэн ещё раз строго подчеркнул: никому не разрешается покидать строй.
В гору подниматься легко, спускаться — трудно. Утром, когда они шли наверх, сил было в избытке, и к полудню они добрались до места.
Днем предстояло возвращаться тем же путем.
Хотя животы были набиты, огромные мозоли на ногах при каждом шаге отдавались нестерпимой болью.
Некоторые девушки по пути начали хныкать.
Какими бы отличницами они ни были, самым младшим едва исполнилось семнадцать-восемнадцать лет, а самому юному первокурснику в этом наборе было всего шестнадцать.
Тяготы учебы они вынести могли, но физические страдания — это совсем другое.
К тому же для отличников учеба не всегда была мукой: решение сложной задачи приносило чувство триумфа и удовольствие. Они привыкли к интеллектуальным вызовам, и мало кто из них прежде сталкивался с подобными лишениями.
Но Ся Сяолань справлялась!
При всей своей нежной внешности — за время сборов кожа у всех потемнела, а Ся Сяолань изменилась меньше всех — она оказалась невероятно выносливой и волевой.
— Сяо… Сяо Лань, неужели ты совсем не устала?
Соседка по комнате, «седьмая» Чэнь Ии, была родом из южных краев. Говорила она всегда тихо и мягко, была скромной и малозаметной.
Если с ней не заговаривали, Чэнь Ии обычно погружалась в свой собственный мир, и никто не мог угадать, о чем она размышляет. Редко случалось, чтобы она сама проявила участие, и Ся Сяолань решительно кивнула:
— Устала!
Устала, но нужно держаться. Не может же она позволить кому-то тащить себя на спине?
Хотя некоторые девушки уже выбились из сил и шли только благодаря поддержке товарищей, Ся Сяолань привыкла не обременять других.
Чжоу Чэн, наблюдая за ней сзади, и боялся, как бы его любимая не споткнулась, и в то же время чувствовал искреннюю гордость.
Сяо Лань говорила, что каждый должен стремиться стать выдающимся человеком, и сама следовала этому правилу.
Разве Сяо Лань обязана уметь всё на свете? Её успехи на сборах — результат её собственных усилий, умения приспосабливаться и упорства. Чжоу Чэн был глубоко тронут — и примером Ся Сяолань, и поведением других студентов. Например, у парней две роты вечно враждовали, их инструкторы даже как-то повздорили на людях, а теперь ребята из этих рот шли, поддерживая друг друга. Один парень подвернул ногу, и его несли на руках те самые студенты, с которыми он раньше конфликтовал.
Трус не всегда остается слабым.
У людей с умом всегда найдутся таланты, способные поразить воображение.
Раньше Чжоу Чэн редко задумывался о том, что на уме у его солдат. Солдат должен подчиняться приказу, и командиру не важно, о чем тот думает: была бы сила, будет и авторитет!
Но с начала этих сборов Чжоу Чэн невольно начал присматриваться к этим студентам Хуацин.
Несмотря на то, что он был главным инструктором, казалось, он и сам был одним из тех, кто «проходит закалку»?
Инструктор Ли подошел к нему:
— Комбат, в моем взводе две девушки показывают себя просто блестяще. Неужели звание «Лучшего выпускника сборов» можно дать только одному парню и одной девушке?
Инструктор Ли имел в виду Ся Сяолань и Нин Сюэ.
О Нин Сюэ и говорить не стоило — представительница первокурсников Хуацин этого года. Преподаватели сразу сказали, что это ценный кадр и она не ударит в грязь лицом. С самого детства Нин Сюэ во всём была первой. Но что по-настоящему поразило инструктора Ли, так это Ся Сяолань. Он был из учебного полка артиллерии и приехал не с Чжоу Чэном, поэтому понятия не имел, что Ся Сяолань — «жена командира». Он никогда не давал ей поблажек, полагая, что такая хрупкая с виду девушка не выдержит, но за десять с лишним дней Ся Сяолань проявила себя исключительно стойко!
Более того, настрой Ся Сяолань сейчас разительно отличался от того, с каким она начинала сборы. Инструктор Ли чувствовал гордость от того, что сумел превратить изнеженную красавицу в настоящего бойца. Спокойной ночи, до завтра.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
