Родные и близкие, прежние учителя вспоминали о Ся Сяолань, надеясь, что она уже адаптировалась к жизни в университете Хуацин и добивается еще больших успехов в учебе.
Те же, с кем у нее были разлады и вражда, напротив, жаждали, чтобы в Хуацине ей на каждом шагу сопутствовали неудачи, чтобы она лишилась своего ореола и затерялась в толпе.
Разумеется, этим людям оставалось лишь так утешать себя. Возьмем Ся Сяолань и Ся Цзыюй: в начале восьмидесятых одна поступила в Хуацин, а другая — в педагогический институт. При схожем семейном происхождении их стартовые позиции после выпуска будут разными. Если Ся Сяолань проявит себя в учебе, при распределении она определенно попадет в очень хорошее подразделение. С выпускницей пединститута Ся Цзыюй все иначе: некоторые организации отдают предпочтение студентам Хуацина и Пекинского университета, также популярны выпускники Китайского научно-технологического университета, за ними следуют Жэньминь и Пекинский педагогический университет… А Пекинский педагогический институт — хоть в названии и отличается от Пекинского педагогического университета всего на один иероглиф, в рейтинге стоит куда ниже.
Эту пропасть Ван Цзяньхуа, чей родной отец работал в Департаменте высшего образования, еще мог худо-бедно сократить.
Но у Ся Цзыюй ничего такого не было. Ее семейное положение не просто походило на положение Ся Сяолань — они обе явно вышли из одной и той же деревенской семьи. Родители Ся Сяолань в разводе, а ее родной отец Ся Дачжун пропал уже больше полугода назад. Поначалу Ся Цзыюй была в чуть лучшем положении: ее родители открыли закусочную, и хотя они не могли помочь с распределением работы, материальное положение семьи было по крайней мере сносным.
Теперь же все изменилось: Ся Дачжун исчез, а Ся Чанчжэн и вовсе превратился в калеку с перебитой рукой.
С таким отцом Ся Цзыюй было бы лучше, если бы его, как и у Ся Сяолань, не было вовсе. Ся Дачжун ничем не мог помочь, но сейчас он хотя бы не был обузой, в то время как Ся Чанчжэн тянул Ся Цзыюй на дно. Хотя ей временно удалось отвадить соперницу Лю Шань и Ван Гуанпин относился к ней с должным уважением, Жань Шуюй заявила, что хочет вернуть деньги семье Ся и встретиться с родителями Ся Цзыюй. Ся Цзыюй, поразмыслив, вежливо отказалась.
Сейчас было нельзя: на ее отца страшно смотреть, о чем им разговаривать при встрече?
Ее мать тоже еще не закрепилась в Пекине; явись она перед родителями Ван Цзяньхуа, то могла бы вмиг разрушить то доброе впечатление, которое Цзыюй с таким трудом создавала.
Ся Цзыюй ни за что не отпустила бы Ван Цзяньхуа.
После того как дело с подготовительными курсами получило официальное одобрение Ван Гуанпина, Ся Цзыюй изрядно возгордилась.
С помощью Ван Цзяньхуа те студенты пединститута, что порывались оттеснить Ся Цзыюй и организовать собственные курсы в узком кругу, присмирели.
Ван Гуанпин рассчитывал расширить и укрепить эти курсы, чтобы устроить им хорошую рекламу и проложить путь своему сыну, Ван Цзяньхуа — разве мог он позволить каким-то студентам строить свои козни? Ему даже не нужно было ничего делать: стоило лишь время от времени отправлять кого-нибудь «показаться» на курсах, как студенты пединститута тут же понимали, что Ся Цзыюй водится с «большими людьми».
Для обычного студента даже рядовой сотрудник Департамента высшего образования был большой шишкой.
Опираясь на покровительство важной персоны, Ся Цзыюй успешно вела дела: летние курсы закончились, и многие ученики остались, составив костяк групп выходного дня.
На самом деле Ся Цзыюй привлекла Ван Гуанпина к организации курсов изначально ради того, чтобы устранить соперницу, но это оказалось неожиданно удачным ходом.
Не будь Ван Гуанпина, не только студенты пединститута начали бы интриговать — сама школа, где Ся Цзыюй арендовала помещение, вполне могла бы избавиться от нее… Если эти деньги могли заработать недоучки из пединститута, то почему школа, имеющая в штате опытных учителей с многолетним стажем, не могла сделать это сама?
Ся Цзыюй не могла не чувствовать этих перемен. Но как решить проблему?
Это было похоже на то, как она посоветовала Чжан Цуй торговать закусками: лавка действительно приносила деньги, но стоило столкнуться с трудностями, как у Ся Цзыюй не хватало опыта, чтобы с ними справиться.
Занятая собственной карьерой, Ся Цзыюй даже немного забросила учебу; что же до торжественного парада в честь 35-летия Национального праздника, то он ее совершенно не интересовал. Однако она не смела об этом говорить, ведь семья Ван и все вокруг были в крайнем возбуждении.
