Сюй Цзин был преподавателем в Пекинском педагогическом университете.
Для вузовского работника столкновение с наглыми жильцами стало настоящим испытанием: это был тот самый случай, когда «ученому мужу не сговориться с солдатом» — правда на твоей стороне, а доказать ничего не можешь.
Сюй Цзин решил продать дом, чтобы последовать за своей невестой за границу. Оба они были амбициозными молодыми людьми; невеста уехала по государственному гранту, а Сюй Цзин не прошел отбор. Ему оставалось либо ехать за свой счет, либо ждать ее возвращения в стране. Когда же невеста четко дала понять, что после выпуска хочет остаться работать за рубежом, Сюй Цзин заволновался.
Теперь их разделяли тысячи миль. Если он не поспешит за ней, не обернется ли это неминуемым расставанием?
Сюй Цзин очень любил свою девушку и сам мечтал о жизни за границей, поэтому и решился на продажу недвижимости. Сейчас, чем дороже он продаст дом, тем больше долларов сможет выручить, а расходы за границей предстояли немалые.
Сюй Цзин заломил цену в восемьдесят тысяч юаней. И до, и после визита Ся Сяолань приходили другие покупатели. Их тоже пугали проблемные жильцы, и, зная, что Сюй Цзину срочно нужны деньги, они нещадно сбивали цену. Сравнив все предложения, Сюй Цзин понял, что Ся Сяолань вела себя вежливее всех.
Тогда он сразу ей отказал, но кто же знал, что другие предложат еще меньше, да еще и потребуют, чтобы Сюй Цзин сам выселил жильцов. Если бы Сюй Цзин мог справиться с такой непосильной задачей, возможно, он не был бы так полон решимости продать дом.
Ему ничего не оставалось, кроме как переложить заботу о несносных жильцах на плечи будущего владельца.
При следующей встрече с Ся Сяолань Сюй Цзин выложил всё как есть.
Ся Сяолань собиралась купить этот дом для дяди Лю Юна. Благодаря У Ханчжану она была вполне уверена, что сможет вернуть себе владение зданием. У Ханчжан наверняка решит этот вопрос, а если нет — значит, она просто купила слишком мало гособлигаций, и стоит взять еще!
— Не накинете еще немного?
Сюй Цзину приходилось «гнуться ради пяти мер риса», и вести деловые переговоры было для него сущим мучением.
Ся Сяолань видела, что он человек прямой, но его прямота не была для нее поводом завышать цену. Она покупала дом для дяди по матери Лю Юна, и платить должен был он. Это были не ее деньги, с какой стати ей проявлять неуместную щедрость? Переплаченные юани — это деньги, заработанные Лю Юном тяжким трудом. Бог знает, скольким клиентам дяде пришлось улыбаться, чтобы их добыть.
Поэтому Ся Сяолань покачала головой:
— Только шестьдесят тысяч. Жильцы — не ваша забота. Если согласны, я сегодня же внесу задаток.
Сюй Цзин был глубоко разочарован.
Ся Сяолань видела его колебания и не торопила. Эх, сейчас он продает за шестьдесят тысяч то, что в будущем будет стоить десятки миллионов — Сюй Цзину полагалось время на раздумья.
Ся Сяолань совесть не мучила. Сюй Цзину нужны были деньги, у нее они были. На данный момент сделка вполне соответствовала законам рыночной экономики, а сколько дом будет стоить в будущем — совсем другое дело. Увидев, что Ся Сяолань не собирается набавлять ни юаня, и что эта молодая девушка сохраняет полное спокойствие, Сюй Цзин был вынужден согласиться на цену в шестьдесят тысяч.
— Мне нужно получить наличные как можно скорее.
— Не беспокойтесь. Сегодня я дам вам две тысячи юаней в качестве задатка, а остаток выплачу в течение трех дней. Если я нарушу договор, задаток останется у вас. Если же вы нарушите обязательства, то должны будете возместить мне задаток в десятикратном размере.
Чтобы Сюй Цзину выгодно было нарушить договор, ему нужно было найти покупателя, готового выложить за дом более восьмидесяти тысяч в течение трех дней. Иначе ему пришлось бы выплатить Ся Сяолань двадцать тысяч неустойки — если цена продажи не превысит восемьдесят тысяч, то вся затея окажется бессмысленной.
Ся Сяолань действительно купила этот дом.
Сюй Цзин велел жильцам съезжать: через три дня дом перестанет принадлежать ему!
