Ся Сяолань всегда планировала заниматься именно розничной торговлей.
Потому что на протяжении всех 80-х в швейной промышленности самыми прибыльными были не производители одежды, а розничные продавцы. Многие миллионеры 90-х сколотили состояние, начиная с уличных лотков, а торговля одеждой была самым доступным вариантом для старта.
Ся Сяолань заранее зарегистрировала торговую марку «Голубой феникс», именно чтобы выстроить сетевую модель розничной торговли. Ее следующим шагом было открытие филиала «Голубого феникса» в Пекине, куда она собиралась пригласить свою мать для управления.
На первое время Шанду и Пекин станут двумя центрами, от которых влияние будет распространяться на соседние регионы.
Если бы она захотела сразу «расцвести» во всех крупных городах по всей стране, её капиталов бы не хватило, да и в 80-е годы, когда связь была плохой, управлять такой сетью было бы непросто. Она планировала действовать постепенно: сначала превратить «Голубой феникс» в розничную сеть, а затем заняться контрактным производством… то есть закупать одежду оптом в других местах, но находить фабрики, которые будут нашивать ярлыки её собственного бренда.
Так делали многие — это просто и эффективно: не нужно даже содержать команду дизайнеров, достаточно лишь управлять розничными точками. Открытие таких терминалов розничной торговли для Ся Сяолань было также способом «застолбить» землю. На небольшое здание, из-за которого Юй Найнай не могла разобраться в правах собственности с Третьей государственной хлопчатобумажной фабрикой, и на нынешнее помещение магазина «Голубой феникс» у Ся Сяолань в будущем будет приоритетное право выкупа.
Для тех, кто занимается реальным сектором, через тридцать лет годовая прибыль публичной компании не сравнится со стоимостью одной квартиры в мегаполисе. Ся Сяолань планировала вести бизнес, но и не упускать из рук возможность скупать дома и землю, заранее готовя себе почву по нескольким направлениям.
Чэнь Силиан внезапно загорелся идеей создать собственный бренд одежды. Предложение было неожиданным, но, поразмыслив, Ся Сяолань поняла, что в этом нет ничего сложного — время жесткой конкуренции и хаоса в индустрии еще не пришло. На дворе 1984 год, кто еще задумывается о создании бренда?
С помощью массированной рекламы можно было раскрутить любую марку одежды.
Ся Сяолань не сомневалась в способностях Чэнь Силиана. Товарищ Чэнь Силиан был представителем «первого поколения предпринимателей», просто сейчас он был еще неопытен, и это Ся Сяолань наставляла его. В её прошлой жизни, без дара предвидения, до самого миллениума она была лишь торговым представителем, поглощенным расширением рынка, в то время как господин Чэнь, обладая состоянием в сотни миллионов, даже не взглянул бы на такую мелкую сошку.
Единственное, в чем Ся Сяолань сомневалась, так это хватит ли у неё собственных сил и средств для партнерства с Чэнь Силианом.
Ся Сяолань сказала, что ей нужно подумать, и Чэнь Силиану, как бы он ни спешил, пришлось смириться. К счастью, вопрос с кашемировыми пальто был решен, так что Чэнь Силиан мог задержаться в Пекине еще на пару дней. На это время он временно доверил свой оптовый бизнес другу. Конечно, друг не относился к делу с таким же рвением, как он сам, поэтому, переживая за дела, Чэнь с нетерпением ждал ответа от Ся Сяолань.
Сколько денег могла выделить Ся Сяолань? Магазин стройматериалов пока не приносил прибыли, единственным стабильным источником дохода был «Голубой феникс». Вместе с имеющимися у неё наличными общая сумма составляла 163 000 юаней. После покупки государственных облигаций на 6 000 юаней, книг на 15 000 юаней и возврата Чжоу Чэну двадцати тысяч, у неё оставалось 122 000.
На покупку дома в любом случае уйдет несколько десятков тысяч, так что в её распоряжении оставалось всего ничего.
Ся Сяолань не ответила решительным отказом, вспомнив слова из письма Чжоу Чэна: после завершения табачного бизнеса у него освободится крупная сумма денег, и он спрашивал у Ся Сяолань совета, куда их вложить.
Если она не станет партнером Чэнь Силиана сама, может ли она инвестировать деньги от имени Чжоу Чэна?
