Почётный караул тренировался уже несколько месяцев.
Если сейчас внезапно добавить туда первокурсников, не побоятся ли они, что строй нарушится?
Ся Сяолань всё ещё размышляла, а остальные уже с восторгом вовсю соглашались.
— Мы правда сможем пройти в составе почётного караула?
Преподаватель с улыбкой ответил:
— Сможете или нет, зависит от того, справитесь ли вы с тренировками.
Собралось человек пятьдесят-шестьдесят, и никто не хотел ударить в грязь лицом — все закивали, словно цыплята, клюющие зерно. Сегодня уже 28-е число, до торжественной церемонии в честь Национального праздника осталось всего три дня. Неужели они действительно смогут участвовать в праздничном шествии? Всем не терпелось, чтобы преподаватель немедленно начал тренировку.
Ся Сяолань разглядывала собравшихся первокурсников: рост девушек был около 165 см, все как на подбор миловидные.
Рост парней соответствовал стандарту в 178 см, варьируясь в пределах 178–183 см, и черты лица у всех были правильными.
Высокие, симпатичные, и ни одного сутулого — неудивительно, что университет решил поставить их в первый ряд колонны. От них и не требовалось ничего особенного, просто служить своего рода «витриной»?
У Ся Сяолань возникли догадки. Тем пятидесяти-шестидесяти студентам, которых вызвали вместе, даже не пришлось участвовать в последнем дне военных сборов — они сразу отправились в город.
От архитектурного факультета выбрали только Ся Сяолань и Нин Сюэ. Собрав вещи, они вдвоём сели в школьный автобус.
Ся Сяолань так и не представилось случая попрощаться с Чжоу Чэном наедине!
После того памятного разговора они только и делали, что обменивались многозначительными взглядами, и возможности обсудить отношение родных Чжоу Чэна не представилось. Ся Сяолань не хотела, чтобы Чжоу Чэн шёл на открытый конфликт с семьёй: если у родных есть замечания, можно попытаться что-то изменить. Ей совсем не хотелось, чтобы из-за неё Чжоу Чэн перевернул весь дом вверх дном — она не желала превращать свою жизнь в семейную драму о свекрови и невестке, целыми днями изводя себя из-за всяких пустяков.
Уж лучше потратить силы на что-то другое, например, на участие в почётном карауле.
Или, к примеру, скоро Национальный праздник, и по возвращении в университет ей нужно сделать несколько важных звонков.
Связаться с родными.
Позвонить и узнать, как идут дела в магазине стройматериалов в Пэнчэне.
И ещё — как там дела у Чэнь Силиана: как в итоге продаются те двадцать тысяч спортивных костюмов. Первого октября нужно внести окончательный платёж швейной фабрике!
Школьный автобус, покачиваясь, ехал по грунтовой дороге через Кунцзячжуан. Ся Сяолань прокручивала всё это в голове, а сидящий в том же автобусе Цзи Цзяньюань украдкой разглядывал её.
Сюнь Байянь поддразнил его вполголоса:
— Послушай, ты ведь не всерьёз заглядываешься на красавицу Ся? За ней не так-то просто приударить… Разве она не говорила тебе, что у неё есть парень? Когда начался семестр, её провожали на регистрацию на джипе с министерскими номерами.
На самом деле Цзи Цзяньюань думал о меткости Чжоу Чэна — он сам обожал стрелять и, редко встретив человека с таким выдающимся мастерством, на время погрузился в свои мысли.
Цзи Цзяньюань не стал объяснять Сюнь Байяню, что тот ошибся, лишь возразил:
— От кого ты набрался этих сплетен? Глупости всё это. Слухи затихают, встретив мудреца; не стоит пересказывать то, чего не видел своими глазами. Да и увиденное не всегда истина, не говоря уже о чужих словах. К тому же уважение к чужой частной жизни — вот истинное проявление джентльменства.
Сюнь Байянь открыл было рот — он знал, что Цзи Цзяньюань вернулся из Америки и привез с собой привычки, не совсем привычные для их страны.
Но слова Цзи Цзяньюаня были справедливы: распространять за спиной «слухи» о сокурснице Ся Сяолань было крайне недостойным поведением.
— Я был неправ, больше не буду!
Цзи Цзяньюань знал лучше всех: парень Ся Сяолань — вовсе не какой-то там аноним на министерском джипе, а их инструктор Чжоу Чэн.
В такой консервативной атмосфере, как здесь, сплетни и кривотолки больнее всего били именно по Ся Сяолань.