Поднялся невообразимый шум. Жильцы осыпали ругательствами и Сюй Цзина, и Ся Сяолань.
Ся Сяолань отбросила ту мягкость, которую проявляла во время первого осмотра.
— Я не такая, как учитель Сюй. Он боялся, что вы пойдете скандалить к нему на работу, а я вас не боюсь. Три дня — вот срок, который я даю вам на переезд. А если через три дня кто-то останется…
Ся Сяолань не договорила, оставив жильцам простор для воображения.
И не стоит называть ее жестокой — эти люди были весьма сплоченными, когда изводили Сюй Цзина. Сколько бы времени на сборы он им ни давал, никто и пальцем не пошевелил. Государство вернуло дом Сюй Цзину, но в этих людях взыграло чувство несправедливости: они решили тянуть до последнего. Целая толпа измывалась над одним учителем, желая и дальше распоряжаться чужой собственностью.
Сейчас многие порядки еще не были узаконены, и Ся Сяолань действительно слышала о судебных тяжбах между жильцами и домовладельцами. Она не собиралась потакать этим людям: если не выставить их сейчас, через несколько лет они пустят корни в этом доме так глубоко, что их будет не выкорчевать.
С Сюй Цзином они наглели, потому что он был мягким человеком.
Ся Сяолань была совсем другой. Пусть она и выглядела хрупкой красавицей, в ее манере говорить чувствовалась такая властность, какой не нашлось бы и у десяти учителей Сюй. Даже У Ханчжан выглядел как солидный чиновник, но и он следовал за Ся Сяолань, словно был у нее на побегушках.
В наше время человек, способный выложить несколько десятков тысяч за дом, не мог быть простым смертным.
Хотя Ся Сяолань пока внесла лишь задаток, она уже вела себя как полноправная хозяйка. Она тщательно осмотрела всё здание, расспрашивая Сюй Цзина, какие вещи принадлежали дому изначально, а какие — жильцам.
Старинную мебель давно растащили. Почти всё, что стояло сейчас в комнатах, принадлежало жильцам. Только каменный чан для воды во внутреннем дворике остался от семьи Сюй Цзина.
Сюй Цзин со вздохом осознал, что через три дня дом ему больше не будет принадлежать.
— Что ж, пусть забирают свои вещи.
Ся Сяолань проявила благоразумие, но один из жильцов тут же вскочил:
— Мы никуда не съедем! Государство разрешило нам тут жить…
Ся Сяолань обернулась и усмехнулась:
— Государство также разрешает свободную куплю-продажу. Если у вас есть деньги, я перепродам вам этот дом по той же цене. Если нет — помалкивайте. Через три дня я пришлю людей принимать дом. Сама я человек рассудительный, но будут ли рассудительными те, кто придет выселять вас — это я гарантировать не могу.
Лицо жильца стало багровым, как свиная печень.
Будь у них деньги на покупку такого дома, стали бы они тут скандалить? На самом деле, им было всё равно, где снимать жилье, они просто привыкли наглеть. Раньше этот номер проходил, так почему же сейчас должно быть иначе?
Ся Сяолань не стала тратить время на споры. После выплаты задатка дом фактически оказался у нее в руках. Она тут же позвонила в Пэнчэн и велела дяде приезжать подписывать контракт и готовиться к приему собственности.
— Дядя, у вас достаточно денег? Если не хватит, возьмите мои!
— Хватит, хватит. Как только ты заговорила о покупке дома, я сразу начал собирать нужную сумму.
Лю Юн знал, что Ся Сяолань слов на ветер не бросает. Раз уж она решила покупать дом в Пекине, нужно было поторапливаться с деньгами. Услышав, что в столице его ждут проблемные жильцы, Лю Юн обратился к Ли Дунляну:
— Завтра вы с Гэ Цзянем сопроводите меня в Пекин.
За несколько месяцев в Пэнчэне Лю Юн вместе с Ли Дунляном и Гэ Цзянем успели столкнуться даже с контрабандистами. Неужели кучка наглых жильцов сможет перевернуть небо и землю?
Спустя два дня Лю Юн прибыл в Пекин. За ним следовали два телохранителя — жилистые и крепкие, они придавали ему весьма внушительный вид. Когда У Ханчжан услышал об этом дяде Ся Сяолань, его глаза радостно блеснули: перед ним был настоящий южный босс!
Кто же не знает, что южные боссы богаты и простодушны: разгуливают в золотых цепях по улицам и скупают всякое старье. Наверняка такого можно будет уговорить на покупку еще одной партии гособлигаций?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
