Лю Юн пришел с наличными.
Как это часто бывает в гонконгских фильмах: чемоданчик открывается, а внутри — одни деньги!
Особенно в начале восьмидесятых, когда номиналы купюр юаня были маленькими — самая крупная банкнота составляла всего десять юаней. Шестьдесят тысяч производили такое же впечатление, как шестьсот тысяч в будущем; целый чемодан денег, набитый до краев.
В любом случае, вид чемодана с наличностью перед глазами бил по воображению куда сильнее, чем какое-то там извещение о банковском переводе.
Лю Юн вытащил из кожаного чемодана две пачки, а остальное велел Сюй Цзину пересчитать самому. На самом деле в чемодане Лю Юна лежали те самые шестьдесят тысяч, и эффект «пыли в глаза» был что надо. У Сюй Цзина даже задрожали руки: он продал родовое имущество, и если не сможет пробиться за границей, то подставит всех своих предков!
Сюй Цзин колебался лишь мгновение; залог уже был принят, и у него не было денег, чтобы выплатить неустойку в случае отказа.
Его мысли снова обрели твердость. Сюй Цзин верил, что за границей он обязательно добьется успеха — в восьмидесятые так думали очень многие, отъезд из страны был заветной мечтой. Ся Сяолань же считала, что, если не заниматься передовыми научными исследованиями, в восьмидесятых годах ехать за границу вовсе не обязательно выгоднее, чем оставаться и развиваться внутри страны.
Но она видела всё насквозь и помалкивала: скажи она это вслух, никто бы не поверил, еще и сочли бы за человека с узким кругозором!
Деньги были пересчитаны, соглашение о продаже дома составлено, и Лю Юн обменялся рукопожатием с Сюй Цзином.
— Господин Сюй, не нужно ли, чтобы кто-то вас проводил?
Лю Юн опасался за его безопасность с чемоданом денег в руках.
Сюй Цзин покачал головой:
— Я сначала положу деньги на хранение в отделение к У Ханчжану.
Эти деньги ему нужно было постепенно обменять на доллары, так что теперь, когда они были на руках, Сюй Цзин уже не торопился. Лю Юн предложил всем вместе пообедать, но у Сюй Цзина не было настроения, поэтому в итоге Лю Юн обедал с У Ханчжаном.
Этот обед был благодарностью У Ханчжану, а тот снова принялся навязывать свои государственные облигации.
Лю Юн с виноватым видом ответил:
— Дело не в том, что я не хочу поддержать вашу работу, но вы же видите, сейчас все мои средства вложены в объекты, я правда ничем не могу помочь. После оплаты этого дома я сам подумываю занять денег у своей племянницы.
У Ханчжану было всё равно.
Кого бы он ни просил купить облигации, все прибеднялись, и он к этому уже привык:
— Нет средств? А каким бизнесом занимается господин Лю?
— Ха-ха, в Пэнчэне немного стройматериалами, беру небольшие подряды по отделке…
— Официальная квалификация имеется?
Официальная квалификация, разумеется, была. Пусть компания «Юаньхуэй» и была крошечной, но все документы были в полном порядке.
У Ханчжан расплылся в улыбке:
— Тогда не стоит бояться нехватки средств. Если у господина Лю есть желание, наш филиал может оформить вам кредит… Не беспокойтесь, процент точно не будет слишком высоким.
Лю Юн как раз подцепил палочками кусочек баранины и едва не выронил его обратно в котелок.
Он покосился на племянницу, взглядом спрашивая, что это за человек такой, этот У Ханчжан: он впервые слышал, чтобы банк сам предлагал кредит. Это казалось еще более фантастическим, чем в прошлый раз, когда он шел за кредитом с договором на подряд, — но тогда это был банк в Пэнчэне.
А теперь он ведет бизнес в Пэнчэне, а банк в Пекине предлагает ему оформить кредит?
Ся Сяолань была бессильна что-либо объяснить: ради «государственных облигаций» У Ханчжан буквально помешался!
У Ханчжан по лицам дяди и племянницы понял, о чем они думают. Но что ему оставалось делать? Если он не выполнит план, это скажется на премиях филиала, на возможности сотрудников получить звание передовиков или отличников труда. А разве рост зарплаты не зависит от этих «передовиков» и «отличников»? В прошлом году отделение не уделило должного внимания продаже гособлигаций, и в конце года отделение У Ханчжана подверглось публичной критике. Премии были срезаны под ноль, и ни один человек не стал передовиком… У Ханчжан потерял в деньгах, но другие филиалы хвалили, а его ругали — разве ему не было обидно за свое лицо!