***
По возвращении в школу начались усиленные тренировки.
Тренировались и днём, и ночью. Их группу ввели в уже сформированный состав почётного караула, а тех, кто был там раньше, перевели в запас.
Первокурсники набора 1984 года были зачислены в полном составе. Как и предполагала Ся Сяолань, первому ряду не нужно было нести транспаранты, они лишь отрабатывали шаг в колонне — всё то же самое, чему их учили на военных сборах. Ся Сяолань смогла выкроить время для звонка лишь утром 30 сентября.
Первый звонок она сделала в магазин в Шанду, но её матери там не оказалось.
— Твоя мать уехала в Янчэн за товаром, я велела ей заодно навестить твоего дядю.
— Тётя, а почему вы сами не поехали?
— Пусть твоя мать съездит пару раз, освоится, тогда сможем ездить по очереди.
Ли Фэнмэй помнила слова Ся Сяолань о возможном открытии филиала в Пекине — значит, в будущем Лю Фэнь наверняка придётся управлять этим магазином. Как же Лю Фэнь справится, если не будет учиться сейчас? Ли Фэнмэй расспрашивала Ся Сяолань, как ей в университете, как ладит с однокурсниками. Ся Сяолань сообщала только радостные вести, не желая её расстраивать.
Ещё она упомянула, что военные сборы только что закончились.
— Совсем не тяжело, только немного загорела, но через полмесяца снова стану белой, так что не волнуйтесь. Все проходят через военную подготовку, это просто закалка в армии… Вы, наверное, не поверите, но Чжоу Чэн был нашим главным инструктором.
Ли Фэнмэй сразу успокоилась.
Чжоу Чэн так дорожит Сяо Лань, что ни за что не дал бы ей страдать.
Вспомнив о Чжоу Чэне, Ли Фэнмэй дала наставление:
— Если на выходных будет время, загляни к семье Чжоу. Ты ведь уже познакомилась с его родителями, и ты им вроде как понравилась? Сам Чжоу Чэн вечно в разъездах, так что тебе, как его невесте, стоит навещать его родных…
Ся Сяолань мысленно вздохнула. О первом знакомстве у неё остались приятные впечатления, и это касалось не только отношения семьи Чжоу к ней, но и её симпатии к ним.
Все в семье Чжоу были очень вежливы, кроме Чжоу И с её колкостями.
Кто же знал, что всё так резко изменится. После того что произошло в армии, отношение семьи Чжоу к их союзу сменилось на сомнение и протест. Ещё до начала сборов она подумывала заглянуть к ним, но в самом начале учебы Гуань Хуэйэ сама пришла к ней в университет, а после Ся Сяолань написала письмо Чжоу Чэну, на которое не получила ответа. Как после такого ей идти к ним в дом?
Однако если уж она решила быть достойной девушкой своего парня, то, не говоря об отношении семьи Чжоу, она должна соблюсти хотя бы базовые правила приличия, о которых напомнила Ли Фэнмэй.
Даже с клиентами в прошлой жизни ей приходилось поддерживать теплые отношения.
Чжоу Чэн никогда не заносился перед её родными, и она должна платить тем же его семье.
— Тётя, я поняла, я сделаю так, как вы говорите!
Перед тем как повесить трубку, Ся Сяолань напомнила Ли Фэнмэй, чтобы та первого октября обязательно посмотрела телевизор — там будут транслировать праздничный парад.
В огромной толпе людей шанс, что её узнают, был ничтожно мал, камера наверняка промелькнёт мимо, но в душе Ся Сяолань — генерального директора Ся — всё равно теплилась капля гордости. Если вдруг её увидят — это будет именно то, о чём говорила Ян Юнхун: участие в параде в честь Национального праздника 1984 года станет незабываемым событием!
Когда Ся Сяолань сделала второй звонок, в Янчэн, Чэнь Силиан ответил ей голосом, напоминающим натужный свист кузнечных мехов:
— Се Ся, прародительница ты наша! Наконец-то ты соизволила поинтересоваться общим делом? Ты хоть знаешь, что завтра мне нужно внести остаток суммы заводу? Ты думаешь, это мелочь какая-то на две-три тысячи? Тут двести сорок тысяч остатка, их замучаешься пересчитывать…
— Погоди, я помню, что мы задолжали «Чэньюй» всего сто тысяч остатка. Откуда взялись двести сорок?
Разошедшийся было Чэнь Силиан мгновенно осёкся.
— …Дай я объясню.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