В пединституте не было своего «почетного караула», поэтому их квадратное построение объединили с другими вузами, что очень расстроило студентов. Ван Гуанпин тоже был раздосадован: пединститут все-таки недостаточно престижен. Если бы в свое время с ним не случилось беды, Ван Цзяньхуа не потерял бы несколько лет.
В те годы Ван Цзяньхуа учился хорошо, всегда имел доступ к лучшим образовательным ресурсам, так что поступить в Хуацин или Пекинский университет для него не составило бы труда.
Тогда, находясь на ферме и еще не вернувшись в город, Ван Цзяньхуа был бы вполне доволен и просто возвращением в Пекин, но теперь Ван Гуанпин чувствовал сожаление. Он и не подозревал: хоть Ван Цзяньхуа и не поступил в Хуацин или Пекинский университет, если бы год назад он не выбрал Ся Цзыюй, сейчас у него была бы девушка, которая учится в Хуацине.
Ся Цзыюй рассказала о поступлении Ся Сяолань в Хуацин лишь для того, чтобы нанести упреждающий удар и очернить ее образ в глазах Ван Цзяньхуа.
Когда Ван Цзяньхуа услышал это, его удивление было сильнее гнева.
По идее, он должен был испытывать отвращение и настороженность к такой злобной Ся Сяолань.
И он действительно чувствовал нечто подобное. Однако за этим отвращением и настороженностью скрывались прежде всего неверие, любопытство и некие трудноописуемые сложные чувства.
Ся Сяолань, безусловно, была очаровательна и красива, а ее мысли, казалось, можно было прочесть с первого взгляда. Ван Цзяньхуа когда-то думал, что понимает Ся Сяолань, включая и ее симпатию к нему.
Но сойдясь с Ся Цзыюй, Ван Цзяньхуа обнаружил, что, похоже, никогда по-настоящему не понимал Ся Сяолань.
Ся Сяолань раз за разом поражала его… Нет, он не должен поддаваться очарованию этой красивой снаружи, но коварной внутри девчонки. Он лишь беспристрастно наблюдает, желая подтвердить, ее ли рук это дело!
Ван Цзяньхуа и Ся Цзыюй оба попали в число участников парада. Студенты нескольких вузов, числом более десяти тысяч человек, еще глубокой ночью собрались в переулках в нескольких километрах к востоку от площади Тяньаньмэнь для подготовки. Здесь было светло как днем, повсюду виднелись студенты разных заведений; были и из Хуацина — их можно было узнать по одежде.
Ван Цзяньхуа и Ся Цзыюй, не сговариваясь, высматривали в толпе Ся Сяолань.
В этот раз Хуацин выставил на парад первокурсников, неужели Ся Сяолань не прошла отбор даже сюда?
Знакомые из разных вузов сновали туда-сюда, и учителя не могли их удержать. Колонны парада сами по себе были довольно разобщенными, в отличие от строгого обучения в «почетном карауле». Но сколько они ни смотрели, Ся Сяолань так и не увидели.
Неужели она и впрямь не пришла участвовать в параде?
Ся Цзыюй захотелось рассмеяться: она все же слишком высокого мнения была о Ся Сяолань… Возможно, в таком месте, как университет Хуацин, подобные ей ничего из себя не представляют.
Ся Цзыюй не хотела думать о естественной иерархической пропасти между пединститутом и Хуацином. У нее сейчас все шло гладко, и этого было достаточно, чтобы чувствовать превосходство над Ся Сяолань. Какая разница, что у той высокие баллы на экзаменах и отличный университет, если у нее нет свекра, занимающего пост в Министерстве образования?
С восстановлением Ван Гуанпина в должности разрыв между ней и Ся Сяолань снова увеличился!
Пока Ся Цзыюй предавалась самодовольству, она вдруг услышала, как сосед Ван Цзяньхуа по комнате преувеличенно восторженно воскликнул:
— Цзяньхуа, посмотри! Вон там, в почетном карауле, у девушек просто потрясающая выправка… Те, что в синем — из Пекинского университета, а в белых костюмах — из Хуацина. Глянь на ту девушку, она же вылитая кинозвезда!
Если в обычных колоннах царил беспорядок, то в почетном карауле на другой стороне улицы ряды стояли куда стройнее.
Ван Цзяньхуа проследил за жестом соседа: почетный караул в белой форме и впрямь выглядел выдающимся. А на краю первого ряда… разве это не Ся Сяолань?
Как Ся Сяолань могла попасть в почетный караул!
Ся Цзыюй крепко закусила губу.
Это всего лишь почетный караул, это ведь ничего не значит, верно?
Она убеждала себя в этом, но в памяти невольно всплыл вздох Ван Гуанпина: «Вот если бы вы учились в таких заведениях, как Хуацин или Пекинский университет…»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