Лю Юн не сказал ни «да», ни «нет» по поводу кредита. Обмена взглядами было недостаточно для ясности, ему нужно было посоветоваться с Ся Сяолань.
Вскоре Лю Юн отправился принимать дом.
Это был первый дом его семьи Лю, в котором они должны были пустить корни в городе, и Лю Юн был очень воодушевлен.
Однако оказалось, что ни одна семья арендаторов из дома не выехала.
— Это уже слишком!
У Ханчжан тоже посчитал, что это перебор, но он боялся, что Лю Юн сразу пустит в ход кулаки.
Здесь всё-таки Пекин, и если южный босс Лю будет слишком заноситься, это может плохо кончиться. У Ханчжан доброжелательно предостерег его, и Лю Юн смиренно спросил:
— И что же вы посоветуете?
У Ханчжан немного подумал:
— Нужно обратиться в уличный комитет.
Сюй Цзин тоже обращался в уличный комитет, почему же у него ничего не вышло? Потому что господин Сюй зашел не с той стороны!
Ся Сяолань и Лю Юну было очень любопытно, как действуют такие «тёртые калачи», как У Ханчжан, и они послушно поплелись следом, чтобы поучиться.
***
В семье Ван в последнее время было много суеты.
Дом разнесли в щепки, новую технику еще не успели купить, а уже нужно устраивать банкет по случаю помолвки.
— Семья директора Вана — это нечто иное, даже помолвку празднуют с размахом!
— Еще бы, слышал, тем, кто вернулся в город, выплатили компенсацию по зарплате сразу за несколько лет, денег у них точно хватает…
Если бы Ван Гуанпин услышал эти разговоры, он бы лопнул от злости.
Какой еще банкет, сейчас семье Ван совсем не до этого! Но как иначе? Нельзя же просто на словах заявить о помолвке. Ся Цзыюй не так просто обмануть, поэтому Ван Гуанпину пришлось пригласить родных, друзей, коллег и соседей — в государственном ресторане накрыли семь или восемь столов, чтобы отметить помолвку Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа!
Кто-то спрашивал Ван Гуанпина, к чему такая спешка, и тот лишь отвечал, что у молодых глубокие чувства, они решили пожениться сразу после выпуска, а сейчас он хочет пораньше дать Ся Цзыюй официальный статус, чтобы она могла приходить в дом на законных основаниях.
— Лао Ван мыслит прогрессивно!
Ся Цзыюй вела себя уверенно и открыто.
Если не брать в расчет ее происхождение, то внешне они с Ван Цзяньхуа очень подходили друг другу.
Оба из Пекинского педагогического института, студенческая дружба, переросшая в любовь — об этом говорили как о прекрасной истории. По крайней мере, гости в лицо говорили именно так, расточая похвалы.
Но втайне все шептались: у Ван Цзяньхуа на лице еще не сошли следы травм, у Ся Цзыюй отчетливо видны швы — кто знает, какая чертовщина творится в этой семье Ван?
Ся Цзыюй было плевать на это. Она знала одно: дело между ней и Ван Цзяньхуа практически решено!
Что значат раны на лице?
Пусть сейчас над ней смеются, посмотрим, кто будет смеяться последним!
Чжан Цуй тоже была счастлива. Кто в деревне Дахэ мог предугадать, что Ван Цзяньхуа окажется сыном опального кадра?
Только у ее дочери был такой наметанный глаз, что она выбрала Ван Цзяньхуа в женихи. Мало того что он сам поступил в университет, так еще и его отец стал чиновником в Министерстве образования. Разве можно было уступить такого жениха Ся Сяолань? Нужно было вцепиться в него мертвой хваткой!
А то, что пришлось войти в эту дверь через унижения, Чжан Цуй совершенно не волновало.
Разве может женщина в семье мужа совсем не терпеть обид?
Чем выше замуж выходишь, тем ниже нужно уметь прогибаться: родит ребенка, и положение постепенно укрепится.
Ся Чанчжэн был крайне недоволен и втайне ворчал жене:
— Тоже мне, семья кадровиков, а выкупа за невесту — ни копейки.
С трудом вырастили дочь-студентку, и всё досталось чужим людям. В деревне, когда выдают дочь, полагаются «четыре крупных предмета», а на этой помолвке Ся Цзыюй не получила ни гроша.
Чжан Цуй всё больше презирала Ся Чанчжэна:
— Вот когда Цзыюй прочно утвердится в семье Ван, чего у нее только не будет? Ее свекор в Министерстве образования, да еще и начальник. Захочет наш Ся Цзюньбао учиться — так любую школу в Пекине сможет выбирать!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