Инвестиции в недвижимость — это правильно, но нельзя вкладывать всё только в пекинские дома. Пока жилье будет расти в цене все эти годы, неужели Чжоу Чэну придется перебиваться на одну зарплату? Ся Сяолань считала, что нужно комбинировать подходы.
К тому же, если Чжоу Чэн вложит свои деньги, Чэнь Силиан будет вынужден принимать решения с предельной осторожностью.
У Чжоу Чэна и Чэнь Силиана не было никаких дружеских связей. Даже если Чжоу Чэн не станет пользоваться своим положением, господин Чэнь всё равно будет испытывать перед ним трепет!
Ся Сяолань решила поехать в воскресенье в часть, чтобы посоветоваться с Чжоу Чэном.
С момента прошлого инцидента прошло больше месяца, и Ся Сяолань ни разу не навещала Чжоу Чэна в части. Нельзя же вечно избегать этого, рано или поздно придется встретиться. Ся Сяолань твердо решила пройти через этот двухлетний период затишья вместе с Чжоу Чэном.
В пятницу днем пришел ответ от У Ханчжана.
За эти несколько дней У Ханчжан задействовал все свои связи: родных, друзей, коллег и клиентов банка. Он перерыл весь Пекин и наконец разузнал о нескольких домах, выставленных на продажу.
И вот он пригласил своего «премиального клиента», Ся Тунсюэ, осмотреть недвижимость.
— Первый объект находится в районе Наньлогусян…
Она еще не видела дом, но, услышав название, Ся Сяолань уже была согласна. Наньлогусян в будущем станет знаменитой торгово-туристической улицей, продвигающей культуру хутунов и архитектуру сыхэюаней. Было бы несправедливо по отношению к У Ханчжану забраковать этот вариант.
Конечно, У Ханчжан не мог знать, что в будущем здесь создадут туристическую зону. Ему просто казалось, что здешние дворы выглядят весьма внушительно. В прежние времена эти улочки и переулки были заполнены высокопоставленными чиновниками и знатью, повсюду встречались княжеские резиденции и роскошные поместья… Княжескую усадьбу У Ханчжан достать не мог — если такие и были, они считались объектами культурного наследия, и Ся Сяолань не смогла бы приложить к ним руку.
Но, помимо княжеских дворцов, здесь жили потомки тех, чьи предки когда-то процветали, а теперь превратились в обычных пролетариев. При условии достойной цены они были готовы расстаться с родовым имуществом.
Раньше эта собственность принадлежала государству, но несколько лет назад её начали возвращать прежним владельцам в соответствии с политикой реституции, как и в случае с Юй Найнай.
Пока они шли, У Ханчжан вкратце обрисовал ситуацию с владельцем дома:
— Не хочет оставаться в стране. Квалификации для поездки за границу за государственный счет нет, поэтому решил продать дом и уехать за рубеж, чтобы там строить карьеру…
Выражение лица Ся Сяолань стало весьма красноречивым.
В прошлой жизни она слышала одну историю о том, как в 80-х годах человек продал свой сыхэюань рядом с башней Гулоу в Пекине за 200 тысяч юаней и уехал покорять заграницу. Он мыл посуду, работал нелегально, перенес немало лишений и через 30 лет наконец накопил состояние в 2 миллиона евро. Захотев на старости лет вернуться к корням, он обнаружил, что дом, который он когда-то продал, сменив нескольких владельцев, теперь стоит 80 миллионов юаней!
История была выдуманной, но ситуация — реальной.
Такому «смельчаку» Ся Сяолань могла лишь пожелать удачи. Не станет же она отговаривать его продавать двор, убеждая остаться в Пекине и спокойно ждать, когда цена на недвижимость взлетит… Он бы наверняка решил, что она несет бред!
Ся Сяолань и У Ханчжан ехали на велосипедах и за разговором добрались до Наньлогусяна.
Когда они прибыли к месту, о котором говорил У Ханчжан, у ворот дома уже вовсю кипел спор.
— Совсем совесть потерял! Хочешь продать дом и выставить нас на улицу? И не надейся! Мы никуда не съедем, это жилье выделило нам государство…
— Верно! Я посмотрю, кто посмеет купить этот дом!
— Совсем сердце сгнило, ирод.
Мужчину лет тридцати окружила толпа, прижав его к самой стене.
Неудивительно, что он решил продать дом.
Оказалось, что право собственности ему вернули, но вот справиться с «арендаторами», живущими внутри, он был не в силах.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
